Карта сайта

Это автоматически сохраненная страница от 14.02.2013. Оригинал был здесь: http://2ch.hk/b/res/43423751.html
Сайт a2ch.ru не связан с авторами и содержимым страницы
жалоба / abuse: admin@a2ch.ru

Чтв 14 Фев 2013 03:40:06
Анон, у тебя есть ровно час, что бы я ответил на все твои вопросы


эмдикей админ


Чтв 14 Фев 2013 03:41:19
Спасибо всем анончикам благодаря которым мы нормально зарабатываем.

Чтв 14 Фев 2013 03:42:09
ну же!
где ваши прищавые ебла?

Чтв 14 Фев 2013 03:43:09
>>43423751
Хуи сосешь?

Чтв 14 Фев 2013 03:43:50
>>43423794
Сколько?

Чтв 14 Фев 2013 03:43:56
Всем спасибо, вопросы были отличные, тред закончен.

Чтв 14 Фев 2013 03:43:59
>>43423851
лол, как видишь, сосут только у нас

Чтв 14 Фев 2013 03:44:02
>>43423751
Не верю ёптыбля

Чтв 14 Фев 2013 03:44:32
>>43423874
ну ты посмотри цену на рекламу, тогда думает станет ясно

Чтв 14 Фев 2013 03:45:29
>>43423751
Слыш, напиши что-нибудь на стене. Иначе хуй простой

Чтв 14 Фев 2013 03:45:31
>>43423751
динахуй пидрбля

Чтв 14 Фев 2013 03:45:47
>>43423895
Ссылку дай, я не подписан.

Чтв 14 Фев 2013 03:46:01
>>43423751
Хуйцы сосёшь? Судя по гей ос, должно быть сосёшь.

Чтв 14 Фев 2013 03:47:02
ну же анончики! разве вам не интересно как на ВАС ахуенно мы заработали когда вы еще годный контент пилили?


Чтв 14 Фев 2013 03:47:45
>>43423982
Пунктуацию проверь.

Чтв 14 Фев 2013 03:48:11
>>43423982
Докажи, что ты админ.

Чтв 14 Фев 2013 03:48:12
>>43423982
А что ты можешь рассказать? Что нового? Все эти использования аиб в корыстных целях были и до тебя.

Чтв 14 Фев 2013 03:49:07
>>43423751
Съебал отсюда, а то затравим.

Чтв 14 Фев 2013 03:49:17
>>43423751
Ну ты и лох.

Чтв 14 Фев 2013 03:49:25
В подписчиках всегда первым стоит владелец аккаунта. Зайди в любую группы или паблик, на который ты подписан и увидишь.

На скриншоте опа это никита и аватарка с весами.
Дианон @ Травля.

Чтв 14 Фев 2013 03:50:06
>>43424019
да, но мы первые кто начали "поставлять" годный контент из сосача, вам так полгода знатно припекло что куча тру анонов съебали с сосаки
ЯЩИТАЮ это достижение


Чтв 14 Фев 2013 03:50:12
>>43423751
фотку монитора с этим же окном с супом или пиздабол.

алсо вангую желудя, ибо у хована явно не мак и явно нет твиттера

Чтв 14 Фев 2013 03:50:32
>>43424058
Ай, маладца! Ну что травим дурака?

Чтв 14 Фев 2013 03:51:55
>>43424086
Да ты эксперт, даже не знаю о ком ты говоришь.

Чтв 14 Фев 2013 03:52:19
>>43424084
>да, но мы первые кто начали "поставлять" годный контент из сосача
Про ЯСМП ты видимо не слышал. Про мудисона тоже. Хуйня все это. Да и все в мире тленно, так что мне похуй, это не достижение.

Чтв 14 Фев 2013 03:53:01
>>43424156
Для школьника-полуебка достижение.

Чтв 14 Фев 2013 03:53:31
>>43424145
но ты и не оп.

Чтв 14 Фев 2013 03:53:52
Друг рассказывал, что сидел на мдк, а потом его тело нашли с собственным хуйцом во рту
Этим другом был Малежик

Чтв 14 Фев 2013 03:54:33
>>43424093
лол. мне лень такой хуйней заниматься.
Отсейте по nikita и онлайн.

Как минимум, у мудилы админа жопа сейчас горит. лол

Чтв 14 Фев 2013 03:55:03
>>43424202
Совсем ахуел?

Чтв 14 Фев 2013 03:55:21
>>43424214
vk com/id1588
Вот.

Чтв 14 Фев 2013 03:55:28
>>43424156
ясмп там одни говнари сидят, они мало что с сосаки "тянули"


пидарасы спалят мой xvideos

Чтв 14 Фев 2013 03:56:05
>>43424214
не отсеять так. у вконтакта nikita=никита, а сколько никит онлайн я думаю ты сам себе представляешь

Чтв 14 Фев 2013 03:56:13
>>43423751
Зачем вы убиваете поколение рашки?

Чтв 14 Фев 2013 03:57:40
>>43424231
Ногу иди, тралевалка

Чтв 14 Фев 2013 03:57:58
>>43424269
ибо это приносит прибыль
лол

Чтв 14 Фев 2013 03:59:04
у вас давно уже не годный контент, вы скоро умрете

Чтв 14 Фев 2013 03:59:32
>>43424316
о каком количестве денег идет речь, уж больно интересно, в месяц примерно

Чтв 14 Фев 2013 03:59:36
>>43423751
Я зашел, поглядел на посты и ни разу не засмеялся. У вас там юмор свояатмосферный, который понимают лишь алфоги?

Чтв 14 Фев 2013 03:59:47
>>43424244

На всякий случай скрин страницы и друзей. держите.

Чтв 14 Фев 2013 03:59:50
мне частично похуй на деанон, могу даже пикчу личика запилить

Чтв 14 Фев 2013 04:00:55
>>43424335
знаешь, если все сосакское рачье съебет к вам, захватив пару ракогифок, Абу тебе отсосет, что он вроде и так сделал.

Чтв 14 Фев 2013 04:01:07
>>43423751
Почему пейссака решили слить? Я про смешнявые картиночки мочи попил@пизды получил.

Чтв 14 Фев 2013 04:01:27
>>43424247
Даун ты тупорылый, фотку с супом на фоне админки мдк, ебанашка.

Чтв 14 Фев 2013 04:01:39
Запостируйте кул видос, свежаком из музача))

Чтв 14 Фев 2013 04:02:40
>>43424335
МДК был годный, когда там было 20к подписчиков. Любой паблик, как только начинает набирать подписчиков превращается в говно.

Чтв 14 Фев 2013 04:03:42
Сделайте акцию невиданной щедрости, заодно будут пруфы что не пиздаболы. Пусть например трипл попадет на главную к вам

Чтв 14 Фев 2013 04:03:49
Сюда! завопил я.
Мы со всех ног бросились в противоположную сторону. Только бы добраться до той прорехи в ограде, а там переулок и все остальное. Без толку: машина была уже почти рядом с нами. А ту теще Синди споткнулась о плохо лежащий тротуарный камень и рассадила себе колено. Вся нога была в крови, и я понял, что для нее игра окончена.
В последний момент меня осенило: я протянул Тане пятерку и сказал ей, чтобы она сматывалась.
Давай, вперед! Станция метро там! О Синди я позабочусь!
Таня в нерешительности застыла, я закричал на нее, и она наконец побежала. Какой смысл попадаться всем, верно ведь? Я наклонился и обхватил Синди. Рядом с ревом остановилась полицейская машина.
Спасибо, Годфри! сказала Синди.
Ее взгляд был исполнен благодарности. Она потянулась ко мне и попыталась поцеловать, но я в последний момент уклонился и чмокнул ее в лоб.
Давай в другой раз, ладно? сказал я, как настоящий герой, хотя на самом деле... Она ведь только что делала мне минет.
Так почему бы вам не повторить свой рассказ еще раз? Что вы делали сегодняшним утром на тех кортах? опять спросил сидевший за столом констебль Батлер.
Он и женщина констебль смотрели на меня без всякого выражения, а я улыбался во весь рот. "Давай выпутывайся, умник!" хохотал кто то в моем мозгу. Я и моя футболка вновь объединились, как и Таня с Синди к сожалению. Все трое знали, что нельзя в это дело впутывать "Блинг" или фирму, об этом было заранее уговорено, поэтому мы все брали на себя.
Ну, вы все равно не поверите... начал я, и констебль Батлер кивнул, что, дескать, да, не поверит.
Таня и Синди мои друзья. Они модели. В общем, мы решили встретиться, чтобы поиграть в теннис, и немного увлеклись.
Эти двое в одинаковой униформе смотрели на меня с одинаковым выражением на лицах.
Кому пришло в голову раздеть девушек? спросила констебль Кенсингтон.
Ну, не знаю... Думаю, это было решение всех присутствующих, а мне эта идея понравилась... Или я предложил... Тогда все наоборот... объяснил я, постепенно замолкая под внимательными взглядами полисменов.
Почему бы вам не рассказать, чем вы там на самом деле занимались? предложил констебль Батлер.
Я уже рассказал.
Что ж, мне очень жать, но я вам не верю.
А... сказал я. И что теперь?
Теперь вы расскажете нам правду.
Но я рассказал! настаивал я.
Нет, не рассказали, и вы лишь усугубляете свое положение, не говоря нам правды, продолжал констебль Батлер.
Мне нечем вам помочь, сказал я. Мне очень жаль, что я усугубляю свое положение, только это правда, и я не знаю, что вы от меня еще хотите. Хотите, чтобы я рассказал вам какие нибудь небылицы? А разве так не будет еще хуже?
Ваше положение и так хуже некуда, так что усугубить его у вас не получится, сообщила мне констебль Кенсингтон.
Понимаю, ответил я.
Вот и хорошо. Так как насчет правды? Что вы делали на тех кортах сегодня утром?
Ну, мы играли в теннис, вот я и сказал...
Давайте остановимся на этом, ладно?
Что?
Мистер Бишоп, скажите мне, чем вы зарабатываете себе на жизнь?
Э... О о... Я журналист.
Журналист. И в какой же газете вы работаете?
Ну, на самом деле это не газета, а скорее журнал.
И как называется этот журнал?
Э... "Блинг".
Понятно. А как бы вы описали содержание этого журнала... журнала, в котором вы работаете?
Ладно, он... Одним словом, он красочный.
Красочный? А нельзя ли поконкретнее?
Ну, как вам сказать, это очень непростой вопрос... Я не понимаю, к чему вы клоните. На самом деле дизайном я почти не занимаюсь...
Хорошо, тогда давайте сформулируем это так: в "Блинге" в журнале, в котором вы работаете, много фотографий с раздетыми женщинами. Так?
Хм... задумался я, пытаясь выиграть время. С этим сложно поспорить.
Да или нет? настаивала она.
Э... Да.
Позвольте спросить вас еще кое о чем. Насколько я понимаю, журналы готовятся за два три месяца до выхода. Тот номер, над которым вы сейчас работаете, когда он должен появиться в продаже?
О о, вот тут вы меня поймали! Расписание не по моей части.
Не в июне ли?
Ну... Возможно, хотя не уверен.
А какое в июне главное спортивное событие?
Олимпийские игры?
Может, Уимблдон?
Серьезно? Вперед, Тим! И я поднял кулак.
Получается, вы снимали уимблдонский номер "Блинга", так?
Что? Ничего подобного! выдохнул я, взбешенный подобным предположением.
Послушайте, чем раньше вы признаете это, тем раньше пойдете домой. Вы делали именно это, да?
Нет.
Тогда чем там занимался тот парень с фотоаппаратом и почему он сбежал при нашем появлении?
Я не видел никакого парня. Возможно, это был какой нибудь извращенец с таким объективом для дали...
Констебль Батлер откинулся и разочарованно фыркнул. Наверное, он решил, что загнал меня в угол и что стоит лишь надавить я сразу все выдам. Только зачем мне это? Я понимал, что попался и что помощи ждать неоткуда. Зачем же стучать на Стюарта с Джоном? Вы скажете, что я мог избежать неприятностей, сказав, что я всего лишь кукла, а главный кукловод Стюарт. Но если для того, чтобы избежать неприятностей, мне придется опуститься до стукачества, то я на это вот что скажу: у меня есть самоуважение. Я мужчина, и я знал, на что шел. Не в том я возрасте, чтобы при свисте розги зарыдать и рассказать директору о больших ребятах, засунувших первогодку головой в унитаз и спустивших волу. Какая разница, что Стюарт с Джоном меня бросили? Это их дело. А это мое.
Знаете, они собираются влепить вам по полной. Вы понимаете? злорадствовал констебль Батлер. У нас есть свидетели, которые подтвердят, что девушек не просто раздели, а то, что вы давали им указания выполнять те или иные развратные действия и все это на глазах у двух четырнадцатилетних мальчиков. Судья будет не в восторге. Я не удивлюсь, если вы получите тюремный срок, а ваше имя в течение пяти лет будет в специальном списке людей, оскорбивших общественную мораль. Вам придется сообщать об этом при каждой смене работы или переезде. Ну как?

Чтв 14 Фев 2013 04:03:56
>>43423751
Если ты не хуй и не пиздабол, то запости этого деда на пару секунд или нахуй с борды и я, принеся свой сракотан в жертву богам, наколдую сюда вайпов и сагателей.

Чтв 14 Фев 2013 04:04:02
Сажи. Вместе с контентом прихватите и контингент. Мы не против.

Чтв 14 Фев 2013 04:04:14
Я молча на него уставился. От моей самоуверенности не осталось и следа.
Может, теперь вы нам захотите что нибудь сообщить? спросила Кенсингтон, когда я не нашелся, что ответить.
А теперь что? Это не может быть правдой, верно? Я не нарушал общественную мораль. Конечно, это блеф. Впрочем, даже если они и блефуют, то делают это умело. Нет, не верится. Во время теннисных матчей люди то и дело бегают голышом, а им только пальчиком грозят. Правда, бегать голышом это одно, а заниматься онанизмом во время агитационных мероприятий совсем другое. Нет, не верю. Как пить дать блеф. Наконец я ответил:
Я могу лишь повторить то, что говорил раньше. Мы играли в теннис и слегка увлеклись.
На этот раз я не улыбнулся.
Констебль Кенсингтон отвела меня обратно в камеру и сказала, что сначала им надо поговорить с девушками и решить насчет обвинений, а после этого меня отпустят. Она уже закрывала за собой дверь, как вдруг глянула, нет ли кого в коридоре, и тихонько сказала:
Послушай, ведь понятно, чем вы там занимались! Только между нами... Почему ты нам ничего не сказал?
Не могу говорить и не буду. Уж вы извините, но я не трепач и никогда им не был.
Ты ставишь себя в идиотское положение, сказала она.
Понимаю. Увы, при моей работе нередко приходится многое держать при себе.
Констебль Кенсингтон рассмеялась.
Разоблачаться на глазах у всех! Теперь это называется "держать при себе"?
Да уж... Что тут скажешь...
Знаешь, откуда нам было известно насчет вашего Уимблдона? спросила она.
Я не ответил.
Три дня назад в Уолтемстоу были арестованы сотрудники другого порножурнала. Они делали ровно то же самое. Каждый полицейский в столичной полиции слыхал об этом. Во всяком случае, мы слышали. Такие слухи быстро распространяются, ты же понимаешь. И как только мы узнали, что на нашем участке кто то устроил такие же съемки, то не поверили собственному счастью. Сегодня утром за тобой охотилось аж шесть патрульных машин. Ты польщен?
Ага, не то слово...
Констебль Кенсингтон торжествующе улыбнулась.
Скажи мне, пожалуйста... Где вы находите девушек, которые идут на такое? У меня бы духу не хватило! Где вы находите людей, соглашающихся раздеться перед вами?
Я чувствовал, что она расставила мне ловушку, но пока не видел какую. Я отвечал очень осторожно, взвешивая каждое слово и стараясь ни во что не вляпаться.
Девушки делают это добровольно. Они читают журнал, посылают свои фотографии, и тогда мы можем предложить им встретиться с нами.
И вы их фотографируете?
Да.
Куда она клонит? Я не хотел упоминать никого из фотографов. Вдруг она пытается добраться до Джона? Я сказал ей, что делаю фотографии сам. Этим я надеялся убедить ее в том, что сегодня утром съемок не было: ведь я не взял с собой камеру.
Многих девушек тебе приходилось фотографировать? спросила она.
О да, сотни! сказал я. Только без подробностей, потому что, как я уже сказал, многие девушки не хотят себя афишировать, и я должен уважать их желания.
Сбросил я ее с хвоста или нет?
Отлично! Ладно, теперь я должна закрыть дверь, вот только... Слушай, никому не говори, совсем никому. А насчет того списка я бы не беспокоилась вряд ли он тебе грозит. Вина не та. И еще раз: не рассказывай ни одной живой душе. Договорились?
Договорились, ответил я и, когда она закрыла за собой дверь, с облегчением вздохнул.
И зачем она все этого говорила? В чем ее игра? Господи, женщины такие коварные твари! Я решил, что с констеблем Кенсингтон надо вести себя еще осторожнее, чем с ее приятелем, констеблем Батлером. Возможно, он та еще сволочь, однако при разговоре с ним земля у меня из под ног не уходила.

17. Мой закат

Прошло еще пять часов, прежде чем нас освободили. Констебль Батлер и констебль Кенсингтон сделали еще одну попытку меня расколоть, но я ни на дюйм не отступил от своей версии. Девушки, должно быть, сделали то же самое, потому что около шести вечера всем троим были предъявлены обвинения, и нас отпустили под залог. До суда было две недели.
Обвинения "непристойное поведение" и "нарушение общественного порядка". Не так уж плохо, в худшем случае штраф. Нас всех отправили по домам. Тане и Синди дали одежду, поэтому о том, чтобы затащить их обеих к себе, пришлось забыть и удовольствоваться прощальным поцелуем в метро. Ну и денек!
Когда я приперся к себе, на автоответчике меня ждала дюжина сообщений от Стюарта, на которые я и не подумал отвечать.
На следующее утро, едва я коснулся задницей стула, Стюарт вызвал меня к себе в офис и принялся мучить расспросами про вчерашнее. Я все рассказал (за исключением минета) и поинтересовался у него, зачем они нас бросили. Стюарт все свалил на Джона. В конце концов, машина была его, и за рулем сидел он, а Стюарт пытался Джона остановить.
Я даже угрожал ему, но тот меня не послушал, уверял он.
Девушки очень на тебя злы, ответил я.
Мне до этого нет никакого дела. Что ты рассказал в полиции? "Блинг" не упоминал?
Не упоминал.
Я подробно рассказал ему обо всем, что происходило в участке, и о предъявленных обвинениях. После этого Стюарт отправился говорить с Питером, а я был предоставлен самому себе.
О чем все эти разговоры? заинтересовался Пэдди.
Я повторил свой рассказ, только на этот раз место мученичества и праведного гнева заняли веселые преувеличения и комедийные подробности.
Балбес хренов! покатывался со смеху Хассим.
Пока я трепался, Роджер взял трубку моего телефона, послушал и сказал, что Питер ждет меня в офисе. Немедленно.
Что там еще?
Возможно, он хочет поговорить с тобой насчет повышения жалованья, предположил Мэтт.

Чтв 14 Фев 2013 04:04:30
как то скучно с вами уебки, сириусли.
можете в тред годных картинок покидать, вдруг смешное что то увижу

Чтв 14 Фев 2013 04:04:32
Я постучался к Питеру. Стюарт был уже там. Я сел и попытался принять самый невинный и безобидный вид, какой только возможно.
Что ж, Годфри... Почему ты не рассказал мне о вчерашнем?
И я повторил еще раз. В начале и в конце каждой фразы я добавлял: "... и Стюарт сказал", "... Стюарт мне посоветовал", "... я сомневался, но Стюарт рассудил именно так" и тому подобное. Когда я закончил, меня оставили в покое и больше не трогали. В тот день я Стюарта так и не увидел. Они с Питером куда то ушли и не вернулись. А я, как и всегда, отправился в паб.
В понедельник, едва я пришел в контору, как меня опять вызвали к Питеру. Помимо него там сидели Стюарт и юрист Питера. Я подумал было, что меня хотят проинструктировать перед судом. А на самом деле меня выгоняли с работы.
Что?!
Я сожалею, но компания не может подвергать себя судебному преследованию, объяснил мне Питер. На нас вышла полиция, на нас вышли родители тех двух подростков... Если мы будем действовать иначе, ответственность автоматически ляжет на нас.
Да, эти родители обдерут нас как липку, добавил юрист Питера. В отношении вас должны быть предприняты дисциплинарные меры, компания должна разорвать с вами всякие отношения...
Но это была его идея! Я показал на Стюарта.
Моей идеей были сами съемки, а не эта публичность, когда все вокруг оказались в курсе наших дел. Вот если бы ты снял частный корт... Я предупреждал тебя насчет ответственности, и ты согласился.
Да, только я не знал, что сначала попаду в участок, а потом еще и работу потеряю!
А в чем, по твоему, заключается ответственность? В том, наверное, чтобы ни от чего не отпираться и принимать все как есть.
Стюарт был совершенно серьезен.
Ах вы суки... начал я.
Не заводись, не дал мне разогнаться Питер. Полагаю, ты должен сначала выслушать наши предложения, а потом уж говорить. Найджел?
Все взгляды обратились к адвокату в деловом костюме. Для пущей важности тот помолчал, как это делают всякие "великие" юристы в телесериалах, и наконец повернулся в мою сторону. Так сказать, снизошел до меня, хотя мы и сидели примерно на одной высоте. При общении с некоторыми людьми вам каждый раз кажется, что те могут посмотреть вам глаза только откуда то сверху. Именно так разговаривал со мной этот Найджел, и мне страшно захотелось увидеть его запертым в полыхающем автобусе.
События последних дней вызывают у нас вполне естественное сожаление. Мы не можем принять на себя никакой ответственности, однако у нас приготовлены кое какие предложения...
Хотите от меня откупиться?
Что вы, вовсе нет...
Слушайте, ничего страшного, хватит ходить вокруг да около. Я продаюсь. О каких деньгах идет речь?
Найджел взглянул на Питера, и тот кивнул ему, чтобы продолжал.
Что ж... Принимая во внимание вашу зарплату, сегодняшнюю обстановку на рынке вакансий, ваш возраст и...
Тут я сделал нетерпеливый жест, и Найджел оставил свою рекламную волынку.
Шесть тысяч. Подумав секунду, я сказал:
Двадцать.
Все рассмеялись, потом лицо Питера опять посерьезнело.
Нет, сказал он.
Тогда десять.
Шесть.
Ладно, ладно, давайте посередке! Восемь!
Шесть.
Ну, чего вы... Накиньте тысячу за готовность к сотрудничеству, не обеднеете, чтоб вам...
Питер задумался.
Шесть тысяч, сказал он. Можешь взять их или оставить. Мы вообще не обязаны что либо тебе давать.
Хорошо, шесть тысяч, сдался я. Только пусть они будут чистыми, уже за вычетом налогов.
Питер и Найджел обменялись влюбленными взглядами, услышав наконец что то здравое.
Теперь перейдем к вашему процессу. У вас есть юрист? спросил Найджел.
Нет, я буду защищать себя сам. Всем опять стало очень весело.
Не обижайся, сказал Питер, вытирая слезы. О господи... Хорошо, ладно. Мы дадим тебе юриста и возьмем на себя все траты. Он никак не связан с нашей компанией, но квалификация у него самая высокая. Ты рад?
Э... Да, хорошо. А девушки? У Тани и Си иди тоже будут юристы?
Он будет работать со всеми троими, заверил меня Найджел. Более того, компания заплатит штраф при условии, что вы подпишете документ, в соответствии с которым вся ответственность ложится на вас.
А если это будет не штраф? Если меня отправят на исправительные работы или куда нибудь еще?
Мы и это предусмотрели. За каждый час исправительных работ мы будем платить вам десять фунтов. То же и в случае с тюрьмой, хотя очень маловероятно, что вы туда попадете. Мы заплатим вам пятьдесят фунтов за каждый день пребывания там. Опять же, мы не обязаны этого делать, просто компания не хочет бросать вас в беде...
В какое то мгновение мне показалось, что он сейчас крепко меня обнимет.
Таково наше предложение. По моему, все честно. Принимайте или отказывайтесь.
А девушки? Их штрафы вы заплатите?
Тебе, наверное, стоит беспокоиться только о себе... предположил Питер.
Ну уж дудки! Если вы не возьмете на себя штрафы девушек, я ничего не подпишу, сказал я без обиняков.
Вы можете сказать, что мне не присущи столь высокие моральные качества, и вы, конечно, правы. Но знаете, каждый должен попытаться хоть раз в жизни вести себя как герой просто примерить на себя эту роль. А кроме того... Когда еще я смогу понравиться сразу двум фантастически сексапильным порномоделям? Такие прозрения мобилизуют ум.
Питер и Найджел попросили меня выйти на минутку, а когда я вернулся, они уже обо всем договорились. Я заметил, что Стюарт о чем то напряженно думает. Так, надо сразу позвонить Тане и Синди, иначе он меня опередит, и все достанется ему...
Дело улажено. Мы заплатим тебе до конца месяца. Чек получишь вместе с исправленным договором. Подпишись здесь, здесь и здесь, и больше мы тебя не задерживаем. Можешь собирать свои вещи и идти, сказал Питер.

Чтв 14 Фев 2013 04:04:50
Как подсказывает мне мой не самый обширный опыт, значимые события в жизни обычно происходят в то мгновение, когда их ждешь меньше всего. Можно вырядиться с ног до головы и пойти на дискотеку лучась уверенностью, с выбеленными у дантиста зубами, с безупречно уложенными волосами и вернуться вечером домой с парой кусков курицы и пакетиком чипсов. А в другой раз вы идете в супермаркет в футболке шестидневной свежести, в домашних тапочках и встречаете женщину, с которой проведете остаток дней. Никогда не знаешь заранее. Наверное, Господь хочет, чтобы мы не теряли форму. Или это женщины так хотят?
Выйдя от Питера, я пропьянствовал три дня кряду. Я бы пьянствовал и в четверг тоже, но утром (как раз перед открытием пабов) мне позвонили из полиции и спросили, ломали я вечером. Что я мог им ответить "нет, не дома"? Я сидел перед телевизором и вырабатывал убедительные ответы на всевозможные вопросы. Можно было позвонить недавно появившемуся у меня юристу и пригласить его. Я поленился и решил, что справлюсь сам (и неправильно сделал). Я просто не буду ничего говорить. Готовность к сотрудничеству я продемонстрировал, но к сказанному ранее я не добавлю ничего.
Вскоре после семи раздался стук в дверь. Передо мной стояла констебль Кенсингтон и, так же как и я, смотрела во все глаза.
Это отдел уголовного розыска или что? Где ваша униформа? спросил я.
Мое дежурство закончилось час назад. Работа тут ни при чем просто мне нужен твой совет. Можно войти?
Да, конечно... Заходи...
Мы поднялись на второй этаж, в комнату, которую я снимал. Она закрыла за собой дверь, прошла к дивану и села рядом со мной.
Эта комната тебе дорого обходится? спросила она.
Я расплачиваюсь за нее главным образом своим статусом.
Бородатая шутка, которой еще только предстояло заработать смешок.
Ты хотела о чем то со мной посоветоваться? подозрительно спросил я.
Да, только это между нами, ты должен понимать. Тебе придется дать слово, что без моего разрешения ты не расскажешь о нас ни одной живой душе, иначе я могу потерять работу, сказала она. Даешь слово?
Конечно. Что бы ты ни сказала, это останется только между нами двумя.
Интересно, что у нее там? В ее голосе слышалось напряжение. В участке она держалась эдакой воблой, а тут явно нервничала. Минутку... Неужто она... Нет. Не может быть! Или все таки может?
Вот, мне в общем то нужно... Мог бы ты... Могла бы я... напечататься в одном из твоих журналов. Я уже упоминала, что ты не должен никому обо мне рассказывать из за моей работы, так что я хотела сначала все у тебя расспросить, выяснить, как мне действовать... Ты мог бы устроить это анонимно? Не показывать мое лицо и напечатать другое имя? спросила она.
Мне понадобилась пара мгновений на то, чтобы, во первых, собраться с мыслями, а во вторых, собрать носки, разбросанные по всей комнате.
Э... Ладно, это возможно. Девушки почти не пользуются своими настоящими именами, а что касается лица да, некоторые женщины его закрывают. Правда, не в таких журналах, как "Блинг", где работают в основном профессиональные модели. Лучше пошли свои фотографии во "Фрот". Они сотрудничают с... как бы это сказать... с энтузиастами любителями. Принимают как поляроидные снимки, так и обычные тридцатипятимиллиметровые кадры такие можно сделать дома. Кроме того, тебе придется выслать копию удостоверения и разрешение на публикацию. Эти данные никуда не пойдут, они исключительно для внутреннего пользования. Так, наверное, будет разумнее всего.
Надо обязательно раздобыть этот номер "Фрота"!
Подумав, констебль Кенсингтон сказала, что ее это вполне устраивает.
А откуда возьмутся фотографии? спросила она.
Ну, можешь... Я не знаю... Есть у тебя муж, или бойфренд, или еще кто нибудь, кто мог бы тебя сфотографировать?
Есть, но я не хочу никому рассказывать. Я делаю это исключительно для себя ни для кого больше, объяснила она.
Тогда можешь поставить фотоаппарат на автоматический пуск.
Наверное, это один из вариантов... Или меня мог бы сфотографировать ты, предложила она, после чего мне пришлось собирать носки вновь. Я понимаю, что, обращаясь к тебе, веду себя нагло. Просто для меня очень важно, чтобы об этом знало как можно меньше народу, а ты еще и профессионал к тому же. Возьмешься?
Она надула губки.
У меня есть деньги, я могу и заплатить.
Что говорят в таких случаях? Все выражения повылетали у меня из головы. Я не верил собственным ушам! Передо мной сидела констебль Кенсингтон, которая лишь на прошлой неделе надевала на меня наручники, а теперь она предлагает деньги за то, чтоб я ее взял да и сфотографировал. Раздумывать тут было нечего, однако, чтобы се не испугать, я постарался не выглядеть слишком уж нетерпеливым.
Конечно, я тебя сфотографирую, а о деньгах не думай. Мне это только в удовольствие, сказал я, и повода сомневаться в моих словах у нее не было.
Констебль Кенсингтон просияла широкой взволнованной улыбкой и поблагодарила меня.
Хочешь сфотографировать меня здесь, сегодня же? спросила она.
Да. Мне только надо смотаться в магазин за пленкой. Это здесь, через дорогу. Я буду через пять минут, магазин буквально рядом! Ты меня подождешь?
В ответ она просто кивнула и робко улыбнулась. Я делал вид, что проверяю, взял ли ключи, хотя на самом деле поправлял джинсы. Потом вскочил с дивана и направился к двери.
Всего пять минут и я здесь! Никуда не уходи! почти взмолился я.
Можно было подумать, что за мной гнались все церберы ада и только что за задницу не хватали. Я скатился по лестнице и вылетел на улицу. Ночной магазин, до которого, если идти нога за ногу, было всего десять минут, оказался словно на другом конце Средиземья. Я бежал со всех ног и всю дорогу страшился: вдруг сиськи у констебля Кенсингтон похолодели от страха, и она, пока меня не было, сделала ноги? Я все время молился, сам не знаю кому тому, кто слушал: "Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть это произойдет!" Мысль о том, что вот я прихожу домой, а она ушла, заставляла меня чуть ли не всхлипывать. Вряд ли я бы это перенес.

