Карта сайта

Это автоматически сохраненная страница от 01.02.2013. Оригинал был здесь: http://2ch.hk/b/res/42718698.html
Сайт a2ch.ru не связан с авторами и содержимым страницы
жалоба / abuse: admin@a2ch.ru

Суб 02 Фев 2013 00:37:04
Очередная изба-читальня.
Аноны читают/слушают книги, короткие рассказы, пасту. Начинаем в 01:00.

1) Качай Mumble с http://mumble.ru/forum/viewtopic.php?f=4&t=92

Чтецом может стать любой желающий. (Геи, трапы, тяны, каrтавые тоже могут читать.)


Суб 02 Фев 2013 00:42:25
>>42719000
Раздался голос со стороны параши.

Суб 02 Фев 2013 00:50:11
Интервью Доминика Лапорта газете [Либерасьонk
11-12 марта 1978 г.


Закрученные вверх усы распутного супруга из пьесы Лабиша, очки в тонкой оправе, какие носили интеллектуалы 30-х годов, черный плащ-накидка [а ля Дракулаk... Странный вид, странный предмет профессиональных интересов. Доминик Лапорт только что написал книгу [История говнаk небольшое по объему, но вполне новаторское произведение. Не ищите в библиотеках книг на эту тему: не найдете ничего, кроме малоудачных компиляций. А между тем, давно уже пора было произвести переоценку того неизбежного [земного прахаk, о котором говорил Гете.

Совсем недавно историками были заново открыты казалось бы самые очевидные темы: любовь, брак, смерть, еда. И вот пришел черед говна, которое, вслед за сексуальностью, смогло [воспользоватьсяk наступившей свободой слова и дебатов. Лапорт часто цитирует Лакана и причисляет себя к фрейдистскому лагерю. Поэтому не удивительно, что первый французский историк говна с помощью АННАЛов АНАЛизирует АНАЛьность. Избранная им тема логически увязана с темой власти. Одно не существует без другого. [Надо же было когда-то дать ответ на вопрос: что такое трон?k, говорит Лапорт.


Битва при Мариньяно произошла в 1515 году, Карл Мартелл одержал победу над арабами в битве при Пуатье в 732 году. Но у истории говна, оказывается, тоже есть своя дата 1539 год?

Доминик Лапорт: Конечно, тут нельзя говорить с такой же точностью, с какой мы говорим о битвах, и я не уверен, что 1539 год будет отмечен в школьных учебниках как историческая дата. И все же нельзя не заметить странное совпадение: в 1539 году вышли два королевских эдикта, нацеленных на очистку языка и города. 15 августа в замке Виллер-Коттере король подписал эдикт об использовании французского языка в судах, при составлении актов гражданского состояния и нотариальных документов. А в ноябре того же года вышел эдикт, запрещающий горожанам выбрасывать испражнения на улицу. Он обязывал домовладельцев вырывать выгребные ямы и строить в каждом доме сортиры.

Речь шла об одновременной очистке языка и города?

Д.Л.: Тут было не просто совпадение. Я думаю, это связано с изменившимся отношением субъекта к своему телу и к миру. Это было, я бы сказал, рождением современного субъекта его определяли отношения с молодой наукой, с государством, с новым дискурсом капитализма, пропагандировавшим отказ от удовольствия и рассматривавшим говно как ценный объект, который ни в коем случае нельзя потерять...

[Великим веком говнаk был скорее XIX век, когда была сооружена подземная канализация и говно начало исчезать с поля зрения.

Д.Л.: И все равно оно никуда не делось. Его загнали в трубу, но это было всего лишь продолжением процесса, начавшегося в XVI веке, совершился переход к следующему этапу, высшей точкой которого стало появление канализации. Джойс хорошо понимал это, когда сравнивал две империи Римскую и Британскую. Их объединял интерес к канализации и клозету, к морали Понтия Пилата. Лакан тоже это понял, потому и сказал недавно в своих американских лекциях: [Цивилизация это нечистоты, клоака максимаk. Вот, схематично, три моих главных темы: рождение современного субъекта, очистка языка и города и появление современного государства, которое, в свою очередь, положило начало тому, что можно назвать новейшей историей говна.

В ходе истории говно становилось все более мерзким, отвратительным.

Суб 02 Фев 2013 00:50:34
Д.Л.: Говно никогда не подвергалось безоговорочному осуждению: к нему всегда как-то приноравнивались, менялся лишь способ его репрезентации. Ведь что ни запрети это непременно обнаружится в другом месте в символизированной форме. Возвращаясь к теме, замечу, что вряд ли можно говорить о постоянно растущем чувстве омерзения по отношению к дерьму. Я бы сказал, что предпринимались попытки [приручитьk говно, сделать его домашним, это соответствовало глобальной цели приручить все вообще объекты удовольствия. Что дал этот процесс? Появилась школа, появились сумасшедшие дома, появилась викторианская модель борделя. Что касается говна, то и тут были новшества: в 1880-х годах были созданы новые предметы гигиены к примеру, раковина или английский писсуар. Здесь, похоже, история говна достигла своей кульминации.

