Карта сайта

Это автоматически сохраненная страница от 09.06.2013. Оригинал был здесь: http://2ch.hk/b/res/49544529.html
Сайт a2ch.ru не связан с авторами и содержимым страницы
жалоба / abuse: admin@a2ch.ru

Пнд 10 Июн 2013 00:23:46
Паста-хуяста...
Окончательная критика старого Бога.


Это были те редкие моменты, которые возможны только в России и только в наше время. Весь день я убивал как только мог время - за просмотром фильмов, чтением всей этой байды в интернете, а вечером мы шли к барыге. Поход обратно был как какой-то ритуал. Я понимаю, что с таким отношением в наше время не выжить, но я всем сердцем верил в то, что это путь. Я верил в то, что сейчас выкурю косяк и мне снова откроется тот мир, который я вижу только в мечтах и во сне.
Травка делала все это реальным. Вся серость и уныние нашего мира, его поверхностность и глупость, как по волшебству растворялись, и он представал в новых красках, наполненный таким неведомым смыслом, что, когда я пытался заглянуть в эту бездну, мне не хватало духа.
Моя жизнь давно уже потеряла точку отсчета и какие-либо координаты. Я жил предоставленный самому себе - я был волен хоть сейчас закончить ее или заняться еще чем-либо, но, как правило на большее, чем выбраться на прогулку меня не хватало. Мое уединение, давно уже впрочем, превратившееся в одиночество, убаюкивало меня, и я жил будто путешественник, пересекающий море - одиночество несло меня и мне было безразлично куда.
Порой встречались на этом пути и спутники. Как любой отшельник я протягивал слишком быстро руку всему, что хоть немного источало тепло.
В этот раз я ждал звонка, потягивая виски, купленный на распродаже по случаю Нового Года. Понятно, что отмечать я его не стал бы даже, если бы нашел с кем. Но меня это волновало даже меньше, чем то, что денег на травку осталось уже всего на пару замуток. Я жил будто бы последний день.
Каждый раз, когда я приближался к подобному состоянию, я попадал в психушку. Нельзя сказать, что мне это нравилось, но, если исключить какой-то global sense, в этом, в конце концов, не было ничего необычного.
Но влекло меня вперед то, что я чувствовал - это не предел. Меня уже перестали сдерживать и пугать те рамки, выйдя из которых попадаешь на излечение и на тебя начинают смотреть косо. Я был настолько асоциален, что еще бы чуть-чуть и это в действительности могло стать болезненным. Но я держался. Я чувствовал - за этим что-то есть. Что-то, чего я еще не видел, какая-то настолько глубокая и юркая истина, что даже приблизиться к ней не представлялось возможным. Но я не отчаивался.
Несмотря на свое убогое с точки зрения обывателя положение: бедность, состояние на учете в психдиспансере, отсутствие друзей, я был счастлив. В те редкие моменты, когда я получал возможность перекинуться с кем-то парой слов, я обычно натыкался на непреодолимую стену непонимания - даже среди тех, кто, казалось бы, не так был далек от меня. По тем или иным причинам, но они избегали тех условий, которые были необходимы мне.
Если бы я захотел, я бы мог сидеть целыми днями, закутавшись в одеяло, и дрожать от ужаса - так далеко я зашел.
Если когда-то я и обдумывал, как преподнести себя и свое познание нормальному человеку, то последние несколько лет подобные мысли вызывали во мне только усмешку.
Еще одна проблема, которая омрачала мое существование, была скука. Я инстинктивно чурался и избегал всего более шумного, чем звук собственного голоса. Представить меня, настроенного на созерцание, в каком-нибудь модном клубе или совершающим больше телодвижений, чем нужно для того, чтобы накормить себя и привести в порядок, было уже трудно. Я еще цеплялся за остатки старой жизни, какие-то воспоминания, но уже скорее как ныряльщик, который готовится к погружению и набирает побольше воздуха.