Чтв 14 Фев 2013 04:04:52
>>43424434
Поссал на долбоеба. Паблик у него был годный.

Чтв 14 Фев 2013 04:05:05
А из за чего, собственно, я так распереживался? В конце концов, от меня требовались только фотографии. По правде говоря, на секс тут рассчитывать было трудно учитывая наличие "мужа, или бойфренда, или кого нибудь еще". Кроме того, она пришла ко мне как к "профессионалу". Проклятие! А если попробовать? Не стоит ли последовать примеру другого фотографа, который предложил сделать несколько фотографий с минетом (оставив модели решать, кому же тут делать минет)? Да а, хорошо придумал! Она поглядит сквозь меня, оденется и защелкнет на моих запястьях наручники уже второй раз за неделю. Я и чирикнуть не успею. Из всех, с кем это стоило попробовать, женщина полицейский была наименее подходящей кандидатурой. На самом деле все было уловкой, мягко выстеленной ловушкой, откуда мне уже не выбраться. И я шел прямо в эту ловушку.
Я встал как вкопанный. Так и есть! Как это я раньше не додумался? Беседой заправляла моя маленькая головка, а большая только слушала, но мы рискуем все вместе, включая мою симпатичную девственную задницу, оказаться за решеткой.
Нет, подождите, не может быть... Она попросила ее сфотографировать, в этом нет ничего криминального. Я всего навсего сделаю несколько фотографий, они не сумеют ничего на меня повесить. С их стороны все мероприятие было потерей времени. Это даже может оказаться хорошим способом снять с себя и другую вину достаточно будет продемонстрировать данные фотографии. Ладно, этим я и ограничусь: просто сделаю несколько кадров.
Интересно, как далеко готова зайти в своих хитростях констебль Кенсингтон? Выполнит ли мои указания, разденется? Или в последний момент передумает поняв, что я не клюю?
Я вернулся через пятнадцать минут с двумя пленками. Она по прежнему сидела на диване.
Я налила себе немного виски успокоить нервы. Ты не против?
Я сказал, что не против. Сколько угодно. Зарядив камеру, я спросил: готова ли она?
Может, мы переместим тебя на кровать? предложил я, и она допила остатки виски.
Хорошо, давай так.
Чтобы нам обоим стало полегче, я включил музыку, после чего сказал ей, как лечь. На ней была юбка по колено и темные чулки, а когда я попросил ее развести ноги, то увидел темные же трусики и подвязки. Она так и осталась с раскинутыми ногами, и я щелкал не переставая. А приятель у меня в штанах оставил всякие сомнения и восстал.
Расстегни несколько пуговиц на блузке.
Она подчинилась. Если это не более чем военная хитрость, то мне оставалось лишь восхититься ее самоотверженностью.
А теперь одной рукой три у себя между ног, а другой опусти бюстгальтер, то ли сказал, то ли прохрипел я.
Она вновь подчинилась, не замешкавшись ни на мгновение, а при виде ее сосков в голову мне вступило не меньше, чем при виде раздевающейся Зои.
Хорошо! Правда хорошо! А теперь вообще сними блузку. Сними и брось в сторону.
ЩЕЛК ЩЕЛК ЩЕЛК!
А теперь лифчик, сними лифчик... ЩЕЛК ЩЕЛК!
Хорошо... Возьми сиськи в ладони и оближи один из сосков...
Что ж, подслушивающего устройства при ней не было. Скрыть бугор на моих брюках больше не было никакой возможности. Я даже обратил на это внимание констебля, чтобы избежать возможных недоразумений.
Как бы у меня ни топорщилось не обращай внимания. Я ничего не могу поделать.
Это хорошо, улыбнулась она, поглядев туда. Не встань у тебя я бы огорчилась.
Сними юбку. ЩЕЛК!
Констебль Кенсингтон лежала передо мной в нижнем белье и туфлях на каблуках, повсюду себя гладила, тяжело дышала и смотрела мне прямо в глаза.
Ладно, проверим, готова ли ты на самом деле.
Сними трусики.
Она даже не вздрогнула. Просто подняла задницу, быстренько их стащила и развела ноги, показав все.
ЩЕЛК ЩЕЛК ЩЕЛК ЩЕЛК ЩЕЛК...
Черт, подожди, мне надо сменить пленку.
Я не сомневался, что тридцать шесть кадров уже отснял. В отличие от большинства известных мне моделей констебль Кенсингтон не пыталась закрыться, пока я трясущимися руками пытался справиться с этим кропотливым заданием. Она просто лежала, гладила себя и смотрела в потолок. Господи, как мне хотелось ее трахнуть! Она не была ни красоткой, как Таня, ни милашкой, как Синди, а сиськи нуждались в некотором ретушировании, но посмотреть там было на что это без вопросов!
Пленка была вставлена, и я опять стоял перед ней только теперь гораздо ближе.
Скажи, что ты от меня хочешь, и я сделаю это, сказала она. Заставь меня вытворять всякие штуки.
Поиграй с собой, а я буду фотографировать.
И констебль Кенсингтон тут же перешла к делу.
Она задала себе такого жару, что... Не знаю, смогу ли я так же, когда буду вспоминать этот дождливый четверг.
ЩЕЛК ЩЕЛК ЩЕЛК!
Она завывала, словно привидение, и я тоже был готов завыть. Я знал, что делаю ошибку, что я должен вести себя профессионально, но я буквально умирал. Что ж, если это и ловушка, то я ничего не могу с собой поделать и иду прямо в нее.
Хорошо, а теперь... Послушай... поморщился я, расстегивая ширинку; сердце вырывалось из груди. Я хочу сделать несколько фотографий, на которых у тебя во рту будет вот это.
Констебль. Кенсингтон поднялась, посмотрела на мою плоть, потом как одержимая схватила ее и запихала себе в рот. То был самый буйный минет в моей жизни. Интересно, когда у тебя сосет динозавр ощущения похожи?
О Господи, да! взывал я к небесам; она превратилась в настоящий насос.
ЩЕЛК ЩЕЛК ЩЕЛК!

Чтв 14 Фев 2013 04:05:20
>>43423751
Я ебал в очко и тебя, и твою мамашу-шлюху.

Чтв 14 Фев 2013 04:05:21
Констебль Кенсингтон так запыхалась, что только с третьей попытки смогла попросить меня сделать несколько фотографий, на которых мы трахаемся. Я толкнул ее обратно на кровать, она задрала на мне рубашку и стянула брюки и трусы, сделав при этом больно моему дружку, запевшему, словно натянутая тетива. Когда я взобрался на борт, меня охватило облегчение: похоже на настоящий секс, а не на очередное разочарование. Должен, однако, вам сказать, что наш ум способен играть с нами странные шутки. Понимаю, что это звучит по дурацки, но даже тогда я не был уверен на все сто, что мы действительно займемся любовью. Я пережил такую жестокую засуху (Таня и Синди не в счет), столько раз все срывалось в последний момент, что мое сознание отказывалось просто взять и поверить: мы занимаемся любовью. Для виду я продолжал щелкать фотоаппаратом, хотя, как только я сказал констеблю Кенсингтон, что тяжеловато фотографировать и одновременно так много двигаться, она ответила:
Так брось эту чертову камеру!
И тогда я наконец поверил.
Давай же, покажи мне! Отделай меня! вопила она, бешено двигаясь.
А теперь сзади... А теперь я сверху... А теперь у стены... А теперь я сама...
Что?..
С таким я столкнулся впервые. Да, я пережил долгую, изнурительную засуху, да, я постоянно тосковал, однако те мечты вернулись сторицей! Она была ненасытна. Это слово описывало ее как нельзя лучше. Ненасытность. К вечеру мою спину украшали борозды, на сосках виднелись следы от укусов, все тело покрывали порезы и кровоподтеки, а под глазом образовался фингал. Мы успели перепробовать все позы, кроме свободной, потом попробовали и ее тоже, так как к одиннадцати часам напрячь что либо мы были уже не в состоянии. Этим я завершил свое выступление лучшее в моей жизни.
Не знаю, кем она была у себя дома, но я не встречал никого похабнее. Она сказала, что не в силах отважиться на что либо такое со своим бойфрендом, так как после будет мучиться от стыда. Зато со мной, грязным порнографом, она могла делать все и говорить все, так как я в ее жизни не играл ни малейшей роли, будучи лишь партнером.
Она спросила, не хочу ли я, чтобы она пописала мне в лицо.
Что то не хочется, но спасибо за предложение.
А ты на мое хочешь пописать?
Э... Вообще то нет. Я не могу, когда на меня кто нибудь смотрит.
Дай знать, если передумаешь, сказала она и постаралась вдохновить мой потрепанный член на последнюю битву.
У нее это получилось, однако рассказывать тут особенно не о чем.
Незадолго до полуночи она приняла душ, прополоскала рот и поблагодарила меня за вечер "захватывающий" (ее слова, не мои). Потом спросила, что я собираюсь делать с фотографиями. Я сказал ей снять копии со свидетельства о рождении и паспорта и послать их вместе с письмом, подтверждающим адрес и домашний телефон, после чего с ней свяжутся Джеки или Мэри для словесного подтверждения.
Нам обязательно проходить через все это? спросила она неохотно.
Боюсь, что да.
Я не уверена, что захочу сообщать свои данные, а уж звонки домой мне и подавно не нужны. Не мог бы ты пристроить парочку из них втихаря?
Теперь, когда я потерял работу (о чем она еще не знала), это будет непросто, однако парни вполне могли оказать мне услугу другую.
Я постараюсь. А теперь будь здорова.
Ладно, пусть это против правил, но как я мог отказать женщине, которая только что брала у меня в рот?

19. Случка в суде

Мне всегда было интересно, есть ли Бог, который смотрит на нас оттуда, сверху. Теперь я знаю наверняка, что он есть и что у него замечательное чувство юмора.
Я переговорила с местным служащим. Сообщила ему, что мы уже здесь и ждем вызова. Не разбредайтесь. Если мы пропустим свою очередь, нас отодвинут в самый конец дня, объясняла Саманта мне, Тане и Синди.
Возможно, вы помните, что мы с Самантой уже встречались. Это та самая подруга феминистка, обличавшая бессовестного торговца женской плотью. А теперь она представляла в суде меня и двух эксплуатируемых мною женщин. Впрочем, Саманта не сама нас выбрала ее "попросил" босс. Она была единственной женщиной в фирме, а в нашем случае женская защита была предпочтительнее. Мне известно это от нее самой: мы приезжали к. Саманте за три дня до того. Но разве ее ситуация была безвыходной? Думаю, она могла бы объяснить старшему партнеру, что не может поступиться своими высокими принципами и представлять интересы такого человека, как я. Впрочем, если вспомнить, сколько минетов сделала она боссу ради своего места, вряд ли бы он стал прислушиваться к таким соображениям. Да и не обязаны юристы любить своих клиентов вряд ли такое часто бывает.
А это не та баба с вечеринки? спросил Пэдди, когда Саманта ушла.
Пэдди, Мэтт, Хассим и даже Хейзл пришли меня поддержать. Пэдди прихватил с собой маленький фотоаппарат. Он прикинул, что можно втихаря пощелкать Таню и Синди в здании суда, а потом использовать это в журнале. Сложно поверить, но Таня с Синди согласились (за вознаграждение). Они сняли трусы и уже успели сделать пару снимков на лестнице там, снаружи.
Да, это она, ответил я.
Ничего у нее задница, заметил тот. Как думаешь, она согласится сняться вместе с девушками?
Для "Эйса"? Ага, она будет в восторге.
Никогда нельзя знать заранее, сказал Пэдди.
В любом случае спроси. Смеха ради.
Ладно, подождите меня здесь, я пойду переговорю.
Я смотрел, как он встал и отправился вслед за ней. Мне очень хотелось увидеть ее реакцию, да тут мимо прошел кое кто, готовый (я точно знал это) на все, что бы я ни придумал.
Здравствуйте. Констебль Кенсингтон, если не ошибаюсь?
Я протянул руку. Констебль Кенсингтон пожала ее и вежливо улыбнулась в ответ.
Здравствуйте, Годфри! Как поживаете?
Прекрасно! А вы? Мы не встречались со дня моего ареста! сказал я, обращаясь ко всем, кто нас слышал.
Да, верно, не встречались! поддакнула она, сделав это на редкость неестественно.
Оглянувшись, мы наткнулись на подозрительный взгляд Мэтта. Повисла неловкая пауза. Констебль Кенсингтон объяснила, что ей пора и что она еще вернется. Я сказал "чао!" и вспомнил про одно ее желание. Может, спросить, хочет ли она, чтобы ей пописали в лицо?
Ладно, я пошла, сказала она, а потом тихо добавила: Я позвоню тебе на следующей неделе.
Что там у вас? спросил Мэтт, когда я сел на место.
Потом объясню.
Конечно, объясню! Ведь я приготовил для него пару снимков, только мне очень не хотелось вынимать их прямо здесь.
День тянулся еле еле, как и всегда, когда чего то ждешь. Утро сменилось временем обеда, обеденное время перешло в стадию паба, а эта стадия перетекла, как ни обидно, в дневное время. Нам пришлось вернуться в здание суда, сесть там и ждать дальше. К счастью, мы успели подзаправиться, и несколько кружек пива (в случае Тани и Синди джин тоник) сделали эти скучные часы куда более сносными.
Я бродил по зданию, разминая ноги. Когда я проходил мимо туалетов, оттуда появилась Таня.
Эй, Годфри! Фотоаппарат с собой? спрос

Чтв 14 Фев 2013 04:05:37
Нет, он у Пэдди.
Сходи возьми. Я буду ждать тебя здесь.
Я думал, она хочет сделать пару снимков от входной двери, однако по возвращении меня втолкнули и женский туалет, а затем в одну из кабинок.
Все в порядке, здесь пусто. Давай сделаем несколько жестких снимков, сказала Таня, задирая юбку и расставляя ноги.
Конечно, надо было отказаться и объяснить, что нас опять арестуют, но иногда вы просто не можете действовать иначе, верно? Кроме того, я с ума сходил от скуки, а такая фотосессия меня развлечет.
Она встала на сиденье унитаза и присела на корточки, а я кинулся ей под юбку и принялся щелкать затвором.
Теперь растопырь, сказал я.
Одной рукой Таня выполняла мое требование, а другой держалась за стену кабинки, чтобы не упасть.
Нравится? спросила она, потом засунула туда палец и вытерла его о мое лицо.
Мы хихикали и старались вести себя тихо, что было непросто: Таня все время соскальзывала и грохотала пластмассовым сиденьем. Положение было самое идиотское: мы находились в здании суда и делали ровно то же, что нас сюда и привело. Господи, если нас опять схватят, то вкатят уже по полной. Ну и хрен с ними, зато об этом я буду рассказывать своим внукам!
Не знаю, кто первый начал и как вообще так получилось, только не успели мы отснять и десятка фотографий, как мои трусы оказались спущенными, и я, прижав Таню к двери кабинки, драл ее почем зря.
Давай, давай трахай меня! задыхалась она, а мне очень хотелось ответить: "А я и трахаю!"
Вдруг мне стало все равно, услышит нас кто нибудь или нет. Я трахал потрясающей красоты порномодель, и пусть остальной мир идет к чертям! Я знал наверняка наверняка! что у меня никогда не будет столь великолепной партнерши, и я не остановлюсь ни ради чего, пока не сделаю все как следует. С этого мгновения жизнь моя пойдет под горку. Пусть хоть на пять лет сажают, мне плевать!
Таня сладко дышала мне в лицо и озорно улыбалась, а я выкладывался по полной. Ее тело было упругим и легким, и она отзывалась на каждое мое движение как настоящая профессионалка. О о, великолепно... Великолепно... Сначала Таня с Синди сделали мне минет, потом была констебль Кенсингтон, а теперь еще вот это. Можно сказать, не таясь: у меня началась светлая полоса, и я наслаждался каждой ее минутой. Спасибо тебе, Господи! Спасибо, спасибо, спасибо...
О о, Годфри, ты хоть куда!
Не помню, говорила ли она что нибудь подобное, но я решил, что это замечание здесь вполне уместно.
Таня ерошила мои волосы, мы целовались, и я уже не мог разобрать, где ее язык, а где мой. Потрясающе! Вы слышите? Потрясающе! Таня переключилась на мою ушную раковину, и мы чуть не упали. Неожиданность всего происходящего, наша непотребство и, что уж там, неосмотрительность заставляли наши организмы выделять какое то дикое количество адреналина. Я и раньше слыхал про "опьянение страстью", хотя до этого мгновения не знал, что это значит. Весьма, весьма рекомендую!
Ты такой большой, Годфри! возможно, сказала Таня.
И тут вмешалась действительность: в дверь кабинки постучали. Таня и я застыли, перестав дышать. Через пару мгновений Таня крикнула:
Минутку, я уже скоро!
Затем она взглянула мне в глаза и кое что сделала. Это я унесу с собой в могилу. Возможно, в сравнении с предыдущим ничего особенного, но именно это я вспоминаю в первую очередь, когда думаю о том дне. Вот мы стоим, прижавшись к двери кабинки, наши тела переплетены, мы задыхаемся от страсти... Она наклоняется и целует меня в губы... Еле ощутимо, осторожно... Это была сама страсть. Я любил ее в эту минуту.
Таня? спросил голос из за двери.
Да? ответила Таня, не отводя от меня взгляда.
Кто там с тобой? Годфри?
Я узнал голос Саманты.
Нет, сказала Таня и опять меня поцеловала.
Саманта вошла в соседнюю кабинку, взобралась на унитаз (хит сезона) и заглянула через стену.
Что вы делаете, идиоты! воскликнула она.
Детей... ответил я, и мы с Таней рассмеялись.
А ну валите оттуда! Хотите, чтобы вас повесили?
Какое то время подумав (не очень долго), я ответил:
Но я еще не закончил.
Таня улыбнулась, и мы потихоньку задвигались вновь.
Плевать, выходите!
И не подумаем! ответила Таня, откликаясь на каждое мое движение.
Если вы сейчас же не прекратите, я приведу сюда секретаря суда! пригрозила Саманта, однако я сказал ей, что пусть приводит хоть Лоуренса Аравийского меня ничто не остановит.
Слушай, ведь ты наш представитель? спросила Таня, подняв на нее взгляд. Так давай представляй наши интересы: постой на шухере!
Это какое то сумасшествие, так себя вести нельзя... сказала та.
А ты посмотри на нас! Я забавлялся.
Мать вашу!.. воскликнула Саманта. Она слезла с унитаза и вышла из кабинки.
Идете вы или нет?
Позже... сказал я, двигаясь со всевозрастающим азартом.
Я не шучу! Сейчас приведу секретаря!
Не приведешь.
Судя по всему, этот ответ Саманту добил. Помешкав еще немного, она сказала:
Ладно, только поскорее!
Конечно. Последи там, мы скоро выйдем!
Вряд ли... выдохнула Таня. О да! простонала она. Давай! О господи!
Мне стало смешно. Пока Саманты не было, она вела себя куда тише. А теперь вдруг потеряла всякую способность держать варежку закрытой.
Да! Нет! Только не останавливайся! Чудесно... говорила Таня мне и Саманте. Да! Да! Да! О господи! Нет, нет, нет! Да! Нет... Давай!
Я понятия не имел, что она там бормочет. Отзывы на мой счет были самые лестные это все, что я знал.

Чтв 14 Фев 2013 04:05:51
Господи... Год... Господи... продолжала кричать Таня. Да да да! Давай, Год, я сейчас кончу! Не останавливайся! Еще! Еще! О о о о о о о! провыла она мне прямо в ухо, потом вся напряглась, откинулась на дверь и бессильно на мне повисла...
Вдруг я вышел из берегов. Меня словно виагрой накачали. Я снова, снова и снова припечатывал ее к двери. Вырвался на финишную прямую! В этом галопе Тане оставалось только изо всех сил держаться. Она кусала меня за уши, целовала в шею и в два счета расправилась с моей тщательно набриолиненной прической. И вот я вонзился в нее последний раз... Кончил!
ДА! закричал кто то из нас, не помню уже кто.
На несколько райских мгновений мы замерли в этом положении, и эндорфины омыли нас с головы до ног. Потом мы еще раз поцеловались и счастливо разъединились.
Попытавшись разогнуться, я понял, что готов. Не знаю, как это объяснить. Разве что так. Представьте: вы идете купаться, а плаваете не очень. А потом вы десять раз из конца в конец проплываете бассейн, делаете это на последнем пределе и, выбравшись из воды, еле держитесь на ногах. Вот так я себя чувствовал, открыв дверь кабинки. Челюсть ходила ходуном, колени тряслись. Таня едва не падала, а обалдевший вид Саманты стоил всех сокровищ Востока. Я проковылял мимо не останавливаясь лишь подмигнул, когда выходил. Потом я услышал, как Таня сказала Саманте:
Этот мальчик знает, что делает.
Она и вправду так сказала.
Минут через десять, уже в холле, Саманта попросила меня отойти в сторону. Я приготовился к длинному нравоучению. А может, она решила отказаться от защиты. Вместо этого она протянула мне конверт и сказала, что я выронил его в туалете.
Я не знала, чей он, и заглянула внутрь. Это та женщина из полиции? спросила она, пока я проверял, все ли фото на месте.
Да. Спасибо! Не говори никому, ладно? Иначе она попадет в очень сложное положение.
Саманта немного поломала голову над сказанным, потом выдала:
Не понимаю... Как тебе это удается?
Быстротой реакции я никогда не отличался. А теперь сам поражался собственному великолепию. Понимаю, что так прозвучит совсем не оригинально, однако, забирая конверт, я брякнул:
Почему бы нам не поужинать вместе и не покончить с этим бредом?
Саманта молча на меня уставилась. Не знаю, что у нее было на уме, так как в это мгновение объявили слушание нашего дела, и нам пришлось переключиться совсем на другое. Она не сказала "нет" это наверняка.
Пэдди, Мэтт, Хассим и Хейзл пожелали нам удачи, а констебль Кенсингтон ободряюще улыбнулась. Саманта это заметила и посматривала на меня в полнейшем недоумении. Мы рассаживались по местам.
Всем встать! крикнул какой то парень, и мы встали.
Он начал с меня и попросил подтвердить правильность имени и адреса. Потом спросил о работе. Я уже хотел сказать "безработный", но вспомнил, что за меня платит "Мунлайт", значит я могу творить все, что захочу. Не получив немедленного ответа, служащий повторил вопрос. Я широко улыбнулся. Потом оглянулся на Пэдди и остальных и вдруг понял, что знаю ответ. Все взгляды были прикованы ко мне. Они ждали. Я ободряюще завопил и друзья поддержали меня.
Порнограф! сказал я.

Эпилог.

Нет, серьезно: письма и вправду настоящие?

* * *

Дорогой "Блинг"!
Я не уверен, что у вас получится мне помочь, но я подумываю о торговле своим телом среди особей женского пола для занятий сексом, однако не знаю, как к этому подойти. Как стать проституткой и сколько брать? Я хотел бы этим заняться, но не уверен, что мои планы осуществимы, так как в этом году мне исполняется шестьдесят лет, и мне подумалось, что если девушек заставить платить, то они могут захотеть кого нибудь с телом помоложе. Ваше мнение многое для меня значит.
Джон, Бирмингем.

* * *

Дорогая Таня!
Не могла бы ты ответить на следующие вопросы и вернуть бланк в прилагаемом конверте? Просто вычеркни те ответы, которые тебя не устраивают.
1. Хочешь ли ты поиграть с моим членом? ДА/НЕТ
2. Нравятся ли тебе дети? ДА/НЕТ
3. Сколько? 1? 2? 3? 4? 5? Больше?
4. Можно мне присутствовать на родах? ДА/НЕТ
5. Подбреешь ли ты у меня? ДА/НЕТ
6. А можно мне у тебя? ДА/НЕТ
7. Можно тебя отшлепать? ДА/НЕТ
8. А ты меня будешь шлепать? ДА/НЕТ
9. Хочешь, чтобы я приехал в Лондон? ДА/НЕТ
10. Ты мне поможешь? ДА/НЕТ
11. Ты пососешь пальцы у меня на ногах? ДА/НЕТ
12. Залезешь мне в задницу языком? ДА/НЕТ
13. А мне в твою можно? ДА/НЕТ
14. Засунешь мне в задницу сначала палец, а потом весь кулак? ДА/НЕТ
15. А мне в твою можно? ДА/НЕТ
16. Разрешишь мне трахать тебя в щелку снова и снова? ДА/НЕТ
17. А как насчет задницы? ДА/НЕТ
18. Разрешишь мне пить твою мочу? ДА/НЕТ
19. Будешь ли пить мою? ДА/НЕТ
20. Ты выйдешь за меня замуж? ДА/НЕТ
21. Когда?
С нетерпением жду ответа. До свидания, моя дорогая. Я буду думать о тебе (и при этом мастурбировать).
Хью, Манчестер.


Чтв 14 Фев 2013 04:06:21
Дорогая Джемма!
Тебя я впервые увидел на этой неделе, и ты мне страшно понравилась. Я хотел бы есть и пить прямо из тебя. Еще я хотел бы сделать тебе клизму, надеть на тебя прозрачные трусики и посмотреть, как ты будешь сидеть в туалете. Секса в моей жизни недостаточно, и я хожу в бордели, но выполнить мои желания пока так никто и не согласился. Мне сорок шесть лет (выгляжу на тридцать), и я дальнобойщик, у которого есть собственный трейлер. Хочешь ли ты сделать это для меня? Если нет, можешь ли ты мне кого нибудь посоветовать?
Глен, Строук.

* * *

Дорогой "Блинг"!
Мне нравятся эти ваши письма в "Блинге", и я хотел бы добавить к ним собственное письмо.
Я молодой, белый, мужского пола, мне двадцать пять лет. В прошлом году я потерял девственность. Эту двадцатилетнюю девушку до меня никто не трахал, но, по правде говоря, получилось полное дерьмо. Для начала (1) она не визжала, когда я ее шлепал, и (2) она не забеременела. (3) Я попросил ее сделать мне минет, и она отказалась, так как у меня не было презервативов, а ей не хотелось глотать мою сперму. Все, что я получил, поцелуй в член, и это было так скучно, что я даже не стал лизать ее в ответ. Мы просто занялись любовью, и я пососал ее сиськи и пожевал соски, однако молока не оказалось ни в одном. Ей только двадцать лет, а весит она уже сто тридцать килограммов. История правдивая. Зовут ее ХХХХХ, а проживает она по адресу ХХХХХ. В следующий раз я хотел бы трахнуть какую нибудь из ваших моделей вроде Клэр. Пожалуйста, вышлите мне ее адрес, чтобы я мог ее трахнуть.
Баз, Шеффилд.

* * *

Дорогая Таня!
Чтоб тебе! Как ты? Надеюсь, ты здорова и счастлива. Меня зовут Дэвид. Мне двадцать шесть лет, а в качестве хобби я люблю курить марихуану, пить венгерское красное вино и смотреть телевизор ("мыльные оперы", бокс, футбол, порно). А у тебя, Таня, какие хобби? Мне нравится покупать "Блинг" и смотреть на твое замечательное тело. Ты такая совершенная и такая замечательная, Таня, что я каждый раз дрочу. Какой у тебя любимый цвет? У меня черно белый. Какие тебе нравятся фильмы? Мне "Потаскуха", "Пьяные старлетки" и "Спасти рядового Райана". Пока все. До свидания, любовь моя. Отвечай поскорее.
Дэвид, Девон.

* * *

Дорогой "Блинг"!
Не могли бы вы достать побольше фотографий с голыми ведущими новостей? Я и остальные ребята в нашем полку только что вернулись из Залива, где мы видели кучу потрясающих репортеров женского пола, и некоторые из них были очень даже ничего (вот только скучноваты). Фиона Брюс и Софи Раворт особенно пригодны, есть ли шанс увидеть их положенными на стол в студии с чьим нибудь членом в заднице? В случае чего скажите им, что это для ребят из ХХХХХ. Они все время о нас говорят. Возможно, теперь пора заткнуться и как то нас отблагодарить. Кэрол Вордерман еще одна знаменитость, популярная среди наших ребят. Я хотел бы увидеть ее с моим членом во рту, пока мой приятель Тэффи трахал бы ее в задницу. Спросите, не смущает ли ее количество. Или, например, ее будет трахать сразу много ребят прямо напротив часов из их передачи. А когда время выйдет, все на нее помочатся, а она не будет закрывать рот. Другой мой приятель, Брайан, пришел к выводу, что ему все еще нравится "АББА". Он хотел бы увидеть, как тех двух трахают их мужики, чтобы как в порнофильме, а песни крутить совсем не надо. Не уверен, что такое возможно, а кроме того, не в том они возрасте, и вряд на них кто то захочет смотреть (кроме Брайана). Все парни служат исправно. С нетерпением ждем следующего номера, а теперь мне пора пойти и выскрести пару погонщиков козлов, застрявших в гусеницах танка.
Муллет,
почтовая служба армии Великобритании.