Наступил [золотой векk гигиены?

Д.Л.: Пожалуй, да. Хочу процитировать слова одного гигиениста, сказанные им во время дискуссии в обществе медиков в 1878 году. Там речь шла о школьных туалетах. [Я думаю, сказал он коллегам, что, если бы нам показали в глубине школьного двора небольшое помещение, хорошо освещенное и проветриваемое, с полом из светлого кафеля и плинтусами из полированного дуба, с унитазом из белого фарфора с герметичной крышкой, с обильным количеством воды и стульчаком из красного дерева, мы бы все в один голос сказали: вот что нам требуется повсюдуk. Предполагалось, что, когда [этоk появится повсюду, завершится великий героический период. Этот аспект [героического воинствующего гигиенизмаk исчерпал себя в конце XIX века, хотя цели так и не были достигнуты появились другие задачи...

Цель состояла еще и в том, чтобы сделать говно рентабельным, переработав его в удобрения.

Д.Л.: Да. Когда стремятся установить контроль над предметами вожделения, то делается это не из любви к запретам, а для того, чтобы сделать эти предметы рентабельными. Чтобы производить все больше и больше. Ясно, каким образом это вписывалось в дискурс капитализма: появился ненасытный аппетит к наживе. Самый яркий пример тому гигиенисты XIX века с их попытками произвести арифметический подсчет потерь говна. Эти потери представлялись им неизмеримыми и невосполнимыми. Но именно потому, что они не могли подсчитать потери, им хотелось изменить ситуацию, сделав говно доходным.

Предшественники социализма попали в ловушку подобных притязаний. Процитирую текст Пьера Леру, который появился в первом номере [Ревю социального порядкаk в 1850 году и приведен в твоей книге: [Если бы люди проявили стойкую веру, мудрость и благочестиe вместо того, чтобы смеяться над социализмом, они с уважением и с глубоким почтением исповедовали бы доктрину замкнутого круга. Каждый с благоговением собирал бы свои испражнения, чтобы вручить их государству в лице представителя фискальной службы в качестве налога или личного вклада. Объем сельскохозяйственного производства сразу удвоился бы, и на земном шаре было бы покончено с нищетойk. Леру был сумасшедшим одиночкой?

Д.Л.: XIX век написал гигантскую оду чистоте. Этот век воспылал страстной любовью и к чистоте, и к прибыли. А получить прибыль из естественной нужды значит застраховать себя от от нищеты.

Сразу приходят на ум современные экологисты, которые выступают за щадящие технологии, за декантацию и ферментацию говна, чтобы получить из него удобрения. Какие цели, по-твоему, они преследуют политические, тоталитаристские?

Д.Л.: Одно можно с уверенностью сказать у современных экологистов много общего с гигиенистами XIX века.

Цитируемый тобой Пьер Леру это карикатурный вариант современных экологистов. Он мечтал даже построить новое государство.

Д.Л.: Он мечтал о гораздо большем. У Леру был вселенский масштаб он хотел объединить все религии мира и достичь мировой гармонии. В сущности таким же было и его отношение к говну: Леру был уверен, что человек может прожить за счет своих экскрементов. Подобную автаркическую иллюзию можно распознать и в дискурсе экологистов.

То была мечта о земном рае?

Д.Л.: Скорее так: нельзя думать о рае, точнее о [золотом векеk, не думая о говне. Это мысль о возвращении к мифическому детству, когда буквально все высералось тебе в рот, гностический миф о змее, кусающей собственный хвост. Плюс идея коммуникации. В результате рождается либо некая религия, либо тоталитарные идеологии. Такой вывод неизбежен, если постулировать, что можно жить в автаркической цепи, где человек присосался ртом к собственному анусу. Это одновременно и ностальгия, и мечта о мире, в котором все движется по кругу. Мечта о совершенно прозрачном мире, где нет разрыва между нуждами человека и его желаниями. Подобная гипотеза лежит в основе всех тоталитарных идеологий. Она требует, чтобы человек был редуцирован до его официально утвержденных нужд. Такой взгляд на вещи наложил свою печать на историю.

Капитализм и социализм произносят одинаковый дискурс в отношении говна.

Д.Л.: Да, это очевидно. По крайней мере, это две стороны одного и того же дискурса.