Я понимал, что после того, что мне предстоит пережить, все что было раньше потеряет смысл. Да, я был романтичен отчасти, но скорее для поддержания хрупкого внутреннего баланса - чтобы не быть раздавленным глыбами льда, среди которых я и жил.
Меня спросят, почему я избрал именно этот путь? Почему я сбежал из общества, предпочел одиночество и все эти лишения? Этот вопрос я задавал и самому себе, и, видимо, он был тем огоньком, который завел меня так глубоко в чащу. И я уже начинал понемногу догадываться об ответе.
Тот шум, который окружал меня ежедневно, люди на улице, кассиры в магазинах, соседи,- все это помогало мне как бы набросить покрывало на свои мысли и уйти в себя. Я нуждался в поверхности, но как кит - только чтобы хлебнуть воздуха и вновь уйти в пучину.
Объясняться с кем-либо у меня давно уже не было ни малейшей необходимости и все это, плюс более-менее сносные условия позволяло мне жить полностью творческой и созерцательной жизнью.
Было ли в этом саморазрушение? Да, когда-то я действительно проходил через это. Но то была скорее ярость созидающего, стремящегося снести все старое, дабы иметь возможность возвести новое здание. Что стояло за этим?- мне предстояло только открыть.
Обычно я защищался от реальности. Я как бы накидывал на наготу и худобу современной действительности покров собственный фантазий, чтобы мир казался хоть сколько-нибудь привлекательным. Я вообще держался той позиции, когда от внутренней полноты наделяешь окружающее собственным духом, но в последнее время подобное мне не представлялось возможным.
Позвонил телефон. Я взял трубку. Это был мой приятель, с которым мы на пару курили гашиш. Мы договорились о встрече и через сорок минут я сидел перед монитором в полном одиночестве и граммом гаша перед собой. Появилось привычное возбуждение от предвкушения; я включил музыку и начал нарезать плюшки.
Мир снова обрел странный оттенок. Все происходящее стало наполнено глубоким смыслом и насыщенным. По правде говоря, меня уже не забирало так, как когда-то. Я понимал, что это лишь действие травы и через пару часов мир вернется в прежнее состояние. Я напрягся, ибо не хотел ломать кайфа подобными мыслями и отпустил себя полностью, предпочитая не думать ни о чем и уходя в травяной трип. Я понимал, что это скорее отчаянье, погоня за кайфом и бегство от реальности, но в ней мне абсолютно нечего было ловить.
Я открыл браузер и начал скролить интернет. Юмористические, новостные сайты... Взгляд не задерживался ни на чем. Я решил заглянуть на сайт знакомств, на котором был зарегистрирован и где мне иногда обламывалось. По правде сказать, интрижек не хотелось совершенно, и через несколько минут просмотра новых лиц я свернул окно и откинулся на спинку стула.
В этом и была особенность нашей эпохи. Мы высасывали эмоции из пальца. Действительно великого уже не осталось совершенно и мы придумывали все эти "бойцовские клубы" и "матрицы" лишь бы хоть как-нибудь взбодрить себя. Люди развлекались, ибо ничего уже больше не оставалось и каждый в меру своей испорченности. Я например, снимал видео. Странно, но когда понимаешь, что приложиться абсолютно некуда и то, что может предложить тебе мир абсолютно тебя не устраивает, начинаешь заниматься такой ерундой, что остается, порой, просто забиться в угол и пустить себе пулю в лоб.
Единственное место, где я еще хоть как-то оживал, был сумасшедший дом. Парни там лежали горячие и волей-неволей приходилось быть в рабочем состоянии, поскольку совершенно не понятно было, что от них ждать. Странно, но мне действительно иногда там нравилось. Когда я попадал туда, я чувствовал себя будто в джунглях, наполненных опасностью - кто-то из пациентов делал себе заточки, кто-то рассчитывал на крепость собственных кулаков и поэтому расслабиться там было некогда.