* * *

Дорогая Джерри!
Я твой самый большой поклонник и очень хотел бы участвовать с тобой в съемках. Пожалуйста, ответь мне, и мы обязательно это устроим. Я говорил с Доном из "Блинга", который сказал, что запросто, и мы можем сниматься вместе, так что я только жду твоего звонка. У меня очень большой член, и я по настоящему хорош в постели. Пожалуйста пожалуйста пожалуйста, ответь мне и все сбудется! Я приложил свою фотографию, где я дрочу над твоей картинкой и всю тебя забрызгал, чтобы ты убедилась в серьезности моих намерений (только представь, как здорово это будет наяву???). Также я вложил конверт с марками, чтобы тебе не пришлось покупать самой, и телефонную карту, если ты захочешь мне позвонить. Я жду твоего звонка с огромным нетерпением. Твой самый большой поклонник.
Колин, Лондон.

* * *

Дорогая Трейси!
Сразу видно, какая ты похабница! Не беспокойся, это комплимент. Нынче я пребываю в одном из отелей, принадлежащих Ее Величеству, так как прежде был кем то вроде Бэтмэна (я не мог выйти на улицу и никого не ограбить). Тьфу тьфу тьфу, постучу по деревяшке. В следующем году в это же время я должен выйти на свободу. Нам стоит тогда встретиться, я ничего не имею против путешествий. На самом деле это была бы перемена к лучшему. Пожалуйста, пошли мне свою фотографию, чтобы я повесил ее на стену. Не могла бы ты ее подписать? Что нибудь вроде: "Бексу, лучшему парню в мире, никто не делает это лучше него". С нетерпением жду своего освобождения и встречи с тобой. Спасибо.
Бекс, тюрьма Ее Величества, Эрлсток.

Чтв 14 Фев 2013 04:06:22
>>43424486
Ты же привык к общению с школьниками МДК, конечно будет скучно. :3

Чтв 14 Фев 2013 04:06:30
кстате, пару дней назад мы перекинули всю роботу на парочку фрилансеров, которые вместо нас все там и делают, платим им ясен хуй гроши, а сами рубим на рекламках.

нихуя не делай @ руби бабки


Чтв 14 Фев 2013 04:06:43
Еще раз хочу поблагодарить своего редактора Джона Уильямса, который во время работы над черновыми вариантами помог мне избавиться от множества лишних кусков. Кажется, мы выкинули все, что можно, однако парочка натужных шуток/абзацев/глав вполне могли ускользнуть от нашего внимания. Их читать не обязательно.
Итак, продолжим. Вот люди, которым я благодарен.
Пит Эртон и вся эта сумасшедшая команда, работающая в "Серпенте Тейл" , они продолжают публиковать книги, написанные полуграмотным подносчиком раствора.
Люси Уайтхаус из "Дарли Андерсон", которая все это время терпеливо выслушивала мое бесконечное нытье.
Букеровское жюри. Они меня опять не заметили... Скоты!
Рос Бизли, поклонник моего творчества из Гримсби и, что более важно, талантливый ударник, который много чего добился в этой жизни (эй, он побывал в тюрьме, а сейчас сидит на пособии по безработице вам бы так!).
Мой дружок Брайан Маккэнн, приютивший меня на те две недели, что я оказался без жилья. Когда я рассыпал здоровенную порцию шашлыка по всему дивану (только что купленному), он хохотал как гиена! А ведь тремя минутами раньше Брайан просил есть где угодно, только не на диване (естественно, я был пьян в стельку). Друг! Спасибо тебе за все!
Мои братья младший Робин и старший Ральф всю дорогу давал и мудрые советы и всячески направляли мою музу (как же они мне надоели, эти балбесы!).
Клайв Эндрюз, мой бывший начальник, которому я обязан своей карьерой в "Клаб Интернэшнл" . На нашу долю выпало немало веселья, пива и слез (хотя иногда мы не до конца понимали друг друга).
И еще. Джозефин Холл, Роб Свифт, Пол Маккэнн, Пит Шерли, ДжоэлТрилс, Адриан Смейл, Весельчак, нехороший Алан Джонсон, Никола Свифт, Нил Олдис, Лайза Бейкер, Люк Палмер, Ребекка Иден, Дейв "Д'л а а адно!" Гибс, Клэр Булл, Мэтт Уилер, Джек Саутон, Дэвид Райдер, Билли Чейнсоу.
И самое главное я хочу поблагодарить Джинни Крокетт, которая вернула улыбку на мою старую жалкую физиономию. До сих пор не могу понять, чем это заслужил. Спасибо тебе.
Персонал "Мунлайт паблишинг"
Должность Имя
Издатель Филип Госс
Управляющий директор Питер Макменамин
(Мак похабник)
Зав. производством Дженнифер Болл
Секретарша Уэнди Пиклс
"БЛИНГ"
Редактор Стюарт Толдо
Помощник редактора Годфри Бишоп (Год)
Дизайнер Роджер Нобл
"ФРОТ"
Редактор Роджер Монтгомери
Помощник редактора Мэтт Сэндерс
"БЭНГЕРЗ!"
Редактор Сьюзи Поттс
Заместитель Хейзл Смит
Дизайнер Дон Аткинс
"ЭЙС"
Редактор Райан Брин (Пэдди)
Помощник редактора Пол Томпсон (Толстый Пол)
Дизайнер Хассим Абдул
ВЫПУСКАЮЩИЕ РЕДАКТОРЫ
"Блинг"/"Фрот" Джеки Гриффин
"Бэнгерз!"/"Эйс" Мэри Кларк
НЕКОТОРЫЕ ИЗ ДЕВУШЕК
Ребекка Дженнифер Трейси
(2 я глава) (5 я глава) (5 я глава)
Джемма Зоя Клэр
(5 я глава) (6 я глава) (7 я глава)
Джерри Софи Таня
(11 я глава) (13 я глава) (16 я глава)
Синди
(16 я глава)


Чтв 14 Фев 2013 04:06:50
ЖИРДЯЙ
Отправить сообщение

Добавить в друзья
60
Подписчики Nikita
Отправить подарок

новости
Друзья

94 друга

Светлана
Шелудякова

Михаил
Тупчий

Василий
Хаджинов

Александр
Алексеенко

Ярослав
Мамухин

Andrey
Bolvary

Интересные страницы

7 страниц
Leprosorium Лепра
30k get

MDK
Андре±й Рома±нович Чикати±ло (16 октября 1936 14 февраля 1994). Покойся с миром, братишка.

Популярная Механика
СМИ

Это Питер, детка! [Типичный Питер]
Лучшее о Санкт-Петербурге. Интересные Мероприятия, Факты, Полезные советы, Конкурсы, Соцопросы и Флешмобы

Кибермаркет Юлмарт (www.ulmart.ru)
любимый и уютный


Видеозаписи

37 видеозаписей
0:24
0:24

Volkswagen Golf
18 апр 2012 0 комментариев
2:43
2:43

Если всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариев

Заблокировать Nikita
Пожаловаться на страницу
Добавить в закладкиОтправить сообщение

Добавить в друзья
60
Подписчики Nikita
Отправить подарок

новости
Друзья

94 друга

Светлана
Шелудякова

Михаил
Тупчий

Василий
Хаджинов

Александр
Алексеенко

Ярослав
Мамухин

Andrey
Bolvary

Интересные страницы

7 страниц
Leprosorium Лепра
30k get

MDK
Андре±й Рома±нович Чикати±ло (16 октября 1936 14 февраля 1994). Покойся с миром, братишка.

Популярная Механика
СМИ

Это Питер, детка! [Типичный Питер]
Лучшее о Санкт-Петербурге. Интересные Мероприятия, Факты, Полезные советы, Конкурсы, Соцопросы и Флешмобы

Кибермаркет Юлмарт (www.ulmart.ru)
любимый и уютный


Видеозаписи

37 видеозаписей
0:24
0:24

Volkswagen Golf
18 апр 2012 0 комментариев
2:43
2:43

Если всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариев

Заблокировать Nikita
Пожаловаться на страницу
Добавить в закладкиОтправить сообщение

Добавить в друзья
60
Подписчики Nikita
Отправить подарок

новости
Друзья

94 друга

Светлана
Шелудякова

Михаил
Тупчий

Василий
Хаджинов

Александр
Алексеенко

Ярослав
Мамухин

Andrey
Bolvary

Интересные страницы

7 страниц
Leprosorium Лепра
30k get

MDK
Андре±й Рома±нович Чикати±ло (16 октября 1936 14 февраля 1994). Покойся с миром, братишка.

Популярная Механика
СМИ

Это Питер, детка! [Типичный Питер]
Лучшее о Санкт-Петербурге. Интересные Мероприятия, Факты, Полезные советы, Конкурсы, Соцопросы и Флешмобы

Кибермаркет Юлмарт (www.ulmart.ru)
любимый и уютный


Видеозаписи

37 видеозаписей
0:24
0:24

Volkswagen Golf
18 апр 2012 0 комментариев
2:43
2:43

Если всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариев

Заблокировать Nikita
Пожаловаться на страницу
Добавить в закладки

Чтв 14 Фев 2013 04:07:34
ААА наконец то кому-то жопень разорвало и он начинает сагать тред
Я обожаю харкач, ведь тут не меньше мудаков уровня /mdk/

Чтв 14 Фев 2013 04:07:35
Филадельфия, где родился Фрэнк Алджернон Каупервуд, насчитывала тогда более двухсот пятидесяти тысяч жителей. Город этот изобиловал красивыми парками, величественными зданиями и памятниками старины. Многого из того, что знаем мы и что позднее узнал Фрэнк, тогда еще не существовало телеграфа, телефона, доставки товаров на дом, городской почтовой сети и океанских пароходов. Не было даже почтовых марок и заказных писем. Еще не появилась конка. В черте города курсировали бесчисленные омнибусы, а для дальних путешествий служила медленно развивавшаяся сеть железных дорог, все еще тесно связанная с судоходными каналами.
Фрэнк родился в семье мелкого банковского служащего, но десять лет спустя, когда мальчик начал любознательно и зорко вглядываться в окружающий мир, умер председатель правления банка; все служащие соответственно повысились в должностях, и мистер Генри Уортингтон Каупервуд [унаследовалk место помощника кассира с блистательным, по его тогдашним понятиям, годовым окладом в три с половиной тысячи долларов. Он тотчас же радостно сообщил жене о своем решении перебраться из дома 21 по Батнвуд стрит в дом 124 по Нью Маркет стрит: и район не такой захолустный, и дом трехэтажный кирпичный особнячок не шел ни в какое сравнение с нынешним жилищем Каупервудов. У них имелись все основания полагать, что со временем они переедут в еще более просторное помещение, но пока и это было не плохо. Мистер Каупервуд от души благодарил судьбу.
Генри Уортингтон Каупервуд верил лишь в то, что видел собственными глазами, и был вполне удовлетворен своим положением, это открывало ему возможность стать банкиром в будущем. В ту пору он был представительным мужчиной высокий, худощавый, подтянутый, с вдумчивым взглядом и холеными, коротко подстриженными бакенбардами, доходящими почти до мочек ушей. Верхняя губа, странно далеко отстоявшая от длинного и прямого носа, всегда была чисто выбрита, так же как и заостренный подбородок. Густые черные брови оттеняли зеленовато серые глаза, а короткие прилизанные волосы разделялись аккуратным пробором. Он неизменно носил сюртук в тогдашних финансовых кругах это считалось [хорошим тономk и цилиндр. Ногти держал в безукоризненной чистоте. Впечатление он производил несколько суровое, но суровость его была напускная.
Стремясь выдвинуться в обществе и в финансовом мире, мистер Каупервуд всегда тщательно взвешивал, с кем и о ком он говорит. Он в равной мере остерегался как высказывать резкие или непопулярные в его кругу мнения по социальным или политическим вопросам, так и общаться с людьми, пользовавшимися дурной репутацией. Впрочем, надо заметить, что он и не имел определенных политических убеждений. Он не являлся ни сторонником, ни противником рабовладения, хотя атмосфера тогда была насыщена борьбой между аболиционистами и сторонниками рабства. Каупервуд твердо верил, что на железных дорогах можно нажить большое богатство, были бы только достаточный капитал да еще одна странная штука личное обаяние, то есть способность внушать к себе доверие. По его убеждению, Эндрю Джексон был совершенно не прав, выступая против Николаса Бидла и Банка Соединенных Штатов, эта проблема волновала тогда все умы. Он был крайне обеспокоен потоком [дутыхk денег, находившихся в обращении и то и дело попадавших в его банк, который, конечно, все же таковые учитывал и с выгодой для себя вновь пускал в оборот, выдавая их жаждущим ссуды клиентам. Третий филадельфийский национальный банк, в котором он служил, помещался в деловом квартале, в ту пору считавшемся центром всего американского финансового мира; владельцы банка попутно занимались также игрой на бирже. [Банки штатовk, крупные и мелкие, возникали тогда на каждом шагу; они бесконтрольно выпускали свои банковые билеты на базе ненадежных и никому не ведомых активов и с невероятной быстротой вылетали в трубу или же приостанавливали платежи. Осведомленность во всех этих делах была непременным условием деятельности мистера Каупервуда, отчего он и стал воплощенной осторожностью. К сожалению, ему не хватало двух качеств, необходимых для преуспеяния на любом поприще: личного обаяния и дальновидности. Крупным финансистом он не мог бы сделаться, но ему все же предстояла неплохая карьера.
Миссис Каупервуд была женщина религиозная; маленькая, со светло каштановыми волосами и ясными карими глазами, она в молодости казалась весьма привлекательной, но с годами стала несколько жеманной и вся ушла в житейские заботы. К своим материнским обязанностям по воспитанию троих сыновей и дочери она относилась очень серьезно. Мальчики, предводительствуемые старшим, Фрэнком, служили для нее источником постоянных тревог, ибо то и дело совершали [вылазкиk в разные концы города, где, чего доброго, водились с дурной компанией, видели и слышали то, что в их возрасте не полагается ни видеть, ни слышать.
Фрэнк Каупервуд в десять лет вел себя как прирожденный вожак. И в начальной и в средней школе все считали, что на его здравый смысл можно положиться при любых обстоятельствах. Характер у него был независимый, смелый и задорный. Политика и экономика привлекали его с детства. Книгами он не интересовался. С виду это был подтянутый, широкоплечий, ладно скроенный мальчик. Лицо открытое, глаза большие, ясные и серые; широкий лоб и темно каштановые, остриженные бобриком волосы. Манеры порывистые и самоуверенные. Всех и каждого донимая вопросами, он настаивал на исчерпывающих, разумных ответах. Фрэнк не знал болезней или недомогания, отличался прекрасным аппетитом и полновластно командовал братьями: [Ну ка, Джо!k, [Живей, поворачивайся, Эд!k Его команда звучала не грубо, но авторитетно, и Джо с Эдом повиновались. Они с детства привыкли смотреть на старшего брата как на главаря, с чьими словами следует считаться.
Он постоянно размышлял, размышлял без устали. Все на свете равно поражало его, ибо он не находил ответа на главный вопрос: что это за штука жизнь и как она устроена? Откуда взялись на свете люди? Каково их назначение? Кто положил всему начало? Мать рассказала ему легенду об Адаме и Еве, но он в нее не поверил.

Чтв 14 Фев 2013 04:07:52
>>43424486
Держи, клоун.

Чтв 14 Фев 2013 04:07:51
Каупервуды жили неподалеку от рыбного рынка; по дороге к отцу в банк или во время какой нибудь [вылазкиk с братьями после школьных уроков Фрэнк любил останавливаться перед витриной, в которой был выставлен аквариум; рыбаки с залива Делавэр нередко пополняли его всевозможными диковинками морских глубин. Однажды он видел там морского конька, крохотное животное, немного смахивающее на лошадку, в другой раз электрического угря, чьи свойства объяснило знаменитое открытие Бенджамина Франклина. В один прекрасный день в аквариум пустили омара и каракатицу, и Фрэнк стал очевидцем трагедии, которая запомнилась ему на всю жизнь и многое помогла уразуметь. Из разговоров любопытствующих зевак он узнал, что омару не давали никакой пищи, так как его законной добычей считалась каракатица. Омар лежал на золотистом песчаном дне стеклянного садка и, казалось, ничего не видел; невозможно было определить, куда смотрят черные бусинки его глаз, но, надо думать, они не отрывались от каракатицы. Бескровная и восковидная, похожая на кусок сала, она передвигалась толчками, как торпеда, но беспощадные клешни врага каждый раз отрывали новые частицы от ее тела. Омар, словно выброшенный катапультой, кидался к тому месту, где, казалось, дремала каракатица, а та, стремительно отпрянув, укрывалась за чернильным облачком, которое оставляла за собой. Но и этот маневр не всегда был успешен. Кусочки ее тела и хвоста все чаще оставались в клешнях морского чудовища. Юный Каупервуд ежедневно прибегал сюда и как зачарованный следил за ходом трагедии.
Однажды утром он стоял перед витриной, чуть не прижавшись носом к стеклу. От каракатицы оставался уже только бесформенный клок; почти пуст был и ее чернильный мешочек. Омар притаился в углу аквариума, видимо, изготовившись к боевым действиям.
Мальчик простаивал у окна почти все свободное время, завороженный этой жестокой схваткой. Теперь уже скоро, может быть, через час, а может быть завтра, каракатицы не станет: омар ее прикончит и сожрет. Фрэнк перевел глаза на зеленую, с медным отливом, разрушительную машину в углу аквариума. Интересно, скоро ли это случится? Пожалуй, еще сегодня. Вечером надо будет снова прибежать сюда.
Вечер настал, и что же? Ожидаемое свершилось. У витрины стояла кучка людей. Омар забился в угол, перед ним лежала перерезанная надвое, почти уже сожранная каракатица.
Дорвался наконец! произнес кто то рядом с мальчиком. Я тут давно стою: с час назад омар вдруг ринулся и схватил ее. Каракатица изнемогала, у нее больше не хватало проворства. Она метнулась было от него, но омар этого и ждал. Он уже давно предусмотрел малейшее движение своей жертвы и вот сегодня наконец ее прикончил.
Фрэнк смотрел широко раскрытыми глазами. Какая досада, что он упустил этот миг! На секунду в нем шевельнулась жалость к убитой каракатице. Затем он перевел взгляд на победителя.
[Так оно и должно было случиться, мысленно произнес он. Каракатице не хватало изворотливостиk. Он попытался разобраться в случившемся. [Каракатица не могла убить омара у нее для этого не было никакого оружия. Омар мог убить каракатицу он прекрасно вооружен. Каракатице нечем было питаться, перед омаром была добыча каракатица. К чему это должно было привести? Существовал ли другой исход? Нет, она была обреченаk, заключил он, уже подходя к дому.
Этот случай произвел на Фрэнка неизгладимое впечатление. В общих чертах он давал ответ на загадку, долго мучившую его: как устроена жизнь? Вот так все живое и существует одно за счет другого. Омары пожирают каракатиц и других тварей. Кто пожирает омаров? Разумеется, человек. Да, конечно, вот она, разгадка. [Ну а кто пожирает человека? тотчас же спросил он себя. Неужели другие люди? Нет, дикие звери. Да еще индейцы и людоеды. Множество людей гибнет в море и от несчастных случаевk. Он не был уверен в том, что и люди живут один за счет другого, но они убивают друг друга, это он знал. Взять хотя бы войны, уличные побоища, погромы. Погром Фрэнк видел однажды собственными глазами. Он возвращался из школы, когда толпа напала на редакцию газеты [Паблик леджерk. Отец объяснил ему, что послужило тому причиной. Страсти разгорелись из за рабов. Да, да, конечно! Одни люди живут за счет других. Рабы они ведь тоже люди. Из за этого то и царило в те времена такое возбуждение. Одни люди убивали других людей чернокожих.
Фрэнк вернулся домой, весьма довольный сделанными им выводами.
Мама! крикнул он, едва переступив порог. Наконец то он ее прикончил!
Кто? Кого? в изумлении спросила мать. Ступай ка мыть руки.
Да омар, про которого я вам с папой рассказывал. Прикончил каракатицу.
Какая жалость! Но что тут интересного? Живее мой руки!
Ого, такую штуку не часто приходится видеть! Я, например, видел это в первый раз.
Он вышел во двор, где была водопроводная колонка и рядом с ней врытый в землю столик, на котором стояли ведерко с водой и блестящий жестяной таз. Фрэнк вымыл лицо и руки.

Чтв 14 Фев 2013 04:07:57
>>43424551
Даже батхерта вызвать не можешь. лол

Чтв 14 Фев 2013 04:08:18
Папа, обратился он к отцу после ужина, помнишь, я тебе рассказывал про каракатицу?
Помню.
Ну так вот ее уже нет. Омар ее сожрал.
Скажи на милость! равнодушно отозвался отец, продолжая читать газету.
Но Фрэнк еще долгие месяцы размышлял над виденным, над жизнью, с которой он столкнулся, ибо его уже начинал занимать вопрос, кем он будет и как сложится его судьба. Наблюдая за отцом, считавшим деньги, он решил, что привлекательнее всего банковское дело. А Третья улица, где служил его отец, казалась ему самой красивой, самой замечательной улицей в мире.

Глава II

Детство Фрэнка Алджернона Каупервуда протекало среди семейного уюта и благополучия. Батнвуд стрит, улица, где он прожил до десяти лет, пришлась бы по душе любому мальчику. В основном она была застроена двухэтажными особнячками из красного кирпича с низкими ступеньками из белого мрамора и такими же наличниками на дверях и окнах. Вдоль улицы были густо посажены деревья. Мостовая, выложенная крупным округлым булыжником, после дождя блестела чистотой, а от красных кирпичных тротуаров, всегда чуть чуть сыроватых, веяло прохладой. Позади каждого домика имелся двор, поросший деревьями и травой. Кое где даже были разбиты цветники, так как земельные участки здесь тянулись футов на сто в ширину, дома же были выдвинуты близко к мостовой, и за ними оставалось много свободного пространства.
Отец и мать Каупервуды, люди достаточно простодушные и отзывчивые, умели радоваться и веселиться вместе со своими детьми. Поэтому ко времени, когда отец решил перебраться в новый дом на Нью Маркет стрит, семья, в которой после рождения Фрэнка каждые два три года прибавлялось по ребенку, пока детей не стало четверо, представляла собой оживленный маленький мирок. С тех пор как Генри Уортингтон Каупервуд стал занимать более ответственный пост, его связи непрерывно ширились и он мало помалу сделался видной персоной. Он свел знакомство со многими крупнейшими вкладчиками своего банка, а так как по делам службы ему приходилось бывать и в других банкирских домах, то его стали считать [своимk и в Банке Соединенных Штатов и у Дрекселей, Эдвардсов и многих других. Биржевые маклеры знали его как представителя крепкой финансовой организации, и он повсюду слыл человеком если и не блестящего ума, то в высшей степени честным и добропорядочным дельцом.
Юный Каупервуд все больше вникал в детали отцовских занятий. По субботам ему частенько разрешалось приходить в банк, и он с огромным интересом наблюдал, как производятся маклерские операции и как ловко обмениваются всевозможные бумаги. Ему хотелось знать, откуда берутся все эти ценности, для чего клиенты обращаются в банк за учетом векселей, почему банк такой учет производит и что люди делают с полученными деньгами. Отец, довольный, что сын интересуется его делом, охотно давал ему объяснения, так что Фрэнк в очень раннем возрасте между десятью и пятнадцатью годами уже составил себе довольно полное представление о финансовой системе Америки, знал, что такое банк штата и в чем его отличие от Национального, чем занимаются маклеры, что такое акции и почему их курс постоянно колеблется. Он начал уяснять себе значение денег как средства обмена и понял, что всякая стоимость исчисляется в зависимости от основной стоимости золота. Он был финансистом по самой своей природе и все связанное с этим трудным искусством схватывал так же, как поэт схватывает тончайшие переживания, все оттенки чувств. Золото это средство обмена страстно его привлекало. Узнав от отца, как оно добывается, мальчик часто во сне видел себя собственником золотоносных копей и, проснувшись, жаждал, чтобы сон обратился в явь. Не меньший интерес возбуждали в нем акции и облигации; он узнал, что бывают акции, не стоящие бумаги, на которой они отпечатаны, и другие, расценивающиеся гораздо выше своего номинала.
Вот, сынок, погляди, сказал ему однажды отец, такие бумажки не часто встречаются в наших краях.
Речь шла об акциях Британской Ост Индской компании, заложенных за две трети номинала, в обеспечение стотысячного займа. Они принадлежали одному филадельфийскому магнату, нуждавшемуся в наличных деньгах. Юный Каупервуд с живым любопытством разглядывал пачку бумаг.
По виду не скажешь, что они стоят таких денег, заметил он.
Они ценятся вчетверо выше своего номинала, улыбаясь, отвечал отец.
Фрэнк снова принялся рассматривать бумаги.
[Британская Ост Индская компанияk, прочитал он вслух. Десять фунтов. Что то около пятидесяти долларов.
Сорок восемь долларов и тридцать пять центов, деловито поправил его отец. М да, будь у нас такая пачка, не было бы надобности трудиться с утра до вечера. Обрати внимание, они почти новехонькие редко бывают в обороте. В закладе они, видимо, первый раз.
Подержав пачку в руках, юный Каупервуд вернул ее отцу, дивясь огромной разветвленности финансового дела. Что это за Ост Индская компания? Чем она занимается? Отец объяснил ему.
Дома Фрэнк тоже слышал разговоры о капиталовложениях и о рискованных финансовых операциях. Его заинтересовал рассказ про весьма любопытную личность, некоего Стимберджера, крупного спекулянта из штата Виргиния, который перепродавал мясо и недавно заявился в Филадельфию, привлеченный надеждой на широкий и легкий кредит. Стимберджер, по словам отца, был связан с Николасом Бидлом, Ларднером и другими заправилами Банка Соединенных Штатов и даже очень дружен кое с кем из них. Так или иначе, но он добивался от этого банка почти всего, чего хотел добиться. Он производил крупнейшие закупки скота в Виргинии, Огайо и других штатах и фактически монополизировал мясную торговлю на востоке страны. Это был огромный человек с лицом, весьма напоминавшим, по словам мистера Каупервуда, свиное рыло; он неизменно ходил в высокой бобровой шапке и длинном, просторном сюртуке, болтавшемся на его могучем теле. Стимберджер умудрился взвинтить цены на мясо до тридцати центов за фунт, чем вызвал бурю негодования среди мелких торговцев и потребителей и стяжал себе недобрую славу. Являясь в фондовый отдел филадельфийского банка, он приносил с собой тысяч на сто или на двести краткосрочных обязательств Банка Соединенных Штатов, выпущенных купюрами в тысячу, пять и десять тысяч долларов, сроком на год. Эти обязательства учитывались из расчета на десять двенадцать процентов ниже номинала, а сам он платил за них Банку Соединенных Штатов векселем на полную сумму сроком на четыре месяца. Следуемые ему деньги он получал в фондовом отделе Третьего национального банка альпари пачками банкнот разных банков, находившихся в Виргинии, Огайо и западной Пенсильвании, так как именно в этих штатах он главным образом и производил свои расчеты. Третий национальный банк получал от четырех до пяти процентов барыша с основной сделки да еще удерживал учетный процент с западных штатов, что тоже давало немалую прибыль.