Исключение составляет Китай, где, похоже, звучит особый дискурс, связанный с переработкой говна: при строительстве социализма недопустимы никакие потери.

Суб 02 Фев 2013 00:50:36
Д.Л.: Этот дискурс нельзя считать спецификой Китая как [маяка социализмаk. Он прозвучал впервые еще в древнем Китае, и тут не при чем ни Леи Фанг, ни учение Мао Дзе-дуна, ни [банда четырехk. Китайский дискурс о говне зародился раньше, чем была создана КПК, и звучал он на протяжении долгого времени. Французские медики, посетившие Китай в XIX веке, рассказывали о том, как китайцы использовали говно в сельском хозяйстве. В отличие от Запада при выходе из [кунг сефанаk, то есть общественного туалета, китайцы получали монетку за свои испражнения. Когда тебе платят деньги или снижают налоги за отданное говно, то это меняет все. Именно в таких вопросах проступает различие между двумя цивилизациями.

Причем это различие существовало издавна: изобретением римского императора Веспасиана были не общественные туалеты, а взимание денег за то, что ты справил нужду.

Д.Л.: Налог, введенный Веспасианом, был не простой: он устанавливал определенные отношения между говном как реальным объектом и его символическими эквивалентами. Особенностью налога, который называли [хризагиромk или [искупительным золотомk, было то, что он взимался только с людей [днаk попрошаек, проституток, торговцев. Этим же налогом облагались некоторые животные например, ослы и другие вьючные животные. Налогом на экскременты облагались люди, которые считались ничтожествами, так сказать, дерьмовые люди. Попрошайки и торгаши, у которых руки в грязи, должны были платить налог за свои тесные связи с говном.

Они платили при каждом посещении туалета?

Д.Л.: Нет, это был именно налог. Один автор (не помню его имени) писал, что каждые четыре года римляне выплачивали налог в виде собственного говна, сданного в отстойник...

Не может быть!

Д.Л.: Может! Если есть государство, то это обязательно сточная канава.

Выходит, что в Древнем Риме некоторые платили из своего кармана за отстойник, в который сдавали собственное говно?

Д.Л.: Этот налог имел большое значение не только в силу той эквивалентности между говном и деньгами, которую очень быстро засек психоанализ. Это очень хороший пример. Речь шла не просто об обложении налогом, но о наказании. Государство наказывало шлюху, попрошайку и торгаша за то же самое, за что воспитатель наказывает ребенка за грязные руки. Так мы тычем носом кота или пса в наложенную им кучу. Короче, шла дрессировка.

В дискурсе современного государства о говне кое-что не состыкуется. Оно хочет загнать говно в трубы и в то же время говорит о переработке нечистот.

Д.Л.: Да, в свое время была сделана попытка разрешить это противоречие: изобрели сепараторы для отделения жидких нечистот от твердых. В конечном счете была принята схема [пустить все в трубуk. Над этим выражением стоит призадуматься. Ведь можно было сказать [пустить остальное в трубуk. Почему же сказано [всеk? Потому что в фановую трубу отправляется именно ВСЕ, а не только отбросы. Может, то, что не тонет, как раз и есть [отбросk? Здесь, конечно, сказалось отношение к говну как таковому, к его поистине космическим масштабам.

Принцип [пустить все в трубуk родился во времена Второй империи. Расправляясь с поганым запахом или с тенью, государство выступало в роли работодателя, предпринимателя... Оно стало вездесущим.

Д.Л.: Совершенно верно. Нет лучшей метафоры, чем [государство это сточная трубаk. Государство глотает, говорил Пьер Лежандр, и глотая очищает. Оно срет деньгами...

И тем не менее, у государства нет определенной [политики говнаk. Есть просто гигиенисты, производители, пуритане (в некоторых англосаксонских странах), которые иногда могут повздорить между собой.

Д.Л.: Да, министерства говна не существует.

Нет даже никакого дискурса. Нет ни одного регулирующего закона или декларации о намерениях в отношении говна, только несколько административных распоряжений. И я не представляю, в какой преамбуле и в какой конституции можно было бы определить статус говна.

Д.Л.: И все же, как известно, государство каждый день говорит о говне. И если нет официального дискурса, посвященного говну, то не потому, что это связано с риском, а потому что анальность всегда тяготела к метафизической структуре. Можно легко представить себе министерство сексуальных дел в супертоталитарном государстве. Гораздо труднее создать министерство говна, даже если завтра грянет светлое будущее. Ведь сказал же Сартр: [Человек это то, что он наделалk.


Интервью взяли журналисты Ж.-Ф. Фогель и Жан-Луи Ю.


Перевел с французского Борис Карпов



← К списку тредов