Но в этот раз меня совершенно не тянуло туда. При всем этом, я полностью осознавал свою ассоциальность и понимал, что с такими взглядами в современном мире мне не светит ничего. Девушку заводить я не хотел, в том числе и потому, что это потребовало бы от меня устроится на работу, а этого я хотел еще меньше, чем всех этих долбанных отношений. Мне абсолютно становилось порой непонятно, что у этих самок в головах. Они походили на ботов, которые только и думают о своем чертовом потомстве, даже не задаваясь вопросом - на кой хрен они раздвигают ноги и рожают эти куски мяса.


Пнд 10 Июн 2013 00:24:41
>>49544529
Вы спросите меня, как я дошел до такой жизни? Ну да, и я когда-то фапал на те идеалы, что были сейчас в ходу: престижную работу, самку модельной внешности, счет в банке и гольф по субботам. Но в определенный момент все это во мне переломилось. Горе от ума, как говорится, ибо литература, порой, может творить чудеса. На момент повествования я давно уже ничего не читал, но в свое время неслабо проперся по "философии жизни", и отсюда все и началось.
Короче говоря, речь шла о нигилизме и отвращении, которые привели меня к моим тридцати к тому положению, в котором меня и застал читатель.
"Безобразная Эльза, королева флирта"- эту песню гоняли по радио, но у меня не было ни малейшего желания разделять свою мрачную решимость с кем-либо, и я выключил музыку и отправился на улицу. Ехать куда-то было лень. Накрапывал то ли дождь, то ли снег. Я надвинул поглубже шапку и поплелся своим обычным маршрутом.
Шутка последних дней заключалась в том, что я брал с собой камеру. Если бы не было ее, волей-неволей я бы вновь начал писать. Но с ней мне было как-то интереснее и я потянулся к рюкзаку, чтобы достать ее.
Камера была либо бракованная, либо одно из двух - снимала она ужасно мрачно. Картинка получалась темной и к тому же ее периодически глючило, после чего изображение переставало сниматься и шел только звук. Но по большому счету, меня это даже не волновало - я снимал землю, как выразился тот мой знакомый торчок, которому я как-то показал свои записи. Обычно я включал ее и уткнув перед собой шел куда-нибудь и что-нибудь говорил. Со стороны это выглядело ужасно, но мне было плевать. Таким образом я замещал нехватку общения. Я представлял, что снимаю для каких-то людей, которые, быть может, жили подобно мне, и мне становилось немного веселее и я ощущал себя в своем обществе.

Безнадега на какое-то время отступила. Я шел по мокрому снегу и отгонял мрачные мысли. Собственно, перспектив не было. Это угнетало больше всего- жить и понимать, что никакого благополучного исхода не предвидится. Ни реализации, ни того взрыва или великой войны или события, которое меняет все. Была только депрессия отдельно взятого человека, давно отчаявшегося и не ждущего от жизни ничего. И вечное непонимание вокруг. Все эти врачи - они прописывали мне антидепрессанты и лечили от перманентной депрессии, ни разу не поинтересовавшись, от чего, собственно, я вечно на минусе. Черт возьми, наверное, это и к лучшему, потому что наверняка мне бы присовокупили после этого к основному диагнозу еще и параноидальную шизофрению. Мне хватало и так, но все равно иногда появлялось желание высказать в лицо кому-нибудь то, что я думаю о его жизни и о нем лично.
Но я не хотел думать об этом. Я втянул голову в плечи, укутался в шарф и продолжил бухтеть какую-то ерунду на камеру.
Я мысленно перенесся в то лето, когда ко мне приезжал мой знакомый музыкант из Питера. Он был нервным и эмоциональным, как большинство творческих людей, и мне постоянно приходилось успокаивать его. Я взял под него кредит и мы каждый день ездили в центр, он- играть, а я тусоваться, в меру возможностей помогая ему. Он зарабатывал на улице. Деньги, что мы взяли, он отослал своей девушке и первые несколько дней мы с трудом сводили концы с концами. Но зато я ожил. Он познакомил меня со своими друзьями, и я ненадолго вылез из того клинча, в котором находился уже, казалось, всегда. Мы приезжали из скуки моего спального района на оживленный Камергерский, и я сидел, погрузившись в этот летний неспешный шум, и писал, изредка отвлекаясь на разговоры с моим товарищем.