Чтв 14 Фев 2013 04:08:22
ЖИРДЯЙ
Отправить сообщение

Добавить в друзья
60
Подписчики Nikita
Отправить подарок

новости
Друзья

94 друга

Светв
2:43
2:43

Если всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариев

Заблокировать Nikita
Пожаловаться на страницу
Добавить в закладки

Чтв 14 Фев 2013 04:08:40
В рассказах отца часто упоминался некий Фрэнсис Гранд, знаменитый вашингтонский журналист, игравший немалую роль за кулисами конгресса США, великий мастер выведывать всевозможные секреты, особенно касающиеся финансового законодательства. Секретные дела президента и кабинета министров, а также сената и палаты представителей, казалось, были для него открытой книгой. В свое время Гранд, через посредство двух или трех маклерских контор, скупал крупными партиями долговые обязательства и облигации Техаса. Эта республика, боровшаяся с Мексикой за свою независимость, выпустила ряд займов на сумму в десять пятнадцать миллионов долларов. Предполагалось включить Техас в число штатов США, и в связи с этим через конгресс был проведен законопроект об ассигновании пяти миллионов долларов в счет погашения старой задолженности республики. Гранд пронюхал об этом, равно как и о том, что часть долговых обязательств, в силу особых условий их выпуска, будет оплачена полностью, остальные же со скидкой и что заранее решено инсценировать провал законопроекта на одной сессии, чтобы отпугнуть тех, кто, прослышав о такой комбинации, вздумал бы, в целях наживы, скупать старые обязательства. Гранд поставил об этом в известность Третий национальный банк, а следовательно, об этом узнал и помощник кассира Каупервуд. Он рассказал все жене, а через нее это дошло до Фрэнка; его ясные большие глаза загорелись. Почему, спрашивал он себя, отец не воспользуется случаем и не приобретет облигации Техасской республики лично для себя? Ведь сам же он говорил, что Гранд и еще человека три четыре нажили на этом тысяч по сто. Надо думать, что он считал это не вполне законным, хотя и противозаконного тут, собственно, ничего не было. Почему бы не вознаградить себя за такую неофициальную осведомленность? Фрэнк решил, что его отец не в меру честен, не в меру осмотрителен, когда он сам вырастет, сделается биржевиком, банкиром и финансистом, то уж, конечно, не упустит такого случая.
Как раз в те дни к Каупервудам приехал родственник, никогда раньше их не посещавший. Сенека Дэвис, брат миссис Каупервуд, белолицый, румяный и голубоглазый здоровяк, ростом в пять футов и девять дюймов, крепкий, круглый, с круглой же головой и блестящей лысиной, обрамленной курчавыми остатками золотисто рыжих волос. Одевался он весьма элегантно, тщательно соблюдая моду, жилет в цветочках, длинный серый сюртук и цилиндр (неотъемлемая принадлежность преуспевающего человека). Фрэнк пленился им с первого взгляда. Мистер Дэвис был плантатором и владел большим ранчо на Кубе; он рассказывал мальчику о жизни на острове о мятежах, засадах, яростных схватках с мачете в руках на его собственной плантации и о множестве других интересных вещей. Он привез с собой целую коллекцию индейских диковинок, много денег и нескольких невольников. Один из них Мануэль, высокий и тощий негр неотлучно находился при нем как бы в качестве его адъютанта и телохранителя. Мистер Дэвис экспортировал со своих плантаций сахар сырец, который сгружался в южной гавани Филадельфии. Дядя очаровал Фрэнка своей простодушной жизнерадостностью, казавшейся в этой спокойной и сдержанной семье даже несколько грубоватой и развязной.
Нагрянув в воскресенье под вечер, нежданно и негаданно, дядя поверг всю семью в радостное изумление.
Да что ж это такое, сестрица?! вскричал он, едва завидев миссис Каупервуд. Ты ни капельки не потолстела. А я то думал, когда ты выходила замуж за своего почтенного Генри, что тебя разнесет, как твоего братца. Нет, вы только посмотрите! Клянусь честью, она и пяти фунтов не весит.
И, обхватив Нэнси Арабеллу за талию, он подкинул ее, к вящему удивлению детей, не привыкших к столь бесцеремонному обращению с их матерью.
Генри Каупервуд был очень доволен и польщен приездом богатого родственника: пятнадцать лет назад, когда он был молодоженом, Сенека Дэвис просто не удостаивал его вниманием.
Вы только взгляните на этих маленьких горожан, шумел дядя, рожицы точно мелом вымазанные. Вот бы им приехать на мое ранчо подзагореть немножко. Восковые куклы, да и только. С этими словами он ущипнул за щеку пятилетнюю Анну Аделаиду. Надо сказать, Генри, вы тут недурно устроились, продолжал он, критическим взглядом окидывая гостиную ничем не примечательного трехэтажного дома.
Комната эта, размером двадцать футов на двадцать четыре, отделанная панелями под вишневое дерево и обставленная новым гарнитуром в стиле шератон, выглядела несколько необычно, но в общем приятно. Когда Генри Каупервуд стал помощником кассира, он выписал из Европы фортепиано большая роскошь по тогдашним понятиям. Комнату украшали и другие редкие вещи: газовая люстра, аквариум с золотыми рыбками, несколько прекрасно отполированных раковин причудливой формы и мраморный купидон с корзиной цветов в руках. Стояло лето, в распахнутые окна заглядывали, радуя взор, деревья, осенявшие своими кронами кирпичные тротуары. Дядя Сенека не торопясь вышел во двор

Чтв 14 Фев 2013 04:08:59
Весьма приятный уголок, заметил он, стоя под развесистым вязом и оглядывая дворик, частично вымощенный кирпичом и обнесенный кирпичной же оградой, по которой вился дикий виноград. А где же у вас гамак? Неужели вы летом не вешаете здесь гамака? В Сан Педро у меня их штук шесть или семь на веранде.
Мы как то не подумали о гамаке, ведь кругом соседи. Но это было бы премило, отвечала миссис Каупервуд. Завтра же попрошу Генри его купить.
Я привез с собой несколько штук. Они у меня в сундуке в гостинице. Мои чернокожие на Кубе сами плетут их. Я вам завтра утром пришлю один с Мануэлем.
Он сорвал листик винограда, подергал за ухо Эдварда, пообещал Джозефу, младшему из мальчиков, индейский томагавк и вернулся в дом.
Вот этот мальчонка мне нравится, сказал он немного погодя и положил руку на плечо Фрэнка. Как его полное имя, Генри?
Фрэнк Алджернон.
Гм! Надо было назвать его иначе, как зовут меня. В этом мальчугане что то есть Приезжай ко мне на Кубу, сынок, я из тебя сделаю плантатора.
Меня к этому не тянет, отвечал старший сын Каупервуда.
По крайней мере сказано откровенно! Что же ты имеешь против моего предложения?
Ничего. Только я не знаю этого дела.
А какое ты знаешь?
Мальчик улыбнулся не без хитрецы.
Я пока еще мало что знаю.
Ну ладно, а что тебя интересует?
Деньги.
Вот оно что! Это, значит, в крови по стопам папеньки пошел. Что ж, плохого тут нет! И рассуждает то он как мужчина. Ну, малый, мы с тобой еще побеседуем. Похоже, Нэнси, что у тебя растет финансист. Он смотрит на вещи как настоящий делец.
Дядя еще внимательнее взглянул на Фрэнка. В этом решительном юнце, несомненно, чувствовалась сила. Его большие и ясные серые глаза выражали ум. Они многое таили в себе и ничего не выдавали.
Занятный малый, сказал мистер Дэвис зятю. Мне нравится его прыть. У вас славные дети.
Мистер Каупервуд только улыбнулся. Этот дядюшка, раз ему так нравится Фрэнк, может многое для него сделать. Например, оставить ему со временем часть своего состояния. Мистер Дэвис был богат и холост.
Дядя Сенека стал часто бывать у Каупервудов, всегда в сопровождении своего чернокожего телохранителя Мануэля, говорившего, к немалому изумлению детей, по английски и по испански. Фрэнк все больше и больше интересовал его.
Когда мальчик подрастет и решит, кем он хочет быть, я помогу ему встать на ноги, заметил однажды мистер Дэвис в разговоре с сестрой, и та горячо поблагодарила его.
Дядя беседовал с Фрэнком о его занятиях и обнаружил, что мальчика мало интересуют книги, да и вообще большинство школьных предметов. Грамматика просто гадость. Литература ерунда. Латынь бесполезная трата времени. История ну, это еще куда ни шло.
Я люблю счетоводство и математику, заявил Фрэнк. А вообще мне бы хотелось покончить с этим и взяться за дело.
Рановато еще, дружок, отозвался дядя. Сколько тебе? Четырнадцать?
Тринадцать.
Вот видишь, а раньше шестнадцати нельзя бросить школу. Еще бы лучше проучиться лет до семнадцати восемнадцати. Это тебе не повредит. Детства ведь потом не вернешь, мой мальчик.
Я не хочу быть мальчиком. Я хочу работать.
Не торопись, сынок. Все равно оглянуться не успеешь, и ты уже взрослый. Ты ведь, кажется, метишь в банкиры?
Да, дядя.
Ну, что ж, когда, Бог даст, время придет, я помогу тебе на первых порах, если ты не передумаешь. Смотри только, веди себя хорошо. На твоем месте я бы поработал год другой в большой хлебно комиссионной конторе. Там можно понабраться опыта. Ты узнаешь много такого, что тебе впоследствии пригодится. А пока береги свое здоровье и учись. Когда понадобится, извести меня, где бы я ни находился. Я напишу и узнаю, как ты себя вел.
Он дал мальчику золотую монету в десять долларов, чтобы тот открыл себе счет в банке. Неудивительно, что этот подвижной, уверенный в своих силах и еще не тронутый жизнью юнец расположил мистера Дэвиса ко всей семье Каупервудов.

Глава III

На четырнадцатом году жизни Фрэнк Каупервуд впервые пустился в коммерческую авантюру. Однажды, проходя по Фронт стрит, улице импортирующих и оптовых фирм, он заметил аукционный флажок над дверью оптово бакалейного магазина; изнутри слышался голос аукциониста:
Что мне предложат за партию превосходного яванского кофе? Оптовая рыночная цена на сегодняшний день семь долларов тридцать два цента за мешок. Сколько даете? Сколько даете? Партия идет только целиком. Сколько даете?
Восемнадцать долларов! крикнул стоявший у двери лавочник, собственно, лишь для того, чтобы положить начало торгам.
Фрэнк остановился.
Двадцать два, прозвучал другой голос.
Тридцать, послышался третий.
Тридцать пять! воскликнул четвертый.
Цена дошла до семидесяти пяти долларов, что составляло меньше половины настоящей стоимости кофе.
Семьдесят пять долларов. Семьдесят пять, выкрикивал аукционист. Кто больше? Семьдесят пять долларов раз. Кто даст восемьдесят? Семьдесят пять долларов два Он сделал паузу и драматическим жестом занес руку. Затем резко опустил ее. Продано мистеру Сайласу Грегори за семьдесят пять долларов. Запишите, Джерри, обратился он к своему рыжему, веснушчатому помощнику и тут же перешел к продаже другой партии бакалейного товара: одиннадцати бочонков крахмала.
Юный Каупервуд быстро прикинул в уме. Рыночная цена кофе, если верить аукционисту, семь долларов тридцать два цента за мешок; значит, лавочник, купивший его за семьдесят пять долларов, может тут же заработать восемьдесят шесть долларов четыре цента, а продав его в розницу и того больше. Насколько ему помнится, мать платит двадцать восемь центов за фунт. С учебниками под мышкой Фрэнк протиснулся поближе и стал еще внимательнее следить за процедурой торгов. Бочонок крахмала, как он вскоре услышал, стоил десять долларов, а здесь его продали за шесть. Несколько бочонков уксуса пошли с молотка за треть своей стоимости. Фрэнку очень захотелось принять участие в торгах, но в кармане у него была только мелочь. Аукционист заметил мальчика, стоявшего прямо перед ним, и был поражен серьезностью и упорством, написанными на его лице.

Чтв 14 Фев 2013 04:09:13
Предлагаю партию прекрасного кастильского мыла семь ящиков, ни больше ни меньше. Оно, надо вам знать, если вы вообще что нибудь смыслите в мыле, стоит теперь четырнадцать центов брусок. А за ящик с вас возьмут не меньше одиннадцати долларов семидесяти пяти центов. Сколько даете? Сколько даете? Сколько даете?
Он говорил быстро, с обычными интонациями аукциониста и чрезмерным пафосом, но на юного Каупервуда это не действовало. Он живо подсчитывал в уме. Семь ящиков по одиннадцать семьдесят пять всего восемьдесят два доллара двадцать пять центов. И если эта партия пойдет за полцены Если она пойдет за полцены
Двенадцать долларов! предложил кто то.
Пятнадцать! повысил цену другой.
Двадцать! крикнул третий.
Двадцать пять! надбавил четвертый.
Дальше пошли надбавки по одному доллару, так как кастильское мыло не пользовалось широким спросом.
Двадцать шесть!
Двадцать семь!
Двадцать восемь!
Двадцать девять!
Все молчали.
Тридцать! решительно произнес юный Каупервуд.
Аукционист, маленький, худощавый человек с изможденным лицом и взъерошенными волосами, с любопытством и несколько недоверчиво покосился на Фрэнка, ни на миг, впрочем, не умолкая. Напряженный взгляд мальчика поневоле привлек его внимание, и он как то сразу, сам не зная почему, преисполнился доверия и решил: деньги у него есть. Возможно, он сын какого нибудь бакалейщика.
Тридцать долларов! Тридцать долларов! Тридцать долларов за партию превосходного кастильского мыла! Отличное мыло! В розницу идет по четырнадцати центов кусок. Кто даст тридцать один доллар? Кто даст тридцать один? Кто даст тридцать один?
Тридцать один! раздался голос.
Тридцать два! произнес Каупервуд.
Торг возобновился.
Тридцать два доллара! Тридцать два доллара! Тридцать два доллара! Кто даст за это замечательное мыло тридцать три? Семь ящиков прекрасного кастильского мыла. Кто даст тридцать три?
Мозг юного Каупервуда напряженно работал. Денег у него с собой не было, но его отец служил помощником кассира в Третьем национальном банке, и Фрэнк мог сослаться на него. Все это мыло, без сомнения, удастся продать бакалейщику по соседству с домом, а если не ему, то еще какому нибудь лавочнику. Нашлись ведь и другие, желавшие приобрести его по такой цене. Так почему бы мыло не купить Фрэнку?
Аукционист сделал паузу.
Тридцать два доллара раз! Кто даст тридцать три? Тридцать два доллара два! Даст кто нибудь тридцать три? Тридцать два доллара три! Семь ящиков превосходного мыла! Кто даст больше? Раз, два, три! Кто больше? Рука его снова поднялась в воздух. Продано мистеру
Он слегка перегнулся через стойку, с любопытством заглядывая в лицо юного покупателя.
Фрэнку Каупервуду, сыну помощника кассира Третьего национального банка, твердым голосом проговорил мальчик.
Идет! сказал аукционист, убежденный его уверенным взглядом.
Вы подождете, пока я сбегаю в банк за деньгами?
Хорошо! Только недолго: если вы через час не вернетесь, я снова пущу его в продажу.
Фрэнк уже не ответил. Он выбежал за дверь и прежде всего помчался к знакомому бакалейщику, чья лавка была на расстоянии одного квартала от дома Каупервудов.
Последние тридцать шагов он прошел медленно, потом состроил беспечную мину и, войдя в лавку, стал глазами искать кастильское мыло. Вот оно на обычном месте, того же сорта, в таком же ящике, как и [егоk мыло.
Почем у вас кусок такого мыла, мистер Дэлримпл? осведомился Фрэнк.
Шестнадцать центов, с достоинством отвечал лавочник.
Если я предложу вам семь ящиков точно такого товара за шестьдесят два доллара, вы возьмете?
Точно такого?
Да, сэр.
Мистер Дэлримпл мысленно произвел подсчет.
Да, пожалуй, осторожно ответил он.
И вы могли бы сегодня же заплатить мне?
Я дал бы вексель. А где товар?
Мистер Дэлримпл был несколько озадачен этим неожиданным предложением соседского сына. Он хорошо знал мистера Каупервуда, да и Фрэнка тоже.
Так вы возьмете мыло, если я вам сегодня его доставлю?
Возьму, ответил лавочник. Вы что же, мылом занялись?
Нет, но я знаю, где его можно дешево купить.
Фрэнк торопливо вышел и побежал к отцу. Операции в банке уже прекратились, но мальчик знал там все ходы и выходы и знал также, что мистер Каупервуд будет доволен, если сын заработает тридцать долларов. Ему нужно было только занять денег на один день.
Что случилось, Фрэнк? поднимая голову от конторки, спросил мистер Каупервуд, завидев своего раскрасневшегося и запыхавшегося сына.
Я хочу попросить у тебя взаймы тридцать два доллара, папа.
Хорошо. А на что они тебе понадобились?
Я собираюсь купить мыло: семь ящиков кастильского мыла. Я знаю, где его достать, и у меня уже есть на него покупатель. Мистер Дэлримпл берет всю партию. Он предложил мне шестьдесят два доллара. А я покупаю за тридцать два. Если ты дашь мне денег, я мигом слетаю и заплачу аукционисту.

Чтв 14 Фев 2013 04:09:31
Мистер Каупервуд улыбнулся. Никогда еще его сын не проявлял такой деловитости. Для мальчика тринадцати лет он был на редкость сообразителен и оборотист.
Итак, Фрэнк, сказал он, направляясь к ящику, в котором лежало несколько ассигнаций, ты, видно, уже становишься финансистом. А ты уверен, что не потерпишь убытка? Ты отдаешь себе отчет в своей затее?
Дай же мне деньги, папа, с мольбой в голосе проговорил Фрэнк. А я тебе докажу, на что я способен. Только дай деньги. Можешь мне поверить.
Он походил на молодую охотничью собаку, учуявшую дичь. Отец не мог противиться его настояниям.
Разумеется, Фрэнк, я верю тебе, сказал он, отсчитывая шесть пятидолларовых банкнот своего же Третьего национального банка и две по доллару. Получай!
Пробормотав благодарность, Фрэнк выскочил и со всех ног понесся на аукцион. В момент его прихода с торгов продавался сахар. Фрэнк протискался к столику, за которым сидел клерк.
Я хочу заплатить за мыло, сказал он.
Сейчас?
Да. Вы мне выпишете квитанцию?
Можно!
Товар будет доставлен на дом?
Нет, у нас без доставки. Вы должны забрать его в течение суток.
Неожиданное затруднение не смутило Фрэнка.
Хорошо, сказал он, пряча квитанцию в карман.
Аукционист невольно проводил его глазами. Через полчаса Фрэнк вернулся в сопровождении ломовика, околачивавшегося со своей телегой в порту и готового подработать чем угодно.
За шестьдесят центов он подрядился отвезти мыло по назначению. Еще через полчаса они уже стояли перед лавкой изумленного мистера Дэлримпла, которого Фрэнк, прежде чем сгружать мыло с телеги, заставил выйти на улицу и взглянуть на ящики. В случае, если сделка не состоится, Фрэнк решил отвезти мыло домой. Несмотря на то что это была его первая спекуляция, он все время сохранял полнейшее присутствие духа.
Н да, проговорил мистер Дэлримпл, задумчиво почесывая седую голову, н да, мыло то же самое. Я беру его. Слово надо держать. Где это вы его раздобыли, Фрэнк?
На распродаже у Биксома, тут недалеко, откровенно и учтиво отвечал юный Каупервуд.
Мистер Дэлримпл велел отнести мыло в лавку и после некоторых формальностей, осложнявшихся тем, что продавец был несовершеннолетним, выписал вексель сроком на месяц.
Фрэнк поблагодарил и спрятал его в карман. Он решил еще раз пойти к отцу и учесть вексель, как это делали на его глазах другие, чтобы отдать долг и получить свой барыш наличными. Как правило, этих операций не производят после закрытия банка, но отец сделает для него исключение.
Насвистывая, он отправился в путь; отец снова улыбнулся, увидев его.
Ну как, Фрэнк, выгорело твое дело? осведомился мистер Каупервуд.
Вот вексель сроком на месяц, сказал мальчик, кладя на стол полученное от Дэлримпла обязательство. Пожалуйста, учти его с удержанием своих тридцати двух долларов.
Отец внимательно рассматривал вексель.
Шестьдесят два доллара, прочитал он. Мистер Дэлримпл. Все правильно. Да, я его учту. Это обойдется тебе в десять процентов, пошутил он. Но почему бы тебе не оставить вексель у себя? Я могу подождать и не буду требовать свои тридцать два доллара до конца месяца.
Нет, не надо, возразил Фрэнк, ты лучше учти его и возьми свои деньги. Мои могут мне понадобиться.
Деловитый вид сына позабавил мистера Каупервуда.
Ну хорошо, сказал он. Завтра все будет устроено, а теперь расскажи мне, как тебе это удалось?
И сын ему рассказал. В семь часов вечера эту историю узнала миссис Каупервуд, а несколько позднее и дядя Сенека.
Ну, что я вам говорил, Каупервуд? воскликнул дядюшка. Этот мальчуган подает надежды. Вы еще и не то увидите!
За обедом миссис Каупервуд с любопытством вглядывалась в сына. Неужели вот этого мальчика она еще так недавно кормила грудью? Как он быстро возмужал!
Надеюсь, Фрэнк, тебе и впредь будут удаваться такие дела, сказала она.
И я надеюсь, мама, последовал лаконичный ответ.
Правда, торги происходили не каждый день, и не каждый день были возможны сделки с бакалейщиком, но Фрэнк уже с юных лет умел наживать деньги. Он собирал подписку на журнал для юношества, работал агентом по распространению нового типа коньков, а раз даже соблазнил окрестных мальчишек объединиться и закупить себе к лету партию соломенных шляп по оптовой цене. О том, чтобы сколотить капитал бережливостью, Фрэнк и не помышлял. Он чуть не с детства проникся убеждением, что куда приятнее тратить деньги не считая и что этой возможности он так или иначе добьется.
В этом же году, если не раньше, в нем начал пробуждаться интерес к девочкам. Его взгляд неизменно останавливался на самой красивой. А так как он сам был красив и обаятелен, то ему ничего не стоило заинтересовать своей особой понравившуюся ему девочку. Двенадцатилетняя Пейшенс Барлоу, жившая по соседству, была первой, на которую он загляделся, и сама она загляделась на него.
Природа наделила ее блестящими черными глазами и черными волосами, которые она заплетала в две тугие косы. Изящные ножки с тонкими лодыжками легко несли ее прелестную фигурку. Родители девочки были квакеры, и на ее голове всегда красовался скромный маленький чепчик. Характер у нее, однако, был очень живой, и этот смелый, самоуверенный, прямой мальчик ей нравился. Однажды, после того как они не раз уже обменялись беглыми взглядами, он остановил ее (девочка шла в ту же сторону) и с улыбкой, смело, как всегда, спросил:

Чтв 14 Фев 2013 04:09:36
Вы поднялись только за счет вонни, уебки
Его весь сосач создавал, а пришли вы и все спиздили.

Чтв 14 Фев 2013 04:09:56
Вы ведь живете на нашей улице? Правда?
Да, отвечала она, слегка волнуясь и раскачивая сумку с книгами, в доме сто сорок один.
Я знаю этот дом, сказал он. Видел, как вы туда входили. Вы, кажется, учитесь в одной школе с моей сестрой? Ведь вас зовут Пейшенс Барлоу?
Он слышал, как кто то из его соучеников назвал ее по имени.
Да, подтвердила она. А откуда вы знаете?
Слышал, улыбнулся Фрэнк. Я вас часто вижу. Хотите лакрицы?
Он порылся в кармане и вытащил несколько палочек свежей лакрицы, очень распространенного в те времена лакомства.
Пейшенс ласково поблагодарила и взяла одну.
Наверное, не очень вкусно. Она уже давно лежит в кармане. На днях у меня были тянучки.
Нет, вкусно, отозвалась она, посасывая кончик палочки.
Вы ведь знаете мою сестру, Анну Каупервуд? спросил Фрэнк, возвращаясь к начатому разговору и как бы представляясь своей соседке. Она, правда, классом младше вас, но, может быть, вы знакомы?
Я ее знаю. Мы встречаемся, когда идем из школы.
Я живу вон там, направо. Фрэнк указал ей на дом, к которому они подходили, будто девочка и без того не знала, где он живет. Надеюсь, мы теперь часто будем видеться?
Вы знакомы с Рут Мерриэм? спросила она, когда Фрэнк уже собирался свернуть на мощеную дорожку, ведущую к его дому.
Нет, а почему вы спрашиваете?
У нее во вторник вечеринка, как бы вскользь заметила девочка.
Где она живет?
В доме двадцать восемь.
Я был бы не прочь зайти к ней, признался Фрэнк, сворачивая домой.
Может быть, она пригласит вас. Пейшенс становилась все храбрее, по мере того как расстояние между ними увеличивалось. Я ее попрошу.
Спасибо, поблагодарил он с улыбкой.
Она весело побежала дальше. Фрэнк с сияющим лицом смотрел ей вслед. Она была прелестна. Он ощутил страстное желание поцеловать ее и живо вообразил себе вечеринку у Рут Мерриэм и все, что это ему сулило.
То был еще совсем детский роман, одно из ребяческих увлечений, которые время от времени охватывали Фрэнка среди вихря житейских событий. С Пейшенс Барлоу он не раз целовался в укромных уголках, прежде чем нашел себе другую. Зимой Пейшенс вместе с соседскими девочками выбегала на улицу поиграть в снежки или же в долгие зимние вечера засиживалась на скамеечке у дверей своего дома. Изловить ее в эти часы и поцеловать было так же легко, как легко было на вечеринках нашептывать ей всякий вздор. На смену ей пришла Дора Фитлер, Фрэнку было тогда шестнадцать лет, ей четырнадцать, позднее, в семнадцать лет, пятнадцатилетняя Марджори Стэффорд, белокурая, пухленькая девочка с голубовато серыми глазами, румяная и свежая, как утренняя заря.
В семнадцать Фрэнк решил бросить школу. Он всего три года проучился в старших классах, но уже был сыт учением по горло. С тринадцати лет все его помыслы были обращены на финансовое дело, в той его форме, какую он наблюдал на Третьей улице. Время от времени он выполнял поручения, дававшие ему возможность кое что подработать. Дядя Сенека позволил ему помогать весовщику в грузовом порту, где под бдительным надзором правительственных инспекторов складывались в государственные пакгаузы при таможне трехсотфунтовые мешки с сахаром. Иногда, при особо спешной работе, он помогал отцу и получал за это плату. Фрэнк даже сговорился было с мистером Дэлримплом насчет работы у него в субботние дни, но вскоре после того, как ему стукнуло пятнадцать, его отец стал главным кассиром с годовым окладом в четыре тысячи долларов и о работе за прилавком, конечно, больше не могло быть и речи.
Как раз в это время в Филадельфию снова приехал дядя Сенека, еще более толстый, еще более властный, и сказал племяннику:
Вот что, Фрэнк, если хочешь приняться за дело, то я тебе для начала припас хорошее местечко. Первый год ты будешь работать без жалованья, но, если справишься, тебе, вероятно, дадут наградные. Слыхал ты про фирму [Генри Уотермен и K`k на Второй улице?
Я знаю, где помещается их контора.
Так вот они согласны взять тебя счетоводом. Это маклеры, занимающиеся перепродажей зерна и посредническими делами. Ты как то говорил, что хочешь поработать в этой области. Когда кончится учебный год, сходи к мистеру Уотермену, сошлись на меня, и он, надо думать, тебя возьмет. Сообщи мне потом, как вы договорились.
Дядя Сенека теперь был уже женат своими деньгами он завоевал сердце одной небогатой, но честолюбивой дамы из филадельфийских светских кругов. Благодаря этому браку связи Каупервудов, по общему мнению, должны были очень укрепиться. Генри Каупервуд подумывал о том, чтобы переехать в северную часть города, на Фронт стрит, откуда открывался великолепный вид на реку и где уже шло строительство красивых особняков. По тем временам незадолго до Гражданской войны его четырехтысячный оклад был довольно внушительным. Генри Каупервуд, благоразумный и осторожный, никогда не вкладывал свои сбережения даже в мало мальски рискованные дела и благодаря своей аккуратности, осмотрительности и пунктуальности имел, как полагали его сослуживцы, все основания в будущем рассчитывать на пост вице директора или даже директора банка, в котором работал.
Предложение дяди Сенеки относительно [Уотермена и K`k Фрэнк счел для начала вполне подходящим. Посему в июне месяце он отправился на Вторую улицу и был приветливо встречен Генри Уотерменом старшим. Кроме того, как выяснилось, имелись еще Генри Уотермен младший, двадцатилетний молодой человек, и некий Джордж Уотермен, пятидесяти лет, брат Уотермена старшего, доверенное лицо, бывшее в курсе всех сделок. Во главе предприятия стоял Генри Уотермен старший, пятидесяти пяти лет. Он выезжал, по мере надобности, к пригородным клиентам; за ним оставалось последнее слово в вопросах, которых брат не мог разрешить самолично, и он же затевал новые сделки, так что его компаньонам и служащим оставалось только проводить их в жизнь. С виду флегматичный, коротконогий, пузатый толстячок, с густой сетью морщинок вокруг выпуклых глаз и красной шеей, мистер Генри Уотермен старший на деле был проницательным, добродушным, покладистым и остроумным человеком. Благодаря врожденному здравому смыслу и подкупающей благожелательности ему удалось создать прочное и процветающее дело. Но годы уже давали себя знать, и теперь он от души радовался бы сотрудничеству с сыном, если бы таковое не шло в ущерб фирме.
Но об этом нечего было и мечтать. Не столь демократичный, как отец, лишенный его быстрой сообразительности и работоспособности, сын не чувствовал ничего, кроме отвращения, к коммерческой деятельности. Дело, оставленное на его попечении, несомненно, пошло бы прахом. Отец это видел, огорчался и все надеялся, что сыщется какой нибудь молодой человек, который заинтересуется делом, будет продолжать его на прежних началах и вместе с тем не вытеснит его сына, одним словом, человек, готовый довольствоваться ролью младшего компаньона.

Чтв 14 Фев 2013 04:10:14
И вот с рекомендациями от Сенеки Дэвиса явился молодой Каупервуд. Мистер Уотермен окинул его критическим взглядом. Да, подумал старик, мальчик подходящий. Из этого мальчика может выйти толк. Он держался непринужденно и в то же время с достоинством, без малейших признаков волнения или стеснительности. По его словам, он умел вести счетные книги, хотя и не разбирался во всех тонкостях хлебно комиссионного дела. Но эта отрасль интересовала его, и он хотел бы попытать в ней счастья.
Этот малый мне нравится, сказал брату Генри Уотермен, после того как Фрэнк ушел, получив предложение завтра утром приступить к новым обязанностям. В нем что то есть! Такой юный, сметливый, живой человек давно уже не переступал нашего порога.
Да, согласился Джордж, более худой и высокий, чем брат, с карими, несколько мутными, задумчивыми глазами и жиденькими темными волосиками, еще больше подчеркивавшими белизну плеши на его яйцевидной голове. Весьма приятный молодой человек. Странно, что отец не берет его к себе в банк.
Как знать, вероятно, у него нет такой возможности, возразил брат. Ведь он там всего навсего главный кассир.
Это правда.
Что ж, испытаем его. По моему, у него любое дело будет спориться. Многообещающий юноша!
Генри Уотермен встал и направился к парадной двери, выходившей на Вторую улицу. Холодок булыжной мостовой, защищенной от утреннего солнца сплошной стеной зданий (среди них и здание его конторы), стук копыт, грохот подвод, снующая толпа все это нравилось ему. Он посмотрел через дорогу трех и четырехэтажные дома, почти все из серого камня. В них тоже бурлила жизнь, и Генри Уотермен возблагодарил небо за то, что некогда ему пришла в голову мысль основать свое дело на столь бойком месте. Жаль только, что он в свое время не приобрел здесь еще несколько участков.
[Хорошо бы этот молодой Каупервуд оказался подходящим для меня человеком, мысленно сказал себе старик. Я был бы избавлен от множества лишних хлопотk.
Примечательно, что пятиминутного разговора было достаточно, чтобы убедиться в деловитости этого мальчика. Генри Уотермен почти не сомневался, что надежды его сбудутся.

Глава IV

Внешность Фрэнка Каупервуда в те годы была располагающей и приятной. Рослый пять футов и десять дюймов, широкоплечий и ладно скроенный, с крупной красивой головой и густыми вьющимися темно каштановыми волосами. В глазах его светилась живая мысль, но взгляд их был непроницаем, по нему ничего нельзя было угадать. Походка у Фрэнка была легкая, уверенная, быстрая. Он не знал ни тяжелых ударов судьбы, ни горечи разочарований. Ему не доводилось страдать ни от болезней, ни от лишений. Правда, он видел вокруг себя людей более богатых, но ведь и он надеялся разбогатеть. Его семья пользовалась уважением, отец занимал хороший пост. Фрэнк никому никогда не был должен. Только однажды он просрочил мелкий вексель, выданный банку, и отец дал ему такой нагоняй, что он запомнил это на всю жизнь.
Да я бы на четвереньках приполз, но не допустил, чтобы мой вексель опротестовали! восклицал мистер Каупервуд.
И Фрэнк раз навсегда понял то, что, собственно, можно было понять и без таких патетических восклицаний, значение кредита. После этого случая уже ни один выданный им вексель не был опротестован или просрочен по его небрежности.
Фрэнк оказался самым дельным служащим, какого когда либо знал торговый дом [Уотермен и K`k. Сначала его засадили за книги в качестве помощника бухгалтера, на место недавно уволенного мистера Томаса Трикслера, но уже две недели спустя Джордж Уотермен сказал:
Почему бы нам не перевести Каупервуда в бухгалтеры? Он за одну минуту сообразит больше, чем наш Сэмсон за всю свою жизнь.
Хорошо, Джордж, я не возражаю, но ты об этом особенно не распространяйся. Каупервуд долго бухгалтером не останется. Посмотрим, не сумеет ли он в скором времени заменить меня в некоторых делах.
Бухгалтерия торгового дома [Уотермен и K`k, достаточно сложная, для Фрэнка была детской забавой. Он так легко, так быстро разобрался в книгах, что его бывший начальник Сэмсон только диву давался.
Нет, этот малый слишком прыток, в первый же день, взглянув на работу Фрэнка, заявил он другому служащему. Он запутается, помяните мое слово. Я эту породу знаю. Вот подождите, пусть только начнутся горячие денечки с кредитованиями и перечислениями.
Вопреки предсказаниям мистера Сэмсона Фрэнк не запутался. Не прошло и недели, как он уже знал состояние финансов фирмы Уотермен не хуже, если не лучше, самих хозяев. Он знал, кому направлять счета, в каких районах заключается больше всего сделок, кто поставляет хороший товар и кто плохой, о последнем красноречиво свидетельствовало колебание цен в течение года. Желая проверить свои предположения, он просмотрел ряд старых счетов в гроссбухе. Бухгалтерией он интересовался лишь в той мере, в какой она регистрировала и отражала жизнь фирмы. Он знал, что долго на этой работе не останется. Там видно будет. Пока же он сразу, до мельчайших подробностей, постиг суть хлебно комиссионного дела. Он увидел, какие серьезные убытки терпят хозяева, вернее, их клиенты, так как фирма занималась лишь посредничеством, из за недостаточно быстрого сбыта товаров, поступающих на консигнацию, а также отсутствия налаженного контакта с поставщиками, покупателями и другими комиссионными фирмами. Клиент, к примеру, отгружал фрукты или овощи, ориентируясь на устойчивые, а не то даже растущие рыночные цены. Но если это же делали одновременно десять человек или у других посредников получалось затоваривание, то цены немедленно падали. Грузооборот никогда не был стабильным. Фрэнку тотчас же пришло на ум, что, занявшись сбытом крупных партий товара в качестве выездного агента, он принес бы фирме куда больше пользы, но до поры до времени решил этого вопроса не поднимать. Более чем вероятно, что в ближайшем будущем все разрешится само собой.
Оба Уотермена Генри и Джордж не могли нахвалиться тем, как Фрэнк вел их отчетность. Самое его присутствие вселяло в них веру, что все идет хорошо. Вскоре Фрэнк обратил внимание [братца Джорджаk на состояние некоторых счетов, рекомендуя сбалансировать одни, другие же совсем закрыть, чем доставил старому джентльмену несказанное удовольствие. Деловитость этого юноши со временем сулила ему облегчение собственных его трудов; в то же время в нем росло чувство личной приязни к Фрэнку.

Чтв 14 Фев 2013 04:10:35
[Братец Генриk был за то, чтобы испробовать молодого человека на внешних операциях. Поскольку наличные запасы фирмы не всегда могли удовлетворить заказчиков, приходилось обращаться за товаром в другие конторы или же на биржу, и обычно это делал глава фирмы. Однажды утром, когда прибыли накладные, предвещавшие избыток муки и недостаток зерна на рынке, Фрэнк это заметил первым, старший Уотермен пригласил его к себе в кабинет и сказал:
Фрэнк, я попросил бы вас подумать, как выйти из создавшегося положения. Завтра у нас образуется завал муки. Мы не можем платить по сделкам, а между тем наличные заказы не поглотят всего товара. В зерне же у нас нехватка. Может быть, вам удастся сбыть лишнюю муку кому нибудь из маклеров и раздобыть достаточно зерна на покрытие заказов?
Я попытаюсь, отвечал Каупервуд.
Из своих бухгалтерских книг Фрэнк знал адреса различных комиссионных контор. Знал также, чем располагает местная товарная биржа и что могут предложить те или иные работающие в этой отрасли посредники. Поручение устранить возникший затор пришлось ему по вкусу. Так приятно было вновь очутиться на свежем воздухе и ходить из дома в дом. Ему претило сидеть в конторе, скрипеть пером и корпеть над книгами. Много лет спустя Фрэнк сказал: [Моя контора это моя головаk. Сейчас же он поспешил к крупнейшим комиссионерам, разузнавая, как обстоит дело с мукой, и предлагая свои излишки по цене, которую он запросил бы, если бы над фирмой и не нависла угроза затоваривания. Нет ли желающих купить шестьсот бочонков первосортной муки с немедленной (другими словами, в течение двух суток) доставкой? Цена девять долларов за бочонок. Охотников не находилось. Тогда Фрэнк стал предлагать товар мелкими партиями, и эта затея оказалась успешной. Через какой нибудь час у него оставалось всего двести бочонков, и он решил предложить их некоему Джендермену, видному дельцу, с которым его фирма не имела торговых отношений. Джендермен, крупный мужчина с курчавой седой шевелюрой, одутловатым лицом, изрытым оспой, и маленькими глазками, хитро поблескивавшими из под тяжелых век, с любопытством уставился на Фрэнка.
Как ваша фамилия, молодой человек? осведомился он, откидываясь на спинку деревянного кресла.
Каупервуд.
Так вы, значит, служите у Уотерменов? Наверное, решили отличиться, а потому и пришли ко мне?
Каупервуд в ответ только улыбнулся.
Ну что ж, я возьму у вас муку. Она мне пригодится. Выписывайте счет.
Каупервуд поспешил откланяться. От Джендермена он прямиком пошел в маклерскую контору на Уолнат стрит, с которой его фирма вела дела, велел закупить на бирже нужное ему зерно по рыночной цене и вернулся к себе в контору.
Быстро вы управились, сказал Генри Уотермен, выслушав его доклад. И продали двести бочонков старому Джендермену? Очень, очень хорошо. Он как будто и не наш клиент?
Нет, сэр.
Ну если вам удается проводить такие дела, вы долго не засидитесь на книгах.
В скором времени Фрэнка уже знали и во многих маклерских конторах и на бирже. Он скупал товарные остатки для своих хозяев, приобретал случайно попадавшиеся партии нужного товара, вербовал новых клиентов, ликвидировал излишки, сбывая их мелкими партиями совсем неожиданным покупателям. Уотермены только дивились, с какой легкостью он все это проделывал. Фрэнк обладал исключительной способностью заставлять благожелательно выслушивать себя, завязывать дружеские отношения, проникать в новые торговые круги. Свежий ключ забил в старом русле торгового дома [Уотермен и K`k. Клиентура теперь обслуживалась несравненно лучше, и Джордж стал настаивать на посылке Фрэнка в сельские местности для оживления торговли, так что Фрэнк нередко выезжал за город.
Перед Рождеством Генри Уотермен сказал брату:
Надо сделать Каупервуду хороший подарок. Он ведь не получает жалованья. Как ты думаешь, пятисот долларов будет достаточно?
Это большие деньги по нынешним временам, но, по моему, он их заслужил. Этот малый, несомненно, оправдал все наши ожидания и даже превзошел их. Он словно создан для хлебно комиссионного дела.
А что он сам говорит об этом? Ты не слыхал, он доволен?
О, мне кажется, он вполне удовлетворен. Впрочем, ты видишь его не реже, чем я.
Ну что ж, так и порешим пятьсот долларов. А со временем можно будет принять его компаньоном в наше дело. У него хватка настоящего коммерсанта. Распорядись насчет этих денег да скажи ему приветливое словечко от нас обоих.
И вот накануне сочельника, когда Фрэнк просматривал какие то накладные и счета, чтобы перед наступающим праздником оставить все дела в полном порядке, к его столу подошел Джордж Уотермен.
Все еще за работой? спросил он, останавливаясь под ослепительным газовым рожком и одобрительно глядя на усердного юношу.
За окном уже спустились сумерки, и мороз покрыл узорами стекла.
Так, просматриваю кое что напоследок, с улыбкой отвечал Каупервуд.
Мы с братом очень довольны тем, как вы работали эти полгода. Нам хотелось как нибудь выразить нашу признательность, и потому мы просим вас принять награду в пятьсот долларов. А с будущего года мы назначаем вам регулярное жалованье тридцать долларов в неделю.
Очень вам благодарен, отвечал Фрэнк. Я не рассчитывал на такой оклад. Это больше, чем я мог предполагать. Ведь, работая у вас, я многому научился.
Полноте. Вы заслужили эти деньги и можете оставаться у нас сколько захотите. Мы вам всегда рады.
Каупервуд улыбнулся, как обычно, приветливо и добродушно. Откровенное признание его заслуг очень ему польстило. Приятно было смотреть на него, веселого, сияющего, в хорошо сшитом костюме из английского сукна.
Вечером, по дороге домой, Фрэнк размышлял о том, что представляет собой дело, в котором он работал.
У него не было ни малейшего намерения долго оставаться на этой службе, несмотря на наградные и обещанное жалованье. Братья Уотермен испытывали к нему признательность что ж тут удивительного? Он был энергичным работником, и сам знал это. Ему и в голову не приходило причислять себя к мелким служащим, напротив: со временем эта людская порода должна будет работать на него. В таком его взгляде на вещи не было ни озлобления, ни ярости против судьбы, ни страха перед неудачей. На своих хозяев он смотрел как на представителей определенного типа дельцов. Он видел их слабости и недостатки, так же как взрослый видит недостатки ребенка.
После обеда, собираясь к своей приятельнице Марджори Стэффорд, Фрэнк рассказал отцу о наградных и обещанном жалованье.
Великолепно! обрадовался Каупервуд старший. Ты делаешь даже большие успехи, чем я предполагал. Надо думать, ты там и останешься?
Нет, не останусь. В будущем году я от них уйду.
Почему?
Видишь ли, меня к этому не тянет. Дело неплохое, но я предпочел бы испробовать свои силы на фондовой бирже. Это мне интереснее.
А тебе не кажется, что будет нехорошо по отношению к твоим хозяевам, если ты не предупредишь их заранее?
Нисколько. Я им все равно нужен, отвечал Фрэнк, завязывая галстук перед зеркалом и оправляя сюртук.
Матери ты рассказал?
Нет еще. Сейчас пойду к ней.
Он вошел в столовую, где сидела мать, обвил руками ее хрупкие плечи и сказал:
Угадай, что я тебе расскажу, мама.
Не знаю, отвечала она, ласково заглядывая ему в глаза.
Я сегодня получил пятьсот долларов наградных, а с будущего года мне положено жалованье тридцать долларов в неделю. Что тебе подарить к Рождеству?
Да неужели? Вот это замечательно. Как я рада! Тебя, верно, там очень любят? Ты становишься совсем взрослым мужчиной.
Что же тебе подарить к Рождеству?
Ничего. Мне ничего не надо. У меня есть мои дети.
Фрэнк улыбнулся:
Будь по твоему ничего так ничего.
Но мать знала, что он непременно купит ей какой нибудь подарок.
Выходя, Фрэнк на мгновение задержался в дверях, обнял за талию сестренку, предупредил мать, чтобы его не ждали рано, и поспешил к Марджори, с которой условился идти в театр.
Какой же мне сделать тебе рождественский подарок, Марджи? спросил он, целуя ее в полутемной передней. Я получил сегодня пятьсот долларов.
Ей едва минуло пятнадцать лет, и ни хитрости, ни корысти в ней еще не было.
Ах, что ты, мне ничего не нужно.
Не нужно? повторил он, прижимая ее к себе и снова целуя в губы.
Хорошо прокладывать себе путь в этом мире, хорошо наслаждаться всеми радостями жизни!

Чтв 14 Фев 2013 04:10:36
трал зотралел нас
Если всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариевЕсли всё плохо - посмотрите на всё это с другой стороны.
18 апр 2012 0 комментариев

Чтв 14 Фев 2013 04:10:42
>>43424551
то то я и думаю, что как раз пару дней назад или около того все скатилось в полнейшее говно, осоьенно орленок

Чтв 14 Фев 2013 04:10:59
т сразу же заинтересовался молодым человеком.
Ну, как дела у ваших хозяев? иногда добродушно спрашивал он.
Или осведомлялся: дня не только на номинал, но и на накопившиеся проценты. Иначе говоря, это было постепенное накопление процентов. Людям, нуждавшимся в наличных деньгах, от этого толку было мало, ибо под залог таких [обязательствk банки выдавали не более семидесяти процентов их курсовой стоимости, продавались же они не по паритету, а по девяносто за сто. Конечно, их можно было покупать в расчете на будущее, но уж очень долго приходилось ждать. Окончательный выкуп этих [обязательствk опять таки сопровождался жульническими махинациями. Зная, что те или иные [обязательстваk находятся в руках [добрых знакомыхk, казначей опубликовывал сообщение, что такие то номера именно те, которые были ему известны, будут оплачены.
Более того, вся денежная система Соединенных Штатов тогда еще только начинала переходить от состояния полного хаоса к состоянию, отдаленно напоминавшему порядок. Банк Соединенных Штатов, основанный Николасом Бидлом, в 1841 году был окончательно ликвидирован. В 1846 году министерство финансов Соединенных Штатов организовало свою систему казначейств. И все же фиктивных банков существовало столько, что владелец небольшой меняльной конторы поневоле становился ходячим справочником платежеспособных и неплатежеспособных предприятий. Правда, мало помалу положение улучшалось, так как телеграф облегчил не только обмен биржевой котировкой между Нью Йорком, Бостоном и Филадельфией, но даже и связь между конторой местного биржевого маклера и фондовой биржей. Другими словами, в обиход начали входить частные телеграфные линии, действовавшие на коротком расстоянии. Взаимный обмен информацией стал более быстрым, доступным и совершенствовался день ото дня.
Железные дороги уже протянулись на юг, на восток, на север и на запад. Но еще не было автоматической регистрации курсов, не было телефона; в Нью Йорке совсем недавно додумались до расчетной палаты, в Филадельфии она еще не была учреждена. Ее заменяли рассыльные, метавшиеся между банками и биржевыми конторами; они же сводили балансы по банковским счетным книжкам, обменивали векселя и раз в неделю переправляли в банк золотую монету единственное средство для окончательного расчета по задолженности, так как твердой государственной валюты в те времена не существовало. На бирже, когда гонг возвещал о прекращении сделок на сегодняшний день, в середине зала точь в точь как в Лондоне собирались в кружок молодые люди, именовавшиеся [расчетными клеркамиk; они сверяли и подытоживали всевозможные покупки и продажи, аннулируя те из них, которые взаимно погашались в результате повторных сделок между фирмами. Заглядывая в счетные книги, они выкрикивали сделки, которые были произведены за день: [Делавэр и Мэрилендk продала компании [Бомонтk, [Делавэр и Мэрилендk продала компании [Тайk и т. д. Такой способ упрощал бухгалтерию фирм, ускоряя и оживляя сделки.
Место на фондовой бирже стоило две тысячи долларов. Согласно правилам, недавно введенным биржевым комитетом, сделки дозволялось заключать между десятью часами утра и тремя пополудни (раньше это делалось в любое время с утра до полуночи). Тот же комитет установил твердые ставки за услуги, оказываемые маклерами, вместо прежних бесцеремонных поборов. Нарушители подвергались суровым взысканиям. Иными словами, делалось все возможное для укрепления биржи, и Эдвард Тай, наравне с другими маклерами, возлагал большие надежды на будущее.

Чтв 14 Фев 2013 04:11:05
ладно, прощайте уебки :3


да, я один из админов мдк

Чтв 14 Фев 2013 04:11:20
К этому времени семейство Каупервуд уже обосновалось в своем новом, более поместительном и лучше обставленном жилище на Фронт стрит, возле самой реки. Дом был четырехэтажный, с фасадом длиной в двадцать пять футов, двора при нем не было. Здесь Каупервуды начали время от времени устраивать небольшие приемы для тех представителей различных отраслей коммерции, с которыми Генри Каупервуд встречался на своем пути, неукоснительно приближавшем его к посту главного кассира. Общество это не отличалось изысканностью, но в числе гостей бывали лица столь же преуспевшие, как и Каупервуд, хозяева небольших предприятий, связанных деловыми отношениями с его банком, торговцы мануфактурой, кожевенными товарами, хлебом и оптовики бакалейщики. У детей завелась своя компания. Миссис Каупервуд тоже изредка устраивала дневное чаепитие или вечер для своих знакомых по церковному приходу, и тогда Каупервуд пытался играть роль светского человека, обычно сводившуюся к тому, что он стоял с благодушно глуповатым видом и приветствовал гостей жены. Так как он умел сохранять серьезно торжественное выражение лица и выслушивать приветствия, не требовавшие пространных ответов, то эта церемония не особенно его обременяла. Иногда у Каупервудов пели, иногда немного танцевали; вскоре гости стали приходить запросто к обеду, чего прежде никогда не водилось.
И вот в первый же год своей жизни в новом доме Фрэнк познакомился с некоей миссис Сэмпл и увлекся ею. У ее мужа был большой обувной магазин на Честнат стрит, близ Третьей улицы, и он уже подумывал об открытии второго на той же Честнат стрит, чуть подальше.
Однажды вечером Сэмпл с женой нанесли визит Каупервудам. Мистер Сэмпл хотел побеседовать с хозяином дома о новом, только что зародившемся виде городского транспорта конной железной дороге. Опытная линия протяженностью в полторы мили, достроенная Северо Пенсильванской железнодорожной компанией, была только что сдана в эксплуатацию. Начинаясь на Уиллоу стрит, она шла вдоль Фронт стрит до Джермантаун роуд, а оттуда по разным улицам до места, известного под названием [Станция Кохоксинкk. Считалось, что этот способ передвижения постепенно вытеснит сотни омнибусов, которые курсировали по городу и сильно затрудняли пешеходное движение в его торговой части. Молодой Каупервуд с самого начала заинтересовался этим предприятием. Железнодорожное дело вообще занимало Фрэнка, эта же его разновидность в особенности. Конка вызывала оживленные споры, и Фрэнк вместе с другими любопытными отправился на нее взглянуть. Странного и непривычного вида вагон четырнадцать футов в длину, семь в ширину и приблизительно столько же в высоту, поставленный на маленькие железные колеса, предоставлял пассажирам несравненно больше удобств, чем омнибус. Альфред Сэмпл уже втихомолку помышлял о том, чтобы вложить деньги во вторую намечавшуюся линию, которая, по получении санкции городских властей, должна была пройти по Пятой и Шестой улицам.
Каупервуд старший прочил этому предприятию блестящую будущность, хотя не понимал еще, откуда возьмутся средства для его осуществления. Фрэнк, со своей стороны, считал, что компании Тай следовало бы взять на себя реализацию акций будущей линии Пятой и Шестой улиц, если город выдаст разрешение на таковую. Он слышал, что акционерное общество организовалось и уже готовит большой выпуск акций, которые будут пущены в продажу по пяти долларов за штуку при паритете в конечном итоге в сто долларов. Фрэнк очень сожалел, что у него недостаточно денег для покупки солидного пакета этих акций.
Меж тем Лилиан Сэмпл пленила Фрэнка и завладела его воображением. Трудно сказать, что влекло молодого Каупервуда к ней, ибо ни по темпераменту, ни по уму она не была ему ровней. Фрэнк уже приобрел некоторый опыт в отношениях с женщинами и по прежнему дружил с Марджори Стэффорд. Тем не менее Лилиан Сэмпл, хотя ни умом, ни красотой она не превосходила других и вдобавок была замужем, так что он не мог иметь серьезных намерений, больше всех волновала его. Ей было двадцать четыре года, а ему всего девятнадцать, но душой и телом она казалась такой же юной, как он. Высокая, чуть выше его, хотя он к этому времени уже достиг своего предельного роста (пять футов и десять с половиной дюймов), она все же была очень изящна. От нее веяло невозмутимым спокойствием, объяснявшимся скорее поверхностностью восприятия, нежели силой характера. У Лилиан были густые пышные волосы пепельного оттенка, бледное, узкое, почти восковое лицо, нежно розовые губы и прямой нос. Ее серые глаза в зависимости от освещения казались то голубыми, то совсем темными. Руки ее поражали тонкостью и красотой. Она не отличалась ни живостью, ни блеском ума, движения ее были медлительны и как то бессознательно пластичны. Каупервуда увлекла ее внешность. Она вполне соответствовала его тогдашним представлениям об идеале красоты. [Как она прелестна, думал он, как мила, и притом сколько в ней достоинстваk. Если бы он мог выбирать, то выбрал бы себе именно такую жену.
В своих суждениях о женщинах Каупервуд руководствовался больше чувством, чем разумом. Стремясь добиться богатства, престижа и влияния, он, конечно, придавал большое значение представительности женщины, ее положению в обществе и всему прочему. Но тем не менее некрасивые женщины никогда не привлекали его, красавицы же привлекали очень сильно. Он не раз слышал дома рассказы о самопожертвовании женщин, как, впрочем, и мужчин, слышал о женщинах труженицах, рабски преданных своим мужьям, или детям, или семье в целом, женщинах, которые в критические минуты всем поступались для родных или друзей, движимые чувством долга и добросердечием. Но эти истории почему то не трогали его. Он предпочитал считать всех, даже женщин, откровенно эгоистичными. Почему объяснить он не мог. Люди, не способные к самозащите и не умеющие найти выход из любого положения, казались ему глупыми или в лучшем случае несчастными. Как много говорилось вокруг о высокой нравственности, как превозносились добродетели и порядочность, как часто воздевались к небу руки в праведном ужасе перед теми, кто нарушил седьмую заповедь или хотя бы был заподозрен в нарушении таковой! Фрэнк не принимал таких разговоров всерьез. Он и сам уже не раз нарушал эту заповедь. То же самое делали и другие молодые люди. Правда, уличные женщины претили ему. В соприкосновении с ними было много низменного и гадкого. На первых порах ему нравился мишурный, вульгарный блеск [веселых домовk. В их роскоши был известный размах: красная плюшевая мебель, шикарные красные портьеры, безвкусные, зато оправленные в дорогие рамы картины и прежде всего сами обитательницы, здоровые и сильные или же чувственные и флегматичные, женщины, которые (по выражению его матери) [подстерегалиk мужчин. Выносливость их тела и похотливость души, способность с показной ласковостью и радушием принимать одного мужчину за другим все это вначале изумляло Фрэнка, но вскоре стало вызывать в нем отвращение. К тому же они были тупы. От них нельзя было услышать ни одного живого слова. И подумать только, ничего другого они делать не умели. Он мысленно рисовал себе их тоскливое пробуждение после угарных ночей, отвратительный осадок в душе, который лишь отчасти могли рассеять сон и жажда наживы. И Фрэнку, несмотря на его молодость, становилось грустно. Ему хотелось близости, в которой было бы больше интимного, утонченного, оригинального, личного.
И вот появилась Лилиан Сэмпл, всего лишь отдаленное подобие идеала. Тем не менее она облагородила его представление о женщине.

Чтв 14 Фев 2013 04:11:59
Молодого Каупервуда не допустили бы на биржу ни как маклера, ни как маклерского агента или помощника, если бы Тай, нуждавшийся в нем и уверенный, что такой человек будет ему полезен, не купил для него место. Две тысячи долларов, которые оно стоило, он записал как долг Фрэнка, после чего во всеуслышание объявил его своим компаньоном. Такое фиктивное товарищество противоречило правилам биржи, но маклеры нередко прибегали к нему. Младших компаньонов и подручных насмешливо называли [восьмушечникамиk и [двухдолларовыми маклерамиk, потому что они гнались за любым мелким заработком и готовы были покупать и продавать по чьему угодно поручению, отчитываясь, конечно, перед своей фирмой в произведенных операциях. Несмотря на свои выдающиеся способности, Фрэнк на первых порах тоже считался [восьмушечникомk и был отдан под начало мистеру Артуру Райверсу, полномочному представителю компании [Тайk на бирже.
Райверс был необыкновенно энергичный человек лет тридцати пяти, элегантный, хорошо сложенный, с чисто выбритым, жестким и словно точеным лицом, которое украшали коротко подстриженные черные усики и тонкие черные брови. Волосы его посередине разделялись аккуратным пробором. Подбородок чуть заметно раздваивался. Голос у Райверса был мягкий, манеры спокойные и сдержанные; он всегда и везде был одинаково корректен. Вначале Каупервуд недоумевал, зачем Райверсу, такому опытному дельцу, служить у мистера Тая, но впоследствии узнал, что Райверс участник в деле. Тай был организатор, он принимал клиентов в конторе, а Райверс представлял фирму на бирже и ведал внешними сношениями.
Вскоре Фрэнк убедился, что не стоит даже пытаться понять, почему акции то поднимаются, то падают. Это, конечно, определялось какими то общими причинами, как объяснил ему Тай, но учесть их было почти невозможно.
Любая причина может вызвать на бирже и [бумk, и панику, говорил Тай со своим своеобразным акцентом, будь то крах банка или только слух, что бабушка вашего двоюродного брата схватила насморк. Биржа совсем особый мир, Каупервуд. Никто на свете не сумеет вам его объяснить. Я видел, как вылетали в трубу акционерные общества, хотя даже самый опытный биржевик не мог бы сказать, по какой причине. Я видел также, как акции необъяснимо взлетали до небес. Ох, эти биржевые слухи! Сам дьявол не придумает ничего подобного. Обычно, если акции падают, значит, кто то выбрасывает их на биржу или же на рынке общая депрессия. Если акции поднимаются, значит, то ли конъюнктура благоприятна, то ли кто то скупает их. Это уж факт. Больше того Ну да пусть Райверс познакомит вас со всей подноготной. Об одном я должен вас предупредить: никогда не вводите меня в убыток. Это самый тяжкий грех, какой может совершить доверенный моей конторы.
При этих словах Тай улыбнулся любезно, но многозначительно.
Каупервуд понял, но к его сведениям это ничего не прибавило. Этот лукавый мир нравился ему и соответствовал его темпераменту.
Слухи, слухи, слухи неслись со всех сторон о широких планах строительства железных дорог и коночных линий, об освоении новых земель, о пересмотре правительством таможенных тарифов, о войне между Францией и Турцией, о голоде в России и в Ирландии и т. д. и т. п. Первый трансатлантический кабель еще не был проложен, новости из за границы доходили медленно и скудно. Тем не менее на биржевой арене подвизались крупнейшие финансисты, такие, как Сайрус Филд, Уильям Вандербильдт или Ф. Дрексель; они творили чудеса, и деятельность их, равно как и всевозможные слухи о ней, играла огромную роль в жизни биржи.
Фрэнк быстро овладел техникой дела. Он узнал, что того, кто покупал в чаянии повышения курса, называли [быкомk, если же этот маклер уже скупил большие партии определенных ценных бумаг, то про него говорили, что он [нагрузился до отказаk. Когда он начинал продавать, это значило, что он [реализуетk свой барыш, если же его маржа иссякала он [прогоралk. [Медведемk назывался биржевик, продававший акции, которых у него по большей части не было в наличии, с расчетом на их падение, чтобы тогда по дешевке закупить их и покрыть свои запродажные сделки. Покуда он продавал бумаги, не имея их, он считался [пустымk; если же он покупал акции, чтобы удовлетворить клиента и положить в карман прибыль или с целью избежать убытка от непредвиденного повышения курсов, то на биржевом жаргоне говорили, что он [покрываетсяk. Когда обнаруживалось, что он не может достать акций, чтобы вернуть их тем, у кого он их раньше занял для выполнения заказа, он оказывался [загнанным в уголk. Тогда ему приходилось покрывать свою задолженность по ценам, назначенным лицами, которым он и другие [пустыеk маклеры запродали ценности.
В первое время Фрэнка забавляли таинственный вид и выражение всезнайства, свойственные молодым маклерам. Они были так искренне и так нелепо подозрительны. Более опытные их коллеги, как правило, оставались непроницаемы. Они разыгрывали равнодушие и нерешительность, но сами, как хищные рыбы, высматривали соблазнительную добычу. Мгновение, и возможность упущена: кто то другой воспользовался ею. Каждый из них не выпускал из рук маленького блокнота. У каждого была своя манера подмигивать, своя характерная поза или жест, означавшие: [Идет. Я беруk. Иногда казалось, что они почти не подтверждают своих продаж или покупок, они ведь так хорошо знали друг друга. Но это только казалось. Когда на бирже почему либо царило оживление, там толпилось куда больше биржевиков и их агентов, чем в дни, когда биржа работала вяло и в делах наблюдался застой. Удар гонга в десять часов утра возвещал начало операций, и когда намечалось заметное повышение или понижение акций одной или нескольких компаний, там можно было наблюдать любопытную картину. Человек пятьдесят, а то и сто сразу кричали, размахивали руками, метались как угорелые из стороны в сторону, стараясь извлечь выгоду из предлагаемых или требуемых бумаг.
Даю пять восьмых за пятьсот штук [Пk и [Уk! выкликал маклер Райверс, Каупервуд или кто нибудь другой.
Пятьсот по три четверти! кричал в ответ агент, получивший указание продавать по этой цене или игравший на понижение, в надежде позднее купить нужные акции и выполнить полученный заказ да еще кое что подработать на разнице.
Если акций по этой цене на бирже было много, то покупатель, Райверс к примеру, стоял на своих [пяти восьмыхk. Заметив, однако, что спрос на интересующие его бумаги возрастает, он платил за них и [три четвертиk. Если профессиональные биржевики подозревали, что Райверс получил заказ на крупную партию тех или иных акций, они всячески старались забежать вперед и купить их до него хотя бы по [три четвертиk, в расчете затем продать их ему с небольшой наценкой. Эти профессионалы были, конечно, тонкими психологами. Их успех зависел от способности угадать, имеет ли тот или иной маклер, представляющий какого нибудь крупного дельца вроде Тая, достаточно большой заказ, чтобы воздействовать на рынок и дать им возможность [обернутьсяk, как они выражались, с барышом, прежде чем он кончит свои закупки. Так коршун настороженно выжидает случая вырвать добычу из когтей соперника

Чтв 14 Фев 2013 04:12:22
>>43424707
Ни пруфов. Нихуя!

Чтв 14 Фев 2013 04:12:34
>>43424707
насколько же мерзкое ебало, мы тебя еще и узнать должны были?

Чтв 14 Фев 2013 04:12:39
>>43424707

НЯША БЛЯДЬ ХУЕВ, ИЗ /soc/a выполз СУКА

Чтв 14 Фев 2013 04:13:19
Повторяем: трудно сказать, что он нашел в Лилиан Сэмпл. Может быть, красивое бледное личико так привлекало его, а может быть, ее равнодушие распаляло его задорную натуру. Он и сам не мог бы объяснить, почему он так настойчиво и страстно желал ее. Он не мог спокойно думать о Лилиан и почти никогда не говорил о ней. В семье знали, что он у нее бывает, но Каупервуды к этому времени уже научились уважать внутреннюю силу и ум Фрэнка. Он был приветлив, жизнерадостен, большей частью весел, не будучи болтлив, и вдобавок безусловно шел в гору. Все знали, что он уже научился делать деньги. Жалованья он получал пятьдесят долларов в неделю, и у него имелись все основания вскоре ожидать прибавки. Несколько земельных участков, купленных им три года назад в западной части Филадельфии, значительно поднялись в цене. Его вложения в конные линии умножились благодаря приобретенным им пакетам в пятьдесят, сто и сто пятьдесят акций вновь организовавшихся компаний; несмотря на трудное время, эти бумаги медленно, но верно повышались и, при первоначальной стоимости в пять долларов, расценивались теперь в десять, пятнадцать и двадцать пять, а со временем должны были дойти до паритета. В финансовых кругах Фрэнка любили, будущее рисовалось ему в радужных красках. По зрелом размышлении он решил, что профессиональным биржевым игроком он не будет. Теперь он уже подумывал об учетно вексельном деле, по его наблюдениям, выгодном и, при наличии капитала, лишенном каких бы то ни было элементов риска. Благодаря своей работе и связям отца Фрэнк встречался с множеством коммерсантов, банковских деятелей и оптовых торговцев. Он знал, что они охотно поручат ему свои дела или хотя бы часть дел. В конторах [Дрексель и K`k и [Кларк и K`k к нему относились очень благожелательно, а Джей Кук, восходящее банковское светило, был его другом.
Между тем Фрэнк продолжал навещать миссис Сэмпл, и чем чаще он бывал у нее, тем больше она ему нравилась. Нельзя сказать, чтобы они вели беседы блестящие и остроумные, но Фрэнк, когда хотел, мог быть приятен и занимателен. Он давал Лилиан такие разумные деловые советы, что даже ее родственники к ним прислушивались. Мало помалу он начал нравиться ей; внимательный, спокойный и положительный, Фрэнк с готовностью растолковывал Лилиан тот или иной деловой вопрос, пока ей все не становилось ясно. Она видела, что он следит за ее делами с не меньшим вниманием, чем если бы это были его собственные, и старается упрочить ее материальное благополучие.
Какой вы добрый, Фрэнк, однажды сказала она ему. Я вам бесконечно благодарна. Право, не знаю, что я стала бы делать без вас.
Она взглянула на его красивое лицо, с детской непосредственностью обращенное к ней.
Полноте, полноте! Мне это так приятно. Я пришел бы в отчаяние, если бы не мог быть вам полезен.
Его глаза не загорелись, но засветились каким то мягким, теплым светом. Миссис Сэмпл ощутила прилив нежности: как хорошо, когда можно опереться на такого человека.
Как бы то ни было, я вам от души благодарна. Вы очень добры ко мне. Приходите опять, в воскресенье или в любой другой вечер. Я буду дома.
Как раз в пору, когда Фрэнк так зачастил к миссис Сэмпл, на Кубе умер его дядя Сенека, оставив ему пятнадцать тысяч долларов. Вместе с этими деньгами в распоряжении Фрэнка теперь оказался капитал в двадцать пять тысяч долларов, и он уже точно знал, как им распорядиться. Вскоре после смерти мистера Сэмпла финансовый мир охватила паника, наглядно показавшая Фрэнку, сколь ненадежно маклерское дело. В промышленном мире наступила полнейшая депрессия. Свободные деньги стали редки, можно сказать, вовсе исчезли. Капитал, испуганный пошатнувшейся торговлей и общим денежным положением в стране, глубоко ушел в свои тайники в банки, подвалы, чулки и кубышки. Страна, казалось, летела в пропасть. Впереди уже маячила война с Югом или его отпадение. Нервная лихорадка охватила всю нацию. Люди выбрасывали на рынок все свои ценности, лишь бы раздобыть наличные деньги. Тай уволил из своей конторы троих служащих. Он старался экономить на чем только можно и пустил в оборот все личные сбережения, лишь бы спасти вложенный в бумаги капитал. Он заложил свой дом и земельные участки одним словом, все, что имел. Молодой Каупервуд неоднократно служил ему посредником и носил пакеты акций в разные банки с наказом получить под них сколько удастся.
Узнайте ка, не ссудит ли мне банк вашего отца пятнадцать тысяч вот под это, сказал он однажды Фрэнку, доставая толстую пачку акций [Филадельфия и Уилмингтонk.
Фрэнк помнил, что отец некогда называл их весьма солидными.
Вообще говоря, это очень хорошие бумаги, нерешительно произнес Каупервуд старший при виде акций. Вернее, они были бы хороши во всякое другое время. Но сейчас так трудно с наличными. Мы с величайшим напряжением расплачиваемся по нашим собственным обязательствам. Впрочем, я поговорю с мистером Кугелем (Кугель был председателем правления банка).
Последовал долгий разговор, долгое ожидание. Наконец старший Каупервуд вернулся и сообщил Фрэнку, что они вряд ли смогут провести эту операцию. Восемь процентов установившийся в это время дисконт слишком невыгодные условия, учитывая спрос на деньги. Мистер Кугель если и согласится, то разве что на онкольную ссуду из расчета десяти процентов. Фрэнк вернулся к своему доверителю, коммерческая душа которого возмутилась при этом сообщении.
Да скажите мне, черт возьми, негодуя воскликнул он, неужели во всем городе нет больше денег? Ведь это же разорение, такие проценты! Я не выдержу. Ну, ладно. Забирайте обратно эти акции и тащите мне деньги. Но это никуда не годится, никуда не годится!
Фрэнк снова отправился в банк.
Мистер Тай согласен на десять процентов, спокойно объявил он.
Таю был открыт кредит на пятнадцать тысяч долларов с правом немедленного его использования, и он тут же перечислил всю сумму в Джирардский национальный банк, чтобы заткнуть там [прорехуk. Так шли дела.
Меж тем молодой Каупервуд с интересом всматривался во все осложнявшееся финансовое положение страны. Проблема рабовладельчества, разговоры об отложении южных штатов, общий подъем или упадок благосостояния страны тревожили его лишь в той мере, в какой они непосредственно затрагивали его интересы. Он стремился стать настоящим финансистом, но теперь, ознакомившись с закулисной стороной биржевого дела, уже не был уверен в своем желании сделать карьеру биржевика. Биржевая игра при условиях, созданных этой паникой, сопряжена с чрезвычайным риском. Многие маклеры разорились. Фрэнк достаточно насмотрелся на их измученные лица, когда они врывались к мистеру Таю и просили его аннулировать те или иные их заявки. Даже дома они не чувствуют себя в безопасности, говорили они. Им грозит окончательная гибель, их жены и дети будут выброшены на улицу.
Эта паника, между прочим, только помогла Фрэнку уяснить себе, чем ему

Чтв 14 Фев 2013 04:14:05
ОП тужился-тужился, обосрался и съебал. Ай рорудо.

Чтв 14 Фев 2013 04:14:19
В погожий октябрьский день Фрэнк и Лилиан предстали перед алтарем Первой пресвитерианской церкви на Кэллоухил стрит, где пожелала венчаться невеста. Лилиан, к немалому удовлетворению Фрэнка, была прелестна в платье из белоснежных кружев с длинным шлейфом творении, стоившем кружевницам долгих месяцев труда. На церемонии присутствовали родители Фрэнка, миссис Дэвис вдова дяди Сенеки, братья и сестры Лилиан и несколько близких знакомых. Фрэнку и это общество казалось слишком многолюдным, но таково было желание Лилиан. Во время венчания Фрэнк стоял прямой и подтянутый, в строгом черном сюртуке, тоже по желанию невесты, но по окончании обряда быстро переоделся в элегантный дорожный костюм. Он устроил свои дела так, чтобы иметь возможность съездить на две недели в Нью Йорк и Бостон. Под вечер они сели в поезд, через пять часов доставивший их в Нью Йорк. Когда, после долгого притворства и деланного равнодушия на людях, они очутились наконец с глазу на глаз в номере отеля [Асторk, Фрэнк заключил ее в объятия.
Какое блаженство, что мы наконец одни! воскликнул он.
Лилиан отозвалась на его пыл с той дразнящей ласковой робостью, которая всегда так восхищала его; но теперь эта робость была окрашена желанием, сообщившимся ей от Фрэнка. Ему казалось, что он никогда не насытится ею, ее прекрасным лицом, изящными руками, ее нежным телом. Они без конца ворковали, нежничали, катались по городу, вкусно ели и наслаждались зрелищами. Фрэнку не терпелось побывать в финансовых центрах Нью Йорка и Бостона. Оба эти города привлекали его своей коммерческой солидностью. Осматривая первый, Фрэнк спрашивал себя, решится ли он когда нибудь расстаться с Филадельфией. Ведь теперь, думал он, его ждет там полное счастье с Лилиан, а впоследствии, быть может, и с целым выводком юных Каупервудов. Он будет работать не щадя сил и много зарабатывать. Со своим собственным капиталом и средствами жены, поступившими теперь в его распоряжение, он надеялся вскоре стать весьма состоятельным человеком.

Глава X

Обстановка, которой окружили себя молодые, возвратясь из свадебного путешествия, по изяществу значительно превосходила ту, в которой миссис Каупервуд жила в свою бытность миссис Сэмпл. Они решили временно поселиться в ее доме на Фронт стрит. Повинуясь овладевшему им в тот период тяготению ко всему утонченному, Фрэнк сразу же после помолвки стал возражать против стиля, вернее, [бесстильностиk мебели и убранства дома и просил позволения обставить их жилище в соответствии с его собственными понятиями об изяществе и красоте, понятиями, как то инстинктивно усвоенными им в период возмужания. Ему довелось видеть множество домов, обставленных с несравненно большим вкусом, чем дом его родителей. В те времена невозможно было пройти или проехать по улицам Филадельфии, не почувствовав всеобщей тяги к более культурному и красивому быту, не заразившись ею. Улицы застраивались великолепными и дорогостоящими домами. Широкое распространение получило садоводство. В моду входили цветники вдоль фасадов. В домах мистера Тая, мистера Ли, Артура Райверса и других знакомых внимание Фрэнка привлекали изысканные, дорогие вещи бронза, мрамор, портьеры, картины, часы, ковры.
Фрэнк решил, что ценой сравнительно небольших затрат он сможет превратить свое заурядное жилище в уютный и очаровательный дом. Так, например, куда более привлекательной можно было сделать столовую, где из обоих окон, выходивших на южную террасу, открывался вид на лужайку, поросшую кустарником и деревьями, которая тянулась до самого забора, отделявшего владения мистера Сэмпла от участка соседа. Остроконечный серый частокол следует снести и заменить живой изгородью. В стене, разделяющей столовую и гостиную, надо сделать проем и завесить его красивой портьерой, а взамен двух продолговатых окошек устроить так называемый фонарь, откуда из двустворчатых окон с ромбовидными стеклами в свинцовых переплетах можно будет любоваться лужайкой. Всю ветхую мебель, собранную бог весть откуда, частью унаследованную от семьи Сэмпл, частью от семьи Уиггин, частью же благоприобретенную, выкинуть вон или продать и взамен купить новую. Фрэнк недавно познакомился с молодым, только что сошедшим со студенческой скамьи архитектором, неким Элсуортом; они сразу почувствовали живой интерес и необъяснимое тяготение друг к другу. Уилтон Элсуорт был вдумчивым, спокойным, утонченным человеком, артистической натурой в подлинном смысле слова. Разговорившись о доме, строившемся на Честнат стрит, Элсуорт назвал его ужасным, они перешли к обсуждению искусства вообще, вернее, отсутствия такового в Америке. Фрэнку тотчас же подумалось, что Элсуорт лучше всякого другого сумеет осуществить его замыслы относительно переустройства дома. Когда он сказал об этом Лилиан, она беспрекословно согласилась, так же как соглашалась со всеми планами мужа насчет перемен в их жилище.
После отъезда Каупервудов в свадебное путешествие Элсуорт приступил к работе исходя из сметы в три тысячи долларов, которая предусматривала и новую обстановку. Закончена работа была лишь через три недели после их возвращения, но зато дом стал почти неузнаваемым. Фонарь, согласно замыслу Фрэнка, как бы висел над зеленью лужайки, а окна его с ромбовидными стеклами в свинцовых переплетах были снабжены бронзовыми петлями. Гостиная теперь отделялась от столовой раздвижными дверями, которые предполагалось еще украсить шелковым занавесом с изображением крестьянской свадьбы в Нормандии. Столовая была обставлена старинной английской дубовой мебелью, а гостиная и спальни американской имитацией чиппендейла и шератона. Несколько скромных акварелей украшали стены, там и сям стояли бронзовые статуэтки работы Хосмера и Пауэрса. Хорошим украшением служили также мраморная Венера Поттера (ныне совсем забытого скульптора) и еще несколько вещей, впрочем, второсортных. Миссис Каупервуд была несколько смущена наготой Венеры это придавало дому дух европейской фривольности, не принятой в Америке, но промолчала: как никак такое украшение радовало глаз, да кроме того, она не считала себя знатоком по этой части, Фрэнк куда лучше разбирается во всем этом. Когда наняты были слуги горничная и лакей, Каупервуды стали устраивать небольшие приемы.
Всякий, кто помнит первые годы своей супружеской жизни, поймет те едва уловимые перемены, которые произошли во Фрэнке после брака, ибо любой человек, связавший себя узами Гименея, в какой то мере подпадает под влияние своего домашнего окружения. Судя по некоторым чертам его характера, можно было предположить, что ему назначено судьбой стать образцом добропорядочного, почтенного гражданина. Фрэнк, казалось, был очень увлечен семейной жизнью. С великой радостью возвращался он по вечерам к жене отдохнуть от сутолоки, уличного шума и вечной спешки деловых кварталов. Дома он тотчас же проникался ощущением своего материального и физического благоденствия. Стол, накрытый к обеду, зажженные свечи (идея Фрэнка), Лилиан в ниспадающем до полу платье из голубого или зеленого шелка ему очень нравились на ней эти цвета, большой камин с пылающими в нем толстыми поленьями и вновь Лилиан, прильнувшая к нему, все это держало в плену его еще не созревшее воображение. Книги, как мы уже говорили, не интересовали Фрэнка, но жизнь, картины, деревья, физическая близость любимой женщины властвовали над ним, несмотря на уже захватывавшие его сложные финансовые комбинации. Богатой, радостной, полной жизни вот чего он жаждал всем своим существом.

Чтв 14 Фев 2013 04:14:45
>>43424733
Охуеть, как раз сейчас читаю.

Чтв 14 Фев 2013 04:14:49
>>43424049
>VIPE
Олдфаг!

Чтв 14 Фев 2013 04:15:17
Одним из его самых ранних и наиболее искренних увлечений была живопись. Он горячо любил природу, но, сам не зная почему, считал, что лучше всего она познается в изображении художника, так же как через других лучше уясняется смысл законов и политических событий. Лилиан была к живописи более чем равнодушна, но сопровождала мужа по всем выставкам, не переставая втихомолку думать, что Фрэнк все таки человек не без странностей. Любя ее, он пытался пробудить в ней интерес к интеллектуальным наслаждениям, но миссис Каупервуд, хотя и притворялась, будто живопись ее занимает, на самом деле была к ней слепа и безразлична: видимо, эта область оставалась для нее просто недоступной.
Дети отнимали большую часть ее времени. Каупервуда, однако, это нисколько не огорчало. Он находил восхитительной и в высшей степени достойной такую материнскую привязанность. Вместе с тем ему нравились в Лилиан ее флегматичность, блуждающая улыбка и даже ее безразличие ко всему на свете, временами, впрочем, напускное, объяснявшееся в первую очередь ее умиротворением и обеспеченностью. Какими разными людьми они были! Свое второе замужество она восприняла точно так же, как и первое, для нее это было серьезное событие, исключавшее всякую возможность каких бы то ни было колебаний в мыслях и чувствах. Что же касается Фрэнка, то он вращался в шумном мире, который, по крайней мере в финансовом отношении, весь состоял из перемен, внезапных и поразительных превратностей. Фрэнк начал временами присматриваться к жене не слишком критически, ибо он любил ее, но стараясь правильно оценить ее сущность. Он знал Лилиан уже больше пяти лет. Но что, собственно, он знал о ней? Юношеский пыл в первые годы их совместной жизни заставлял его на многое закрывать глаза, но теперь, когда она уже безраздельно принадлежала ему
В эту пору медленно надвигалась и наконец была объявлена война между Севером и Югом, вызвавшая такое возбуждение умов, что все, казалось, были поглощены только ею одной. Вначале творилось нечто невообразимое. Затем начались митинги, многолюдные и бурные; уличные беспорядки; инцидент с останками Джона Брауна; прибытие Линкольна, этого великого народного трибуна, в Филадельфию, проездом из Спрингфилда (штат Иллинойс) в Вашингтон, где он должен был принести присягу и вступить на пост президента; битва при Булл Рэне; битва при Виксберге; битва при Геттисберге и так далее, и так далее. Каупервуд был в это время двадцатипятилетним молодым человеком, хладнокровным и целеустремленным; он считал, что пропаганда против рабства с точки зрения человеческой может быть и вполне обоснованна, даже несомненно так, но для коммерции крайне опасна. Он желал победы Северу, но знал, что и ему и другим финансистам может прийтись очень туго. Сам он не имел охоты воевать нелепое занятие для человека с ярко выраженной индивидуальностью. Пусть воюют другие, на свете достаточно бедняков, простаков и недоумков, готовых подставить свою грудь под пули: они только и годятся на то, чтобы ими командовали и посылали их на смерть. Что касается его, то свою жизнь он считал священной и целиком принадлежащей семье и деловым интересам. Он помнил, как однажды, в час, когда рабочие идут домой с работы, по одной из улочек лихо промаршировал небольшой отряд вербовщиков в синих мундирах. Барабанный бой, развевающееся знамя Соединенных Штатов все это, конечно, преследовало одну цель: потрясти душу доселе безразличного или колеблющегося гражданина, наэлектризовать его так, чтобы он утратил чувство меры и самосохранения и, памятуя лишь о том, что он нужен стране, позабыл все жену, стариков, дом и детей и присоединился бы к отряду. Фрэнк увидел, как один рабочий, который шел, слегка помахивая обеденным котелком, и, по видимому, отнюдь не помышлял о таком финале своего трудового дня, вдруг остановился и начал прислушиваться к топоту приближавшегося отряда, а когда солдаты поравнялись с ним, помедлил немного, проводил их ряды нерешительным и недоуменным взглядом и вдруг, пристроясь к хвосту, с торжественным выражением на лице зашагал к вербовочному пункту. [Что увлекло этого рабочего? спрашивал себя Фрэнк. Почему он так легко покорился чужой воле? Ведь он не собирался идти на войнуk. На его лице еще были следы масла и копоти; это был молодой человек лет двадцати пяти, по виду литейщик или слесарь. Фрэнк смотрел вслед маленькому отряду до тех пор, пока тот не скрылся за углом улочки.
Как странно это внезапное пробуждение воинственного духа! Фрэнку казалось, что люди ничего слышать не хотели, кроме барабанов и труб, ничего не хотели видеть, кроме тысяч солдат, следовавших на фронт с холодной сталью ружей на плечах, ничем другим не интересовались, кроме войны и военных новостей. Несомненно, это было волнующее чувство, даже величественное, но невыгодное для тех, кто его испытывал. Оно звало к самопожертвованию, а Фрэнк этого не понимал. Если он пойдет на войну, его могут убить, а тогда что пользы от его возвышенных чувств? Нет, лучше он будет наживать деньги и заниматься делами политическими, общественными, финансовыми. Бедный глупец, последовавший за вербовочным отрядом, нет, не глупец, он не станет его так называть! Просто растерявшийся бедняга рабочий да сжалится над ним небо! Да сжалится небо над ними всеми! Воистину они не ведают, что творят!
Однажды ему довелось видеть Линкольна этот неуклюже ступавший, долговязый, костлявый, с виду простоватый человек произвел на Фрэнка неизгладимое впечатление. Стояло холодное и ненастное февральское утро; великий президент военной эпохи только что закончил свое торжественное обращение к народу, в котором он говорил, что связующие узы между штатами могут быть натянуты до предела, но порваны они не должны быть. Когда он выходил из Дворца независимости, прославленного здания, где зародилась американская свобода, его лицо было грустным и задумчиво спокойным. Каупервуд не спускал глаз с президента, покуда тот выходил из подъезда, окруженный штабными офицерами, представителями местной власти, сыщиками и любопытной, сочувственно настроенной толпой. Внимательно вглядываясь в необычные, грубо высеченные черты Линкольна, он проникался сознанием удивительной чистоты и внутреннего величия этой личности.
[Вот настоящий человек! говорил себе Фрэнк. Какая необыкновенная натура!k Каждый жест президента поражал его. Глядя, как Линкольн садится в экипаж, он думал: [Так вот он, этот сокрушитель устоев, этот бывший провинциальный адвокат! Ну что ж, в критические дни судьба избрала достойнейшегоk.

Чтв 14 Фев 2013 04:15:41
ВБЫДЛЕ/olober

сам палил свой контактик же>>43424707

Чтв 14 Фев 2013 04:15:40
Во время войны и после того, как стало очевидным, что это война затяжная, Каупервуду представилась возможность проявить свои способности финансиста в действительно крупном деле. Вся страна, штат, город испытывали в этот период острую нужду в деньгах. В июле 1861 года конгресс утвердил выпуск внутреннего займа на пятьдесят миллионов долларов в виде облигаций, подлежащих погашению в течение двадцати лет и приносящих держателям до семи процентов годовых; штат, в свою очередь, приблизительно на тех же условиях санкционировал выпуск займа на три миллиона. Реализацию первого займа производили бостонские, нью йоркские и филадельфийские финансисты, второго только филадельфийские. Каупервуд не принимал в этом участия. Он был еще недостаточно известен. В газетах он читал о заседаниях, на которых финансовые заправилы, знакомые ему лично или только по имени, [обсуждали наиболее целесообразные мероприятия по оказанию помощи стране или штатуk. Фрэнка они не приглашали. Меж тем он всей душой жаждал быть среди них. Он уже понял в то время, что для успеха дела часто бывает достаточно одного слова богатого человека, не надо ни денег, ни гарантий, ни конкретного обеспечения ничего, только его слово. Если ходили слухи, что за кулисами какого нибудь дела скрываются [Дрексель и K`k, [Джей Кук и K`k или [Гульд и Фискk, оно уже считалось надежным! Джей Кук, молодой филадельфиец, провел замечательную операцию: он взял на себя, в компании с Дрекселем, реализацию выпущенного штатом займа и распродал его по номиналу. По общему мнению, заем мог быть распространен лишь по цене девяносто долларов за сто. Кук с этим мнением не согласился. Он считал, что гордость за свой штат и патриотизм граждан помогут реализации займа среди мелких банков и частных лиц, так что сумма подписки перекроет, возможно, даже с избытком, сумму выпуска. Дальнейшие события подтвердили правильность расчетов Кука, и это упрочило его деловую репутацию. Каупервуду очень хотелось сделать что либо подобное, но он был достаточно практичен, чтобы не испытывать зависти к Куку, он всегда исходил из фактов и реальных возможностей.
Его время пришло через полгода, когда выяснилось, что Пенсильвании понадобится куда больше денег. Солдат, выставленных штатом по разверстке, нужно было обмундировать и содержать. Кроме того, необходимо было провести ряд оборонных мероприятий и вдобавок еще пополнить казну. Законодательное собрание после долгих обсуждений наконец разрешило выпуск внутреннего займа на сумму в двадцать три миллиона долларов. В финансовых кругах оживленно обсуждался вопрос о том, кому будет поручена реализация займа, в первую очередь называли компании Дрекселя и Джея Кука.
Каупервуд много думал над этим. Если бы ему добиться полномочий на реализацию части этого огромного займа едва ли он в состоянии был бы взять его на себя целиком, у него еще не было достаточных связей, он значительно повысил бы свою репутацию биржевого маклера и в то же время у него очистилось бы немало денег. Какую же сумму он может взять на себя? Вот в чем вопрос. Кто станет приобретать у него облигации? Отцовский банк? Весьма вероятно. [Уотермен и K`k? На небольшую сумму! Судья Китчен? Незначительную часть! Компания [Милс Дэвидk? Да! Он стал перебирать в памяти предприятия и частных лиц, которые по тем или иным соображениям из побуждений личной дружбы, в силу покладистого характера, признательности за услуги в прошлом и так далее подписались бы через него на какое то количество этих семипроцентных облигаций. Фрэнк подытожил свои возможности и обнаружил, что после некоторой предварительной [обработкиk он, по всей вероятности, мог бы разместить облигаций на один миллион долларов, если бы влиятельные политические деятели Филадельфии поспособствовали предоставлению ему этой доли займа.
Наибольшие надежды Фрэнк возлагал на некоего Эдварда Мэлию Батлера, у которого были не бросающиеся в глаза, но весьма солидные связи в политическом мире. Батлер был подрядчиком, производившим работы по прокладке канализационных труб и водопроводов, по сооружению фундаментов, мощению улиц и т. д. В давно прошедшие дни, задолго до того как Каупервуд познакомился с ним, Батлер на свой страх и риск брал подряды на вывоз мусора. Город в то время еще не знал систематизированной уборки улиц, тем более на окраинах и в некоторых старых, населенных беднотой районах. Эдвард Батлер, тогда молодой бедняк ирландец, начал с того, что бесплатно сгребал и убирал отбросы, которые шли на корм его свиньям и скоту. Позднее он обнаружил, что есть люди, готовые кое что платить за эти услуги. А еще позднее один местный деятель, член муниципалитета и приятель Батлера оба они были католиками, взглянул на все это дело с совсем новой точки зрения. Отчего бы не назначить Батлера официальным подрядчиком по уборке мусора? Муниципалитет может выделить для этой цели ежегодные ассигнования. Батлеру будет дана возможность нанять несколько дюжин мусорных фургонов. Более того, никаких других мусорщиков в городе не останется. Сейчас они, конечно, существуют, но официальный договор между Батлером и муниципалитетом положит конец всякой конкуренции. Частью прибыли от этого весьма выгодного дела придется поступиться, чтобы ублажить и успокоить тех, кого обошли подрядом. Во время выборов надо будет ссужать деньгами некоторые организации и отдельных лиц, но это не беда, речь идет о небольших суммах. Итак, Батлер и член муниципалитета Патрик Гевин Комисский вступили в деловое соглашение (последний, конечно, тайно). Батлер больше уже не разъезжал сам с мусорным фургоном. Он нанял жившего по соседству расторопного ирландского парня, по имени Джимми Шихен, и тот сделался его помощником, управляющим, конюхом, бухгалтером словом, решительно всем. Вскоре Батлер стал зарабатывать от четырех до пяти тысяч в год раньше он с трудом выгонял две тысячи, переехал в кирпичный дом на южной окраине города и отдал детей в школу. Миссис Батлер бросила варить мыло и разводить свиней. Начиная с этого времени фортуна была неизменно благосклонна к Эдварду Батлеру.
Раньше он не умел ни читать, ни писать, но теперь, конечно, выучился грамоте. Из бесед с мистером Комисским он выяснил, что существуют и другие формы подрядов например, на прокладку канализационных, водопроводных и газовых магистралей, мощение улиц и так далее. Кому же и взяться за них, как не Эдварду Батлеру? Он знаком со многими членами муниципалитета. Он встречался с ними в задних комнатках пивных, на пикниках, устраиваемых заправилами города в субботние и воскресные дни, на предвыборных совещаниях и заседаниях, ибо, вкушая от щедрот города, должен был помогать ему не только деньгами, но и советом. Любопытно, что Батлер вскоре обнаружил незаурядную политическую прозорливость. Ему достаточно было взглянуть на человека, чтобы сказать, пойдет ли тот в гору. Многие из его бухгалтеров, управляющих и табельщиков сделались членами муниципалитета или законодательного собрания. Кандидатуры, которые он выдвигал на выборах, обычно проходили с успехом. Сначала он приобрел влияние в районе, где баллотировался в муниципалитет его ставленник, затем в своем избирательном участке, потом на городских собраниях своей партии, конечно, вигов, и, наконец, его стали считать главой самостоятельной политической организации.
Какие то таинственные силы работали на него в муниципалитете. Ему доставались крупные подряды, он участвовал во всех торгах. О мусороуборочных работах он и думать забыл. Старший сын мистера Батлера, Оуэн, был членом законодательного собрания и компаньоном отца. Второй сын, Кэлем, служил в отделе городского водоснабжения и тоже участвовал в делах отца. Старшая дочь, пятнадцатилетняя Эйлин, еще училась в монастырском пансионе Святой Агаты, в Джермантауне. Другая, тринадцатилетняя Нора, самая младшая в семье, была определена в частную школу, находившуюся в ведении католических монахинь. Семья Батлеров переехала из южной части Филадельфии на Джирард авеню, поближе к аристократическому кварталу; там уже зарождалась интенсивная [светскаяk жизнь. Батлеры не принадлежали к избранному кругу, но у главы семьи, пятидесятипятилетнего подрядчика, [стоившегоk почти что полмиллиона, нашлось много друзей в мире политическом и финансовом

Чтв 14 Фев 2013 04:16:21
Я буду счастлив сотрудничать с вами, мистер Батлер, любым угодным вам образом, произнес Каупервуд. Я не скажу, что у меня уже сейчас большое дело, это еще только первые шаги. Но связи у меня хорошие. Я приобрел собственное место на нью йоркской и филадельфийской биржах. Те, кому приходилось иметь со мной дело, по моему, всегда оставались довольны результатами.
О вашей работе мне кое что уже известно, повторил Батлер.
Очень хорошо. Когда я вам понадоблюсь, вы, может быть, зайдете в мою контору или напишете мне, и я приду к вам. Я сообщу вам свой секретный код, так что все вами написанное останется в строжайшей тайне.
Ладно, ладно! Сейчас мы больше не будем об этом говорить. Скоро мы вновь встретимся, и тогда в моем банке вам будет открыт кредит на определенную сумму.
Он встал и взглянул в окно. Каупервуд тоже поднялся.
Кажется, отличная погода сегодня?
Прекрасная!
Ну, я уверен, что со временем мы с вами сойдемся ближе.
Он протянул Каупервуду руку.
Я тоже надеюсь.
Каупервуд направился к выходу, и Батлер проводил его до парадной двери. В эту самую минуту с улицы вбежала молодая, румяная, голубоглазая девушка в ярко красной пелерине с капюшоном, накинутым на рыжевато золотистые волосы.
Ах, папа, я чуть тебя с ног не сбила!
Она улыбнулась отцу, а заодно и Каупервуду, сияющей, лучезарной и беззаботной улыбкой. Зубы у нее были блестящие и мелкие, а губы как пунцовый бутон.
Ты сегодня рано вернулась. Я полагал, что ты ушла на весь день.
Я так и хотела, а потом передумала.
Она прошла дальше, размахивая руками.
Итак, продолжал Батлер, когда она скрылась, подождем денек другой. До свидания!
До свидания!
Каупервуд спускался по лестнице, радуясь открывавшимся перед ним перспективам финансовой деятельности, и вдруг в его воображении возникла только что виденная им румяная девушка живое воплощение юности. Какая она яркая, здоровая, жизнерадостная! В ее голосе звучала вся свежесть и бодрая сила пятнадцати или шестнадцати лет. Жизнь била в ней ключом. Лакомый кусочек, который со временем достанется какому нибудь молодому человеку, и вдобавок ее отец еще обогатит его или по меньшей мере посодействует его обогащению.

Глава XII

К Эдварду Мэлии Батлеру и обратился Каупервуд почти два года спустя, когда подумал, что он мог бы достигнуть весьма влиятельного положения, если бы ему поручили распространить часть выпущенного займа. Возможно, Батлер и сам заинтересуется приобретением пакета облигаций, а не то просто поможет ему, Фрэнку, разместить их. К этому времени Батлер уже проникся искренней симпатией к Каупервуду и в книгах последнего значился крупным держателем ценных бумаг. Каупервуду тоже нравился этот плотный, внушительный ирландец. Нравилась ему и вся история жизни Батлера. Он познакомился с его женой, очень полной и флегматичной ирландкой. Она была весьма неглупа, терпеть не могла ничего показного и до сих пор еще любила заходить на кухню и лично руководить стряпней. Фрэнк был уже знаком и с сыновьями Батлера Оуэном и Кэлемом, и с дочерьми Норой и Эйлин. Эйлин и была та самая девушка, с которой он столкнулся на лестнице во время первого своего визита к Батлеру позапрошлой зимой.
Когда Каупервуд вошел в своеобразный кабинет контору Батлера, там уютно пылал камин. Близилась весна, но вечера были еще холодные. Батлер предложил гостю поудобнее устроиться в глубоком кожаном кресле возле огня и приготовился его слушать.
Н да, это не такая легкая штука! произнес он, когда Каупервуд замолчал. Вы ведь лучше меня разбираетесь в этих вещах. Как вам известно, я не финансист. И он улыбнулся, словно оправдываясь.
Я знаю только, что это вопрос влияния и протекции, продолжал Каупервуд. [Дрексель и K`k и [Кук и K`k имеют связи в Гаррисберге. У них там есть свои люди, стоящие на страже их интересов. С главным прокурором и казначеем штата они в самых приятельских отношениях. Если я предложу свои услуги и даже докажу, что могу взять на себя размещение займа, мне это дело все равно не поручат. Так бывало уже не раз. Я должен заручиться поддержкой друзей, их влиянием. Вы же знаете, как устраиваются такие дела.
Они устраиваются довольно легко, сказал Батлер, когда знаешь наверняка, к кому следует обратиться. Возьмем, к примеру, Джимми Оливера он должен быть более или менее в курсе дела.
Джимми Оливер был тогда окружным прокурором и время от времени давал Батлеру ценные советы. По счастливой случайности он состоял еще и в дружбе с казначеем штата.
На какую же часть займа вы метите?
На пять миллионов.
Пять миллионов! Батлер выпрямился в своем кресле. Да что вы, голубчик? Это ведь огромные деньги! Где же вы разместите такое количество облигаций?
Я подам заявку на пять миллионов, мягко успокоил его Каупервуд, а получить хочу только миллион, но такая заявка подымет мой престиж, а престиж тоже котируется на рынке.
Батлер, облегченно вздохнув, откинулся на спинку кресла.
Пять миллионов! Престиж! А хотите вы только один миллион? Ну что ж, тогда дело другое! Мыслишка то, по правде сказать, неплохая. Такую сумму мы, пожалуй, сумеем раздобыть.
Он потер ладонью подбородок и уставился на огонь.
Уходя в этот вечер от Батлера, Каупервуд не сомневался, что тот его не обманет и пустит в ход всю свою машину. Посему он ничуть не удивился и прекрасно понял, что это означает, когда несколько дней спустя его представили городскому казначею Джулиану Боуду, который, в свою очередь, обещал познакомить его с казначеем штата Ван Нострендом и позаботиться о том, чтобы ходатайство Каупервуда было рассмотрено.
Вы, конечно, знаете, сказал он Каупервуду в присутствии Батлера, в чьем доме и происходило это свидание, что банковская клика очень могущественна. Вам известно, кто ее возглавляет. Они не желают, чтобы в дело с выпуском займа совались посторонние. У меня был разговор с Тэренсом Рэлихеном, их представителем там, наверху (он подразумевал столицу штата Гаррисберг), который заявил, что они не потерпят никакого вмешательства в это дело с займом. Вы можете нажить себе немало неприятностей здесь, в Филадельфии, если добьетесь своего, это ведь очень могущественные люди. А вы уже представляете себе, где вы разместите заем?
Да, представляю, отвечал Каупервуд.
Ну что ж, по моему, самое лучшее теперь держать язык за зубами. Подавайте заявку и дело с концом. Ван Ностренд, с согласия губернатора, утвердит ее. С губернатором же, я думаю, мы сумеем столковаться. А когда вы добьетесь утверждения, с вами, вероятно, пожелают иметь крупный разговор, но это уж ваша забота.
Каупервуд улыбнулся своей непроницаемой улыбкой. Сколько всяких ходов и выходов в этом финансовом мире! Целый лабиринт подземных течений! Немного прозорливости, немного сметки, немного удачи время и случай, вот что по большей части решает дело. Взять хотя бы его самого: стоило ему ощутить честолюбивое желание сделать карьеру, только желание, ничего больше, и вот у него уже установлена связь с казначеем штата и с губернатором. Они будут самолично разбирать его дело, потому что он этого потребовал. Другие дельцы, повлиятельнее его, имели точно такое же право на долю в займе, но они не сумели этим правом воспользоваться. Смелость, инициатива, предприимчивость как много они значат, да еще везение вдобавок.
Уходя, Фрэнк думал о том, как удивятся [Кук и K`k, [Дрексель и K`k, узнав, что он выступил в качестве их конкурента. Дома он поднялся на второй этаж, в маленькую комнату рядом со спальней, которую он приспособил под кабинет, там стояли письменный стол, несгораемый шкаф и кожаное кресло, и стал проверять свои ресурсы. Ему нужно было многое обдумать и взвесить. Он снова пересмотрел список лиц, с которыми уже договорился и на чью подписку мог смело рассчитывать. Проблема размещения облигаций на миллион долларов его не беспокоила; по его расчетам, он должен был заработать два процента с общей суммы, то есть двадцать тысяч долларов. Если дело выгорит, он решил купить особняк на Джирард авеню, неподалеку от Батлеров, а может быть, еще лучше приобрести участок и начать строиться. Деньги на постройку он раздобудет, заложив участок и дом. У отца дела идут весьма недурно. Возможно, и он захочет строиться рядом; тогда они будут жить бок о бок

Чтв 14 Фев 2013 04:16:22
>>43424050
>VIPE
В словарь загляни, быдло

Чтв 14 Фев 2013 04:17:05
Фрэнк вместе с молодым Элсуортом незамедлительно принялся за разработку проекта своего нового дома. Будет построено нечто исключительное, заявил он жене. Теперь им придется устраивать большие приемы. Фронт стрит для них уже слишком тихая улица. Фрэнк дал объявление о продаже старого дома, посоветовался с отцом и выяснил, что и тот не прочь переехать. Успех сына благоприятно отозвался и на карьере отца. Директора банка день ото дня становились с ним любезнее. В следующем году председатель правления банка Кугель собирался выйти в отставку. Старого Каупервуда, благодаря блестящей финансовой операции, проведенной его сыном, а также долголетней службе, прочили на этот пост. Фрэнк делал крупные займы в его банке, а следовательно, был и крупным вкладчиком. Весьма положительно оценивалась и его деловая связь с Эдвардом Батлером. Фрэнк снабжал заправил банка сведениями, которых без него они не могли бы добыть. Городской казначей и казначей штата стали интересоваться этим банком. Каупервуду старшему уже мерещился двадцатитысячный оклад председателя правления, и в значительной мере он был обязан этим сыну. Отношения между обеими семьями теперь не оставляли желать ничего лучшего. Анна (ей уже исполнился двадцать один год), Эдвард и Джозеф часто проводили вечера в доме брата. Лилиан почти ежедневно навещала его мать. Каупервуды оживленно обменивались семейными новостями, и наконец решено было строиться рядом. Каупервуд старший купил участок в пятьдесят футов рядом с тридцатифутовым участком сына, и они вместе приступили к постройке двух красивых и удобных домов, которые должны были соединиться между собой галереей, так называемой перголой, открытой летом и застекленной зимой.
Для облицовки фасада был выбран зеленый гранит, широко распространенный в Филадельфии, но мистер Элсуорт обещал придать этому камню вид, особенно приятный для глаза. Каупервуд старший решил, что может позволить себе истратить на постройку семьдесят пять тысяч долларов (его состояние уже оценивалось в двести пятьдесят тысяч), а Фрэнк собирался рискнуть пятьюдесятью тысячами, получив эту сумму по закладной. В то же время он намеревался перевести свою контору в отдельное здание, на той же Третьей улице, но южнее. Ему стало известно, что там продается дом с фасадом в двадцать пять футов длиной, правда, старый, но если облицевать его темным камнем, то он приобретет весьма внушительный вид. Мысленному взору Фрэнка уже рисовалось красивое здание с огромным зеркальным окном, сквозь которое видна деревянная обшивка внутренних стен, а на дверях или сбоку от них бронзовыми буквами значится: [Каупервуд и K`k. Смутно, но уже различимо, подобно розоватому облачку на горизонте, виделось ему его будущее. Он будет богат, очень, очень богат!

Глава XIII

В то время как Каупервуд неуклонно продвигался вперед по пути жизненных успехов, великая война против восставшего Юга близилась к концу. Стоял октябрь 1864 года. Взятие Мобила и [битва в лесных дебряхk были еще свежи в памяти всех. Грант стоял уже на подступах к Питерсбергу, а доблестный генерал южан Ли предпринимал последние блестящие и безнадежные попытки спасти положение, используя все свои способности стратега и воина. Иногда, например, в ту томительно долгую пору, когда вся страна ждала падения Виксберга или победоносного наступления армии, стоявшей на реке Потомак, а Ли меж тем вторгся в Пенсильванию, акции стремительно понижались в цене и рынок приходил в состояние крайнего упадка. В такие минуты Каупервуд призывал на помощь всю свою изворотливость; ему приходилось каждое мгновение быть начеку, чтобы все нажитое им не пошло прахом из за каких нибудь непредвиденных и пагубных вестей.
Личное его отношение к войне независимо от его патриотических чувств, требовавших сохранения целостности Союза, сводилось к мнению, что это разрушительное и дорогостоящее предприятие. Он не был настолько чужд национальной гордости, чтобы не сознавать, что Соединенными Штатами, которые теперь раскинулись от Атлантического океана до Тихого и от снегов Канады до Мексиканского залива, нельзя не дорожить. Родившись в 1837 году, Каупервуд был свидетелем того, как страна добивалась территориальной целостности (если не считать Аляски). В дни его юности США обогатились купленной у испанцев Флоридой: Мексика, после несправедливой войны, уступила в 1848 году Техас и территорию к западу от него. Уладились наконец пограничные споры между Англией и Соединенными Штатами на далеком северо западе. Человек с широкими взглядами на социальные и финансовые вопросы не мог не понимать всего значения этих фактов. Во всяком случае, они внушали Каупервуду сознание неограниченных коммерческих возможностей, таившихся в таком обширном государстве. Он не принадлежал к разряду финансовых авантюристов или прожектеров, усматривавших источники беспредельной наживы в каждом неисследованном ручье, в каждой пяди прерии; но уже сами размеры страны говорили о гигантских возможностях, которые, как надеялся Фрэнк, можно будет оградить от каких бы то ни было посягательств. Территория, простирающаяся от океана до океана, таила в себе потенциальные богатства, которые были бы утрачены, если бы южные штаты отложились от северных.
В то же время проблема освобождения негров не казалась Каупервуду существенной. Он с детства наблюдал за представителями этой расы, подмечал их достоинства и недостатки, которые считал врожденными, и полагал, что этим то и обусловлена их судьба.
Так, например, он вовсе не был уверен, что неграм может быть предназначена большая роль, чем та, которую они играли. Во всяком случае, им предстоит еще долгая и трудная борьба, исхода которой не узнают ближайшие поколения. У него не было особых возражений против теории, требовавшей для них свободы, но он не видел и причин, по которым южане не должны были бы всеми силами противиться посягательствам на их достояние и экономический строй. Очень жаль, конечно, что в некоторых случаях с черными невольниками обращаются плохо. Он считал, что этот вопрос следует пересмотреть, но не видел никаких серьезных этических оснований для той борьбы, которую вели покровители чернокожих. Он сознавал что положение огромного большинства мужчин и женщин мало чем отличается от положения рабов, несмотря на то что их будто бы защищает конституция страны. Ведь существовало духовное рабство, рабство слабых духом и слабых телом. Каупервуд с живым интересом следил за выступлениями Сэмнера, Гаррисона, Филиппса и Бичера, но никогда не считал эту проблему жизненно важной для себя. Он не имел охоты быть солдатом или командовать солдатами и не обладал полемическим даром; по самому складу своего ума он не принадлежал к любителям дискуссий даже в области финансов. Его интересовало лишь то, что могло оказаться выгодным для него, и выгоде были посвящены все его помыслы. Братоубийственная война на его родине не могла принести ему пользы. По его мнению, она только мешала стране окрепнуть в торговом и финансовом отношении, и он надеялся на скорый конец этой войны. Он не предавался горьким сетованиям на высокие военные налоги, хотя знал, что для многих это тяжелое испытание. Рассказы о смертях и несчастьях очень трогали его, но, увы, таковы превратности человеческой жизни, и не в его силах что либо изменить в ней! Так шел он своим путем, изо дня в день наблюдая за приходом и уходом воинских отрядов, на каждом шагу встречая кучки грязных, исхудалых, оборванных и полубольных людей, возвращавшихся с поля битвы или из лазаретов; ему оставалось лишь жалеть их. Эта война была не для него. Он не принимал в ней участия и знал только, что будет очень рад ее окончанию не как патриот, а как финансист. Она была разорительной, трагической, несчастливой.

Чтв 14 Фев 2013 04:17:42
Как только Эйлин вступила в жизнь, все тонкие различия в положении отдельных слоев местного общества начали ее волновать; она страстно желала, чтобы отец построил хороший особняк, вроде тех, какие она видела у других, и открыл ей дорогу в общество. Желание это не сбылось, и тогда все ее помыслы обратились на драгоценности, верховых лошадей, экипажи и, конечно, множество нарядов все, что она могла иметь взамен. Дом, в котором они жили, не позволял устраивать большие приемы, и Эйлин уже в восемнадцать лет познала муки уязвленного самолюбия. Она жаждала другой жизни! Но как ей было осуществить свои мечты?
Комната Эйлин, полная нарядов, красивых безделушек, драгоценностей, надевать которые Эйлин случалось лишь изредка, туфель, чулок, белья и кружев, могла бы служить образцом для изучения слабостей нетерпеливой и тщеславной натуры. Эйлин знала все марки духов и косметики (хотя в последней она ничуть не нуждалась) и в изобилии накупала то и другое. Аккуратность не была ее отличительной чертой, а показную роскошь она очень любила. Пышное нагромождение портьер, занавесей, безделушек и картин в ее комнате плохо сочеталось со всем остальным убранством дома.
Эйлин всегда вызывала у Каупервуда представление о невзнузданной норовистой лошадке. Он нередко встречал ее, когда она ходила с матерью по магазинам или же каталась с отцом, и его неизменно смешил и забавлял скучающий тон, какой она напускала на себя в разговоре с ним.
О Господи, Боже мой! Как скучно жить на свете! говорила она, тогда как на самом деле каждое мгновение жизни для нее было исполнено трепетной радости. Каупервуд точно охарактеризовал ее духовную сущность: девушка, в которой жизнь бьет ключом, романтичная, увлеченная мыслями о любви и обо всем, что несет с собой любовь. Когда он смотрел на нее, ему казалось, что он видит полнейшее совершенство, какое могла бы создать природа, если бы попыталась сотворить нечто физически идеальное. У него мелькнула мысль, что в скором времени какой нибудь счастливчик женится на ней и увезет ее с собой. Но тот, кому она достанется, вынужден будет удерживать ее обожанием, тонкой лестью и неослабным вниманием.
Это маленькое ничтожество (меньше всего она была ничтожеством) воображает, что весь свет в кармане у ее отца, заметила однажды Лилиан в разговоре с мужем. Послушать ее, так можно подумать, что Батлеры ведут свой род от ирландских королей! А ее деланный интерес к музыке и к искусству просто смешон.
Ну, не будь уж слишком строга к ней! дипломатично успокаивал ее Каупервуд (в то время Эйлин уже очень нравилась ему). Она хорошо играет, и у нее приятный голос.
Это верно, но она лишена настоящего вкуса. Да и откуда ему взяться? Достаточно посмотреть на ее отца и мать!
Я лично, право же, не вижу в ней ничего плохого, стоял на своем Каупервуд. У нее веселый нрав, и она хороша собой. Конечно, она еще совсем ребенок и немного тщеславна, но это у нее пройдет. К тому же она неглупа и энергична.
Эйлин он это знал была очень расположена к нему. Он ей нравился. Она любила играть на рояле и петь, бывая у него в доме, причем пела только в его присутствии. Его уверенная, твердая походка, сильное тело и красивая голова все привлекало ее. Несмотря на свою суетность и свой эгоцентризм, она временами несколько робела перед ним. Но, как правило, в его присутствии становилась особенно весела и обворожительна.
Самое безнадежное дело на свете пытаться точно определить характер человека. Каждая личность это клубок противоречий, а тем более личность одаренная.
Поэтому невозможно исчерпывающе описать Эйлин Батлер. Умом она, несомненно, обладала, хотя неотточенным и примитивным, а также силой характера, временами обуздываемой воззрениями и условностями современного ей общества, временами же проявлявшейся стихийно и скорее положительно, чем отрицательно. Ей только что исполнилось восемнадцать лет, и такому человеку, как Фрэнк Каупервуд, она казалась очаровательной. Все ее существо было проникнуто тем, чего он раньше не встречал ни в одной женщине и никогда ни от одной из них сознательно не требовал, живостью и жизнерадостностью. Но ведь ни одна девушка или женщина из тех, кого он когда либо знал, не обладала этой врожденной жизненной силой. Ее волосы, рыжевато золотистые собственно, цвета червонного золота с чуть заметным рыжеватым отливом, волнами подымались надо лбом и узлом спадали на затылок. У нее был безукоризненной формы нос, прямой, с маленькими ноздрями, и глаза, большие, с волнующим и чувственным блеском. Каупервуду нравился их голубовато серый ближе к голубому оттенок. Ее туалеты невольно вызывали в памяти запястья, ножные браслеты, серьги и нагрудные чаши одалисок, хотя ничего подобного она, конечно, не носила. Много лет спустя Эйлин призналась ему, что с удовольствием выкрасила бы ногти и ладони в карминный цвет. Здоровая и сильная, она всегда интересовалась, что думают о ней мужчины и какой она кажется им в сравнении с другими женщинами.
Разъезжать в экипажах, жить в красивом особняке на Джирард авеню, бывать в таких домах, как дом Каупервудов, все это значило для нее очень много; но уже и в те годы она понимала, что смысл жизни не только в этих привилегиях. Живут же люди и не имея их.

Чтв 14 Фев 2013 04:18:12
>>43424884
я еще мониторю тред, мало ли, вдруг что-нибудь интересненькое проскочит

Чтв 14 Фев 2013 04:18:16
Итак, с течением времени Джордж Стинер сделался persona gratа в глазах Эдварда Стробика, который стал сначала членом муниципалитета, потом заправилой своего округа и, наконец, председателем муниципалитета, а в частной жизни владельцем каменоломни и кирпичного завода. Стробик был прихвостнем Генри Молленхауэра, самого матерого и хищного из этой тройки политических лидеров. Когда Молленхауэр своекорыстно добивался чего нибудь от муниципалитета, Стробик служил покорным орудием в его руках. По указке Молленхауэра Стинер был избран в муниципалитет, а так как он послушно отдал свой голос за того, за кого ему приказали, то его сделали помощником заведующего дорожным управлением.
Здесь он попал в поле зрения Эдварда Мэлии Батлера и начал оказывать ему небольшие услуги. Несколько позднее политический комитет республиканской партии с Батлером во главе решил, что на посту городского казначея нужен человек мягкий, послушный и в то же время безусловно преданный; таким образом имя Стинера попало в избирательный бюллетень. Стинер слабо разбирался в финансовых вопросах, хотя и был превосходным бухгалтером; но разве юрисконсульт Риган такое же бессловесное орудие в руках всемогущего триумвирата не мог в любое время подать ему полезный совет? Конечно, мог. Итак, проведение кандидатуры Стинера трудностей не представило. Попасть в список кандидатов было уже равносильно избранию. И после нескольких недель утомительных публичных выступлений, когда он, запинаясь, лепетал избитые фразы о том, что Филадельфии прежде всего необходимо честное городское самоуправление, Стинера официально ввели в должность. Вот и все.
Вопрос о том, насколько административные и финансовые способности Джорджа Стинера соответствовали этой должности, не играл бы, вообще говоря, никакой роли, если бы Филадельфия как ни один другой город не страдала в тот период от крайне неудачной финансовой системы или, вернее, от полного отсутствия таковой. Дело в том, что налоговому уполномоченному и казначею предоставлялось право накапливать и хранить принадлежащие городу средства вне городских сейфов, причем никто с них даже не требовал, чтобы эти деньги приносили доход городу. Упомянутым должностным лицам вменялось в обязанность ко времени ухода с поста возвратить только основной капитал.
Нигде не предусматривалось, чтобы средства, накопленные таким образом или полученные из любого другого источника, хранились в неприкосновенности в сейфах городского казначейства. Эти деньги могли быть отданы в рост, депонированы в банках или использованы для финансирования частных предприятий, лишь бы был возвращен основной капитал. Разумеется, подобная финансовая политика не была официально санкционирована, но о ней знали и политические круги, и пресса, и крупные финансисты. Так как же можно было положить этому конец?
Вступив в деловой контакт с Эдвардом Мэлией Батлером, Каупервуд, помимо своей воли и сам того, в сущности, не сознавая, оказался вовлеченным в круг порочных и недостойных махинаций. Семь лет назад, уходя из конторы [Тай и K`k, он дал зарок никогда больше не заниматься игрой на бирже. Теперь же он снова ей предался, только с еще большей страстностью, ибо работал уже на самого себя, на фирму [Каупервуд и K`k, и горел желанием удовлетворить своих новых клиентов представителей могущественного мира, которые все чаще и чаще прибегали к его услугам. У всех этих людей водились деньги, пусть даже небольшие. Все они раздобывали закулисную информацию и поручали Каупервуду покупать для них те или иные акции под залог, так как его имя было знакомо многим политическим деятелям и он считался весьма надежным человеком. Да таким он и был. До этого времени он не спекулировал и не играл на бирже за собственный счет. Он даже часто успокаивал себя мыслью, что за все эти годы ни разу не выступал на бирже от своего имени, строго придерживаясь поставленного себе правила ограничиваться исполнением чужих поручений. И вот теперь к нему явился Джордж Стинер с предложением, которое нельзя было вполне отождествлять с биржевой игрой, хотя по существу оно ничем от нее не отличалось.
Необходимо тут же пояснить, что еще задолго до Гражданской войны и во время ее в Филадельфии практиковался обычай при недостаточности наличных средств в казначействе выпускать так называемые городские обязательства, иначе говоря, те же векселя, из шести процентов годовых, срок которых истекал иногда через месяц, иногда через три, иногда через шесть, в зависимости от суммы и от того, когда, по мнению казначея, город сможет выкупить и погасить эти обязательства. Это был обычный способ расплаты и с мелкими торговцами и с крупными подрядчиками. Но первым поставщикам городских учреждений в случае нужды в наличных деньгах приходилось учитывать эти векселя обычно из расчета девяносто за сто, тогда как вторые имели возможность выждать и попридержать таковые до истечения срока. Подобная система была, конечно, явно убыточна для мелкого торгового люда, но зато очень выгодна для крупных подрядчиков и банкирских контор, ибо сомнений в том, что город в свое время уплатит по этим обязательствам, быть не могло, а при такой абсолютной их надежности шесть процентов годовых были отличной ставкой. Скупая обязательства у мелких торговцев по девяносто центов за доллар, банки и маклеры, если только они имели возможность выждать, в конечном итоге загребали крупные куши.

Чтв 14 Фев 2013 04:18:49
Поскольку дальнейший рассказ о Каупервуде будет связан по меньшей мере с тремя из этих [фирмk, необходимо вкратце описать их деятельность. Возглавлял их Эдвард Стробик, один из наиболее энергичных приспешников Молленхауэра; это был юркий и пронырливый человек лет тридцати пяти, худой, черноволосый, черноглазый, с огромными черными усами. Одевался он щеголевато и вычурно полосатые брюки, белый жилет, черная визитка и шелковый цилиндр. Ботинки необыкновенно вычурного фасона всегда были начищены до блеска. Своей безукоризненной внешностью он заслужил прозвище [пшютаk. Вместе с тем это был довольно способный человек, и многие любили его.
Двое из коллег, мистеры Томас Уайкрофт и Хармон, не отличались столь приятной и блистательной внешностью. Хармон, в обществе на всех наводивший скуку, очень неплохо разбирался в финансовых вопросах. Долговязый и рыжеватый, с карими глазами, он, несмотря на свою меланхолическую наружность, был весьма неглуп и всегда готов пуститься на любую аферу не слишком крупного масштаба и достаточно безопасную с точки зрения уголовного кодекса. Он не был особенно хитер, но во что бы то ни стало хотел выдвинуться.
Томас Уайкрофт, последний член этого полезного, но полупочтенного триумвирата, высокий, сухопарый человек с изможденным, землистым лицом и глубоко сидящими глазами, несмотря на свою жалкую внешность, обладал недюжинным умом. По профессии литейщик, он попал в политические деятели случайно, как и Стинер, потому что сумел оказаться полезным. Ему удалось сколотить небольшое состояние благодаря участию в возглавляемом Стробиком триумвирате, занимавшемся многоразличными и довольно своеобразными делами, о которых будет рассказано ниже.
Фирмы, организованные подручными Молленхауэра еще при старом составе муниципалитета, торговали мясом, строительными материалами, фонарными столбами, щебнем всем, что могло потребоваться городскому хозяйству. Подряд, сданный городом, не подлежит аннулированию, но чтобы получить его, необходимо прежде [подмазатьk кое кого из членов городского самоуправления, а для этого нужны деньги. Фирма вовсе не обязана сама заниматься убоем скота или отливкой фонарных столбов. Она должна только организовать это дело, получить торговый патент, добиться от городского самоуправления подряда на поставку (о чем уж, конечно, позаботятся Стробик, Хармон и Уайкрофт), а потом передоверить подряд владельцам бойни или литейного завода, которые будут поставлять требуемое, выделив посреднической фирме соответствующую долю прибыли; доля эта, в свою очередь, будет разделена и частично передана Молленхауэру и Симпсону под видом доброхотного даяния на нужды возглавляемого ими политического клуба или объединения. Все это делалось очень просто и до известных пределов вполне законно. Владелец бойни или литейного завода не смел и мечтать о том, чтобы самому добиться подряда. Стинер или кто либо другой, ведавший в данный момент городской кассой и за невысокие проценты дававший взаймы деньги, нужные владельцу бойни или литейного завода в обеспечение поставки или для выполнения подряда, получал не только свои один или два процента, которые клал в карман (ведь так поступали и его предшественники), но еще и изрядную долю прибылей. В качестве главного помощника Стинеру рекомендовали смирного и умевшего держать язык за зубами человека [из своихk. Казначея нисколько не касалось, что Стробик, Хармон и Уайкрофт, действуя в интересах Молленхауэра, время от времени употребляли часть заимствованных у города средств совсем не на то, для чего они были взяты. Его дело было ссужать их деньгами.
Но посмотрим, что же дальше. Еще до того, как Стинер был намечен кандидатом в городские казначеи, Стробик кстати сказать, один из его поручителей при соискании этой должности (что уже само по себе было противозаконно, так как, согласно конституции штата Пенсильвания, ни одно официальное должностное лицо не может быть поручителем за другое) намекнул ему, что люди, содействующие его избранию, отнюдь не станут требовать от него чего либо незаконного, но он должен быть покладист, не возражать против раздутых городских бюджетов, короче говоря, не кусать кормящую его руку. С не меньшей ясностью ему дали понять, что, едва только он вступит в должность, кое что начнет перепадать и ему. Как уже говорилось, Стинер всю свою жизнь бедствовал. Он видел, что люди, занимавшиеся политиканством, преуспевали материально, тогда как он, будучи агентом по страховым делам и продаже недвижимых имуществ, едва сводил концы с концами. На его долю мелкого политического прихвостня выпадало много тяжелой работы. Другие политические деятели обзаводились прекрасными особняками в новых районах города. Устраивали увеселительные поездки в Нью Йорк, Гаррисберг или Вашингтон. В летний сезон они развлекались в загородных отелях с женами или любовницами, а ему все еще был закрыт доступ в круг баловней судьбы. Вполне естественно, что все эти посулы увлекли его и он был рад стараться. Наконец то и он достигнет благосостояния.
Когда у него побывал Молленхауэр и высказался о необходимости взвинтить курс сертификатов городского займа до паритета хотя этот разговор и не имел прямого касательства к отношениям, которые Молленхауэр поддерживал с казначеем через Стробика и других, Стинер, услышав повелительный голос хозяина, поспешил расписаться в своем политическом раболепстве и ринулся к Стробику за более подробной информацией.
Как бы вы поступили на моем месте? спросил он Стробика, который уже знал о том, что Молленхауэр посетил казначея, но ждал, чтобы тот сам об этом заговорил. Мистер Молленхауэр высказал пожелание, чтобы заем котировался на бирже и был доведен до паритета, то есть шел бы по сто долларов за сертификат!
Ни Стробик, ни Хармон, ни Уайкрофт не знали, как добиться того, чтобы сертификаты городского займа, расценивавшиеся на открытом рынке в девяносто долларов, на бирже продавались по сто, но секретарь Молленхауэра, некий Эбнер Сэнгстек, надоумил Стробика обратиться к молодому Каупервуду: как никак с ним ведет дела Батлер, а Молленхауэр, видимо, не настаивает на привлечении к этому делу своего личного маклера, так отчего же не испробовать Каупервуда?

Чтв 14 Фев 2013 04:19:44
а банкирской конторы [Каупервуд и K`k быстро подвигались вперед. Фасад конторы был выдержан в раннем флорентийском стиле с окнами, суживающимися кверху, с узорчатой кованой дверью между изящными резными колонками и карнизом из бурого известняка. На середине этой невысокой, й улицы. В доме Фрэнка, по замыслу Элсуорта, в нижнем этаже помещались: столовая, зал, зимний сад и буфетная, а также главный вестибюль, внутренняя лестница и гардеробная под ней; во втором библиотека, большая и малая гостиные, рабочий кабинет Каупервуда и будуар Лилиан, соединявшийся с туалетной и ванной. В третьем этаже, искусно спланированном и оборудованном ванными и гардеробными комнатами, находились детская, помещения для прислуги и несколько комнат для гостей.
Элсуорт знакомил Каупервуда с эскизами мебели, портьер, горок, шкафчиков, тумбочек и роялей самых изысканных форм. Они вдвоем обсуждали различные способы обработки дерева жакоб, маркетри, буль и всевозможные его сорта: розовое, красное, орех, английский дуб, клен, [птичий глазk. Элсуорт объяснял, какого мастерства требует изготовление мебели [бульk и как нецелесообразна она в Филадельфии: бронзовые или черепаховые инкрустации коробятся от жары и сырости, а потом начинают пузыриться и трескаться. Рассказывал он и о сложности и дороговизне некоторых видов отделки и в конце концов предложил золоченую мебель для большой гостиной, гобеленовые панно для малой, французский ренессанс для столовой и библиотеки, а для остальных комнат [птичий глазk (кое где голубого цвета, кое где естественной окраски), а также легкую мебель из резного ореха. Портьеры, обои и ковры, по его словам, должны были гармонировать с обивкой мебели, но не точно совпадать с ней по тонам. Рояль и нотный шкафчик в малой гостиной, а также горки, шкафчики и тумбы в зале он рекомендовал, если Фрэнка не отпугнет дороговизна, все таки отделать в стиле буль или маркетри.
Элсуорт советовал еще заказать рояль треугольной формы, так как четырехугольный наводит уныние. Каупервуд слушал его как зачарованный. Ему уже рисовался дом, благородный, уютный, изящный. Картины если он пожелает обзавестись таковыми должны быть оправлены в массивные резные золоченые рамы; а если он решит устроить целую картинную галерею, то под нее можно приспособить библиотеку, а книги разместить в большой гостиной на втором этаже, расположенной между библиотекой и малой гостиной. Позднее, когда у Фрэнка развилась подлинная любовь к живописи, он осуществил эту мысль.
С этого времени в нем пробудился живой интерес к произведениям искусства и к художественным изделиям картинам, бронзе, резным безделушкам и статуэткам, которыми он заполнял шкафчики, тумбы, столики и этажерки своего нового дома. В Филадельфии вообще трудно было достать подлинно изящные вещи такого рода, а в магазинах они и вовсе отсутствовали. Правда, многие частные дома изобиловали очаровательными безделушками, привезенными из дальних путешествий, но у Каупервуда пока что было мало связей с [лучшими семьямиk города. В те времена славились два американских скульптора: Пауэрс и Хосмер, у Фрэнка имелись их произведения, но, по словам Элсуорта, это было далеко не последнее слово в искусстве, и он советовал приобрести копию какой нибудь античной статуи. В конце концов Каупервуду удалось купить голову Давида работы Торвальдсена, которая приводила его в восторг, и несколько пейзажей Хэнта, Сюлли и Харта, в какой то мере передававших дух современности.
Такой дом, несомненно, налагает отпечаток на своих обитателей. Мы почитаем себя индивидуумами, стоящими вне и даже выше влияния наших жилищ и вещей; но между ними и нами существует едва уловимая связь, в силу которой вещи в такой же степени отражают нас, в какой мы отражаем их. Люди и вещи взаимно сообщают друг другу свое достоинство, свою утонченность и силу: красота или ее противоположность, словно челнок на ткацком станке, снуют от одних к другим. Попробуйте перерезать нить, отделить человека от того, что по праву принадлежит ему, что уже стало для него характерным, и перед вами возникает нелепая фигура то ли счастливца, то ли неудачника паук без паутины, который уже не станет самим собой до тех пор, покуда ему не будут возвращены его права и привилегии.
Глядя, как растет его новый дом, Каупервуд проникался сознанием своей значимости, а отношения, неожиданно завязавшиеся у него с городским казначеем, были как широко распахнутые двери в елисейские поля удачи. Он разъезжал по городу на паре горячих гнедых, чьи лоснящиеся крупы и до блеска начищенная сбруя свидетельствовали о заботливом попечении конюха и кучера. Элсуорт уже строил просторную конюшню в переулке, позади новых домов, для общего пользования обеих семей. Фрэнк обещал жене, как только они обоснуются в своем новом жилище, купить ей [викториюk так назывался в те времена открытый и низкий четырехколесный экипаж, ведь им придется много выезжать. Они будут давать вечера, говорил он, так как ему необходимо расширять круг своих знакомств. Вместе с сестрой Анной и братьями Джозефом и Эдвардом они будут пользоваться для приемов обоими домами. Почему бы Анне не сделать блестящую партию? Надо надеяться, что Джо и Эд тоже сумеют выгодно жениться, так как уже теперь ясно, что в коммерции они многого не достигнут. Во всяком случае, они могут попытаться.
Разве тебе самой все это не по душе? спросил Фрэнк после разговора о приемах.
Лилиан вяло улыбнулась.
Я привыкну, отвечала она.

Чтв 14 Фев 2013 04:19:50
Никому нахуй не нужный админ паблик для быдла. Смищных картинок 1-2.

Вопрос: соски хуёшь?

Чтв 14 Фев 2013 04:19:54
>>43424904
Например, твоя мамаша-шлюxа у меня на xуйце.

Чтв 14 Фев 2013 04:20:23
во многих других местах. В результате обдуманного, последовательного проведения подобных операций он уже располагал покупательной способностью, раз в десять, а то и в двенадцать превышавшей первоначальную сумму, поступившую в его распоряжение. Каупервуд инстинктивно усвоил принципы игры на повышение и на понижение. Он не только в точности знал, какими способами изо дня в день, из года в год он будет подчинять своей воле снижение и повышение курса городских сертификатов, разумеется, если ему удастся сохранить свое влияние на казначея, но также как с помощью этого займа заручиться в банках таким кредитом, какой ему раньше и не снился. Одним из первых воспользовался создавшейся ситуацией банк его отца и расширил кредит Фрэнку. Местные политические заправилы и дельцы Молленхауэр, Батлер, Симпсон и прочие, убедившись в его успехах, начали спекулировать городским займом. Каупервуд стал известен Молленхауэру и Симпсону если не лично, то как человек, сумевший весьма успешно провести дело с выпуском городского займа. Говорили, что Стинер поступил очень умно, обратившись к Каупервуду. Правила фондовой биржи требовали, чтобы все сделки подытоживались к концу дня и балансировались к концу следующего; но договоренность с новым казначеем избавляла Каупервуда от соблюдения этого правила, и в его распоряжении всегда было время до первого числа следующего месяца, то есть иногда целых тридцать дней, для того чтобы отчитаться во всех сделках, связанных с выпуском займа.
Более того, это, в сущности, нельзя было даже назвать отчетом, ибо все бумаги оставались у него на руках. Поскольку размер займа был очень значителен, то значительны были и суммы, находившиеся в распоряжении Каупервуда, а так называемые трансферты и балансовые сводки к концу месяца оставались простой формальностью. Фрэнк имел полную возможность пользоваться сертификатами городского займа для спекулятивных целей, депонировать их как собственные в любом банке в обеспечение ссуд и таким образом получать под них наличными до семидесяти процентов их номинальной стоимости, что он и проделывал без зазрения совести. Добытые таким путем деньги, в которых он отчитывался лишь в конце месяца, Каупервуд мог употреблять на другие биржевые операции, кроме того, они давали ему возможность занимать все новые суммы. Ресурсы его расширились теперь безгранично, пределом им служили только время да его собственные энергия и находчивость. Политические заправилы города не имели даже представления, каким золотым дном стало для Каупервуда это предприятие, ибо не подозревали всей изощренности его ума. Когда Стинер, предварительно переговорив с мэром города Стробиком и другими, сказал Каупервуду, что в течение года переведет на его имя по книгам городского самоуправления все два миллиона займа, Каупервуд не отвечал ни слова восторг сомкнул его уста. Два миллиона! И он будет распоряжаться ими по своему усмотрению! Его пригласили финансовым консультантом, он дал совет, и этот совет был принят! Прекрасно! Каупервуд не принадлежал к людям, склонным терзаться угрызениями совести. Он по прежнему считал себя честным финансистом. Ведь он был не более жесток и беспощаден, чем был бы всякий другой на его месте.
Необходимо оговорить, что маневры Стинера с городскими средствами не имели никакого отношения к позиции, которую местные воротилы занимали в вопросе о контроле над конными железными дорогами; этот вопрос представлял собой новую и волнующую ступень в финансовой жизни города. В нем были заинтересованы многие из ведущих финансистов и политиков, например, Молленхауэр, Батлер и Симпсон, действовавшие здесь поодиночке, каждый на свой страх и риск. На сей раз между ними не существовало сговора. Правда, поглубже вникнув в этот вопрос, они, наверное, решили бы не допускать вмешательства постороннего лица. Но тогда в Филадельфии конно железнодорожных линий было еще так мало, что никому не приходило на ум создать крупное объединение конных железных дорог, как это было сделано позже. Тем не менее, прознав о соглашении между Стинером и Каупервудом, Стробик явился к Стинеру и изложил ему свой новый замысел. Все они немало наживутся благодаря Каупервуду, и прежде всего сам Стробик и Стинер. Что же в таком случае мешает ему и Стинеру вместе с Каупервудом в качестве их представителя вернее, тайного представителя Стинера, ибо Стробик не имел смелости открыто участвовать в этом деле, скупить побольше акций одной из линий конной железной дороги и обеспечить себе контроль над ней? А потом если он, Стробик, сумеет добиться от муниципалитета разрешения на прокладку новых линий, то эти новые линии, как ни верти, окажутся в их руках. Правда, Стробик надеялся впоследствии вытеснить Стинера. Ну да там видно будет. А пока что нужно ведь кому нибудь провести подготовительную работу, и почему, собственно, этого не может сделать Стинер? В то же время Стробик понимал, что такая [работаk требует сугубой осмотрительности, ибо его шефы, конечно, всегда начеку и, если они обнаружат, что он впутался в подобное дело ради личной выгоды, они лишат его возможности продолжать политическую деятельность, благодаря которой он только и мог наживаться. Не следует забывать, что любая организация, например, компания, владеющая одной из уже действующих городских линий, имела право ходатайствовать перед муниципалитетом о разрешении удлинить пути. Это шло на пользу благоустройству города, и потому ходатайство подлежало удовлетворению. Вдобавок Стробик не может одновременно являться акционером конной железной дороги и мэром города. Иное дело, когда Каупервуд частным порядком действует в интересах Стинера!
Примечательно, что этот план, который Стинер от имени Стробика излагал Каупервуду, в корне видоизменял позицию последнего по отношению к городским властям. Несмотря на то что с Эдвардом Батлером Каупервуд вел дела лишь частным порядком, как его агент, и несмотря также на то, что он ни разу не виделся ни с Молленхауэром, ни с Симпсоном, он все же догадывался, что, оперируя с городским займом, фактически работает на них. С другой стороны, когда Стинер явился к нему и предложил исподволь скупать акции конных железных дорог, Фрэнк по его поведению сразу понял, что тут дело нечисто и что Стинер и сам считает свою затею противозаконной.
Скажите ка, Каупервуд, начал городской казначей в то утро, когда он впервые заговорил об этом деле (они сидели в кабинете Стинера в старом здании ратуши, на углу улиц Шестой и Честнат, и казначей, предвидя огромные барыши, пребывал в благодушнейшем настроении), нет ли в обращении бумаг какой нибудь конной железной дороги, которые можно было бы скупить, чтобы впоследствии, при наличии достаточного капитала, прибрать к рукам эту дорогу?
Каупервуд знал, что такие бумаги имеются. Его быстрый ум давно уже учуял, какие возможности кроются в них. Омнибусы мало помалу исчезали. Лучшие маршруты конки были уже захвачены. Тем не менее улиц оставалось еще достаточно, а город разрастался не по дням, а по часам. Прирост населения сулил в будущем большие перспективы. Можно было рискнуть и заплатить любую цену за уже существующие короткие линии, если имелась возможность выждать и впоследствии удлинить их, проложив пути в более оживленных и богатых районах. В голове Каупервуда уже зародилась теория [бесконечной цепиk, или [приемлемой формулыk, как это было названо впоследствии, заключавшейся в следующем: скупив то или иное имущество с большой рассрочкой платежа, выпустить акции или облигации на сумму, достаточную не только для того, чтобы удовлетворить продавца, но и для того, чтобы вознаградить себя за труды, не говоря уже о приобретении таким путем избытка средств, которые можно будет вложить в другие подобные же предприятия, затем, базируясь на них, выпустить новые акции, и так далее до бесконечности! Позднее это стало обычным деловым приемом, но в ту пору было новинкой, и Каупервуд хранил свою идею в тайне. Тем не менее он обрадовался, когда Стинер заговорил с ним, ибо финансирование конных железных дорог было его мечтой и он не сомневался, что, однажды прибрав их к рукам, в дальнейшем блестяще поведет это дело.

Чтв 14 Фев 2013 04:21:43
И миссис Батлер, добродушно улыбаясь, вперевалочку вышла из комнаты.
Между семью и восемью часами вечера Каупервуды наспех пообедали в семейном кругу.
В девять снокружевных воланах кринолина. Широкая лиловая лента стягиваланее очень много, и уже ничто на свете не могло заставить ее не думать о нем.
Час назад, когда Эйлин переодевалась, он все время стоял перед ее внутренним взором. Она и о своем туалете заботилась главным образом для него. Она не могла забыть тех минут, когда он смотрел на нее пытливым, ласковым взглядом. Однажды он похвалил ее руки. Сегодня он сказал, что она изумительна, и она подумала, как легко ей будет произвести на него вечером еще более сильное впечатление, показать ему, как она хороша на самом деле.
Время от восьми до девяти вечера Эйлин провела перед зеркалом, размышляя о том, что ей надеть, и лишь в четверть десятого была наконец совсем готова. Ее платяной шкаф весьма обширный и громоздкий был снабжен двумя высокими зеркалами, третье было вделано в дверь гардеробной. Эйлин стояла перед этим зеркалом, смотрела на свои обнаженные руки и плечи, на свою стройную фигуру, задумчиво рассматривала то ямочку на левом плече, то подвязки с гранатами и серебряными застежками в виде сердечек, на которых она сегодня остановила свой выбор. Корсет вначале не удавалось затянуть достаточно туго, и Эйлин сердилась на свою горничную Кэтлин Келли. Потом все ее внимание поглотила прическа, и она немало повозилась, прежде чем решила окончательно, как уложить волосы. Эйлин подвела брови, слегка взбила волосы пусть лежат свободно и оттеняют лоб. Маникюрными ножницами она нарезала кружочки из черного пластыря и стала прилеплять их на щеки. Наконец был найден нужный размер мушки и подходящее место. Она поворачивала голову из стороны в сторону, оценивая общий эффект от прически, подведенных бровей, плеч с ямочками и мушки. О, если бы сейчас ее видел какой нибудь мужчина! Но кто? Эта мысль, словно испуганная мышка, проворно юркнула назад в нору. Несмотря на всю решительность своего характера, Эйлин страшилась мысли о нем, единственном, о ее мужчине.
Затем она занялась выбором платья. Кэтлин разложила перед ней целых пять; Эйлин лишь недавно познала радость и гордость, доставляемые этими вещами, и, с разрешения отца и матери, вся отдалась нарядам. Она долго осматривала золотисто желтое шелковое платье с бретелями из кремовых кружев и шлейфом, расшитым таинственно поблескивавшими гранатами, но отложила его в сторону. Затем принялась с удовольствием разглядывать шелковое платье в белую и черную полоску, которые, сливаясь, создавали прелестный серый тон, но, как ни велик был соблазн, все же в конце концов отказалась и от него. Среди разложенных перед ней туалетов было платье каштанового цвета с лифом и оборками из белого шелка, еще одно, из роскошного кремового атласа, и, наконец, черное с блестками, на котором Эйлин и остановила свой выбор. Правда, сначала она еще примерила кремовое атласное, думая, что вряд ли найдет более подходящее, но оказалось, что ее подведенные брови и мушка не гармонируют с ним. Тогда она надела черное шелковое с серебристо красной чешуей, и о радость! оно сразу рассеяло все ее сомнения. Серебристый тюль, кокетливо драпировавший бедра, сразу пленил ее. Тюлевая отделка тогда только начинала входить в моду; еще не признанная более консервативными модницами, она приводила в восторг Эйлин. Трепет пробежал по ее телу от шелеста этого черного наряда, она выпрямилась и слегка запрокинула голову; платье на ней сидело прекрасно. А когда Кэтлин, по ее требованию, еще туже затянула корсет, она приподняла шлейф, перекинула его через руку и снова осмотрела себя в зеркале. Чего то все таки недоставало. Ну конечно! Надо что нибудь надеть на шею. Красные кораллы? Они выглядели слишком просто. Нитку жемчуга? Тоже не подходит. У нее имелось еще ожерелье из миниатюрных камей, оправленных в серебро, подарок матери, и бриллиантовое колье, собственно, принадлежавшее миссис Батлер, но ни то ни другое не шло к ее туалету. Наконец она вспомнила о своем ожерелье из темного янтаря, никогда ей особенно не нравившемся, и ах, до чего же кстати оно пришлось! Каким нежным, гладким и белым казался ее подбородок на этом фоне! Она с довольным видом провела рукой по шее, велела подать себе черную кружевную мантилью и надела длинный доломан из черного шелка на красной подкладке туалет был закончен.
Бальный зал к ее приходу был уже полон. Молодые люди и девушки, которых там увидела Эйлин, показались ей очень интересными; ее тотчас же обступили поклонники. Наиболее предприимчивые и смелые из этих молодых людей сразу почувствовали, что в этой девушке таится какой то страстный призыв, жгучая радость существования. Они окружили ее, как голодные мухи слетаются на мед.
Но когда ее список кавалеров начал быстро заполняться, у нее мелькнула мысль, что скоро не останется ни одного танца для мистера Каупервуда, если он пожелает танцевать с ней.
Каупервуд, встречая последних гостей, размышлял о том, какая тонкая и сложная штука взаимоотношения полов. Два пола! Он не был уверен, что этими взаимоотношениями управляет какой нибудь закон. По сравнению с Эйлин Батлер его жена казалась бесцветной и явно немолодой, а когда он сам станет на десять лет старше, она будет и вовсе стара.

Чтв 14 Фев 2013 04:23:22
>>43423751
>эмдикей админ
Ромка Желудь. Что ты тут забыл, бро?

Чтв 14 Фев 2013 04:23:58
>>43425021
развлечься решил, лол

Чтв 14 Фев 2013 04:26:48
>>43425071
а потом? у себя в говнопаблике посты выпиливай, а здесь без абуняшки нечего с тредом не произойдет

Чтв 14 Фев 2013 04:27:24
Видеорилейтед на стену паблика залей. Нехай молодое поколение приобщается к прекрасному.

Чтв 14 Фев 2013 04:28:19
>>43425071
Пошел нахуй, петух.
Аноны, не обращайте на этого мудака внимания.

Чтв 14 Фев 2013 04:28:45
>>43425036
>, лол
Проигрываю с того, как быдло пытается выглядеть круче, ставя в конце богомерзкое "лол".

Чтв 14 Фев 2013 04:29:22
лол лол лол лол лол лол лол лол лол лол лол лол лол лол лол лол лол лол лол лол лол лол лол лол лол лол лол >>43425133

я все равно крутой

Чтв 14 Фев 2013 04:29:59
знаю одмина мдк, ну до продажи....а ты соси хуй

Чтв 14 Фев 2013 04:30:09
>>43425145
Не знаю, что ты там напейсал, питух. Куклоскрипт скрыл твой пост.

Чтв 14 Фев 2013 04:30:41
>>43425162
Мeow Meow?
он и сейчас в составе

Чтв 14 Фев 2013 04:30:42
>>43425145
сколько было одминов, сколько мудераторов месяц нмзад?

Чтв 14 Фев 2013 04:30:44
>>43423751
Анон-хуянон, у тебя-хуебя есть-хуесть ровно-хуёвно час-хуяс, что-хуё бы я ответил-хуетил на все-хуе твои-хуёи вопросы-хуёсы

Чтв 14 Фев 2013 04:31:10
>>43425183
Сажа-хуяжа отклеилась.

Чтв 14 Фев 2013 04:31:22
И миссис Батлер, добродушно улыбаясь, вперевалочку вышла из комнаты.
Между семью и восемью часами вечера Каупервуды наспех пообедали в семейном кругу.
В девять снокружевных воланах кринолина. Широкая лиловая лента стягиваланее очень много, и уже ничто на свете не могло заставить ее не думать о нем.
Час назад, когда Эйлин переодевалась, он все время стоял перед ее внутренним взором. Она и о своем туалете заботилась главным образом для него. Она не могла забыть тех минут, когда он смотрел на нее пытливым, ласковым взглядом. Однажды он похвалил ее руки. Сегодня он сказал, что она изумительна, и она подумала, как легко ей будет произвести на него вечером еще более сильное впечатление, показать ему, как она хороша на самом деле.
Время от восьми до девяти вечера Эйлин провела перед зеркалом, размышляя о том, что ей надеть, и лишь в четверть десятого была наконец совсем готова. Ее платяной шкаф весьма обширный и громоздкий был снабжен двумя высокими зеркалами, третье было вделано в дверь гардеробной. Эйлин стояла перед этим зеркалом, смотрела на свои обнаженные руки и плечи, на свою стройную фигуру, задумчиво рассматривала то ямочку на левом плече, то подвязки с гранатами и серебряными застежками в виде сердечек, на которых она сегодня остановила свой выбор. Корсет вначале не удавалось затянуть достаточно туго, и Эйлин сердилась на свою горничную Кэтлин Келли. Потом все ее внимание поглотила прическа, и она немало повозилась, прежде чем решила окончательно, как уложить волосы. Эйлин подвела брови, слегка взбила волосы пусть лежат свободно и оттеняют лоб. Маникюрными ножницами она нарезала кружочки из черного пластыря и стала прилеплять их на щеки. Наконец был найден нужный размер мушки и подходящее место. Она поворачивала голову из стороны в сторону, оценивая общий эффект от прически, подведенных бровей, плеч с ямочками и мушки. О, если бы сейчас ее видел какой нибудь мужчина! Но кто? Эта мысль, словно испуганная мышка, проворно юркнула назад в нору. Несмотря на всю решительность своего характера, Эйлин страшилась мысли о нем, единственном, о ее мужчине.
Затем она занялась выбором платья. Кэтлин разложила перед ней целых пять; Эйлин лишь недавно познала радость и гордость, доставляемые этими вещами, и, с разрешения отца и матери, вся отдалась нарядам. Она долго осматривала золотисто желтое шелковое платье с бретелями из кремовых кружев и шлейфом, расшитым таинственно поблескивавшими гранатами, но отложила его в сторону. Затем принялась с удовольствием разглядывать шелковое платье в белую и черную полоску, которые, сливаясь, создавали прелестный серый тон, но, как ни велик был соблазн, все же в конце концов отказалась и от него. Среди разложенных перед ней туалетов было платье каштанового цвета с лифом и оборками из белого шелка, еще одно, из роскошного кремового атласа, и, наконец, черное с блестками, на котором Эйлин и остановила свой выбор. Правда, сначала она еще примерила кремовое атласное, думая, что вряд ли найдет более подходящее, но оказалось, что ее подведенные брови и мушка не гармонируют с ним. Тогда она надела черное шелковое с серебристо красной чешуей, и о радость! оно сразу рассеяло все ее сомнения. Серебристый тюль, кокетливо драпировавший бедра, сразу пленил ее. Тюлевая отделка тогда только начинала входить в моду; еще не признанная более консервативными модницами, она приводила в восторг Эйлин. Трепет пробежал по ее телу от шелеста этого черного наряда, она выпрямилась и слегка запрокинула голову; платье на ней сидело прекрасно. А когда Кэтлин, по ее требованию, еще туже затянула корсет, она приподняла шлейф, перекинула его через руку и снова осмотрела себя в зеркале. Чего то все таки недоставало. Ну конечно! Надо что нибудь надеть на шею. Красные кораллы? Они выглядели слишком просто. Нитку жемчуга? Тоже не подходит. У нее имелось еще ожерелье из миниатюрных камей, оправленных в серебро, подарок матери, и бриллиантовое колье, собственно, принадлежавшее миссис Батлер, но ни то ни другое не шло к ее туалету. Наконец она вспомнила о своем ожерелье из темного янтаря, никогда ей особенно не нравившемся, и ах, до чего же кстати оно пришлось! Каким нежным, гладким и белым казался ее подбородок на этом фоне! Она с довольным видом провела рукой по шее, велела подать себе черную кружевную мантилью и надела длинный доломан из черного шелка на красной подкладке туалет был закончен.
Бальный зал к ее приходу был уже полон. Молодые люди и девушки, которых там увидела Эйлин, показались ей очень интересными; ее тотчас же обступили поклонники. Наиболее предприимчивые и смелые из этих молодых людей сразу почувствовали, что в этой девушке таится какой то страстный призыв, жгучая радость существования. Они окружили ее, как голодные мухи слетаются на мед.
Но когда ее список кавалеров начал быстро заполняться, у нее мелькнула мысль, что скоро не останется ни одного танца для мистера Каупервуда, если он пожелает танцевать с ней.
Каупервуд, встречая последних гостей, размышлял о том, какая тонкая и сложная штука взаимоотношения полов. Два пола! Он не был уверен, что этими взаимоотношениями управляет какой нибудь закон. По сравнению с Эйлин Батлер его жена казалась бесцветной и явно немолодой, а когда он сам станет на десять лет старше, она будет и вовсе стара.

Чтв 14 Фев 2013 04:35:34
Ладно господа, до свидание )))

Чтв 14 Фев 2013 04:37:33
>>43425309
Уёбывай, няша.

Чтв 14 Фев 2013 04:42:28
>>43425309
Я только вкатился. Дашь админку? Хочу попонтоваться перед тяночками.

Чтв 14 Фев 2013 04:45:59
>>43425309
вот вам халявная идея для дохода. Сделйте услугу - админка для скриншота. Чуваку дают за энную сумму денег админку на минуту, дабы тот сделал скриншот. Потом чувака из нее удаляют

Чтв 14 Фев 2013 04:47:13
>>43425554

ОП так и сделал

реальный админ мдк

Чтв 14 Фев 2013 04:48:21
>>43425581
Привет, с нами Юрий Хованский?

Чтв 14 Фев 2013 04:51:10
>>43425610
Ты заебал сам себя его форсить, узколобый.


← К списку тредов