Вы спросите, что я чувствовал? Пустоту. После того разрыва я не мог приблизиться к жизни или по крайней мере к людям и они совершенно не горели желанием помочь мне в этом. Ну да, всем пофиг. Но меня это тяготило, потому что, помимо одиночества была еще и покинутость. Я все пытался поймать и насадить ее хотя бы на слово, в надежде, что я справлюсь с ней, но постоянно меня осаживало ощущение бессмысленности.
Это оказалось самым глубоким чувством, как ни странно. Не знаю, как у других, но меня намертво припечатала мысль, что все, что бы ты ни сделал, тщетно. И даже освободиться от этого ощущения казалось такой же бессмыслицей, как и все остальное.
Глубина, да. Как бы там ни было, но помимо положительного профита она еще могла и задрачивать. Особенно, если тебя ловили подобные мысли. Но самое тяжелое на то момент было уже позади и поэтому жизнь воспринималась достаточно легко и вполне сносно. Мне же большего не было и нужно, и я сидел за столиком в кафе, слушал своего приятеля, смотрел время от времени на прохожих и это наполняло меня ощущением того, что все хорошо и можно еще пожить.
Но сейчас я шел по мокрой мостовой, меся кашу из снега, воды и антигололедных реагентов; гашиш уже начинал отпускать и мне чертовски хотелось вернуться в тепло моей холостяцкой норы. Когда-то мы бродили так часами. В те времена, когда трамал продавали без рецепта. Заканчивая работу в пятницу, я уже знал, что меня ждут мои приятели и ожидание кайфа было чуть ли не лучше его самого. Нам было безразлично - мы шлялись по ночной Москве, не смотря на непогоду и прочие малоприятные вещи, открывая для себя все прелести опиатного наслаждения. Нет, речь вовсе не о том, что наркомания - это здорово, а скорее просто о том времени, когда мне было хорошо. Да, как бы там ни было, аполлонической мудрости мне всегда было мало и с начала сознательного возраста я экспериментировал с измененными состояниями.

Пнд 10 Июн 2013 00:25:19
>>49544529
Но, как водится, за что боролся, на то и напоролся, ибо перегибы и слишком далекие заходы и сделали меня, в конце концов, отшельником и ассоциалом. Но об этом, как я уже говорил, никто не страдал.
Я вернулся домой. Заварив кофе и включив музыку, я скурил еще две плюшки гашиша. Как говорится, время охренительных историй настало. На секунду я вынырнул из опьянения, поймав себя на мысли, что оно переоценено, но тут же понесся дальше. Я вспоминал тот вечер, когда этот мой приятель- гитарист пригласил к нам одну из своих многочисленных подружек. У нее была почти мужская стрижка, зеленая военная рубашка и взгляд кошки. Рома очень хотел, чтобы у нас с ней что-нибудь получилось, но с первого взгляда было понятно, что это гиблая затея. Из десяти баллов она тянула на девять с половиной. Хотя, пожалуй, и на десять, но я сразу почувствовал, что у нас ничего не получится. Залезая дальше в лес, ломаешь все больше дров, и меня на тот момент мог остановить только выстрел в упор из огнестрела. Естественно, меня понесло. Я смотрел ей в глаза и совершенно спокойным тоном говорил абсолютно неприятные вещи. Про конец, бессмысленность, отсутствие цели, отвращение и мне было ничуть не жаль ее, а напротив, хотелось стереть это счастливое и безмятежное выражение с ее лица, втоптать ее в землю и надругаться над трупом. За несколько минут я вызвал в ней к себе полное отчуждение и сидел с видом победителя под приятные звуки гитарной музыки. Зачем я делал это? Меня это абсолютно не волновало. К тому же, это было совершенно очевидно - единственным удовольствием, что мне еще было доступно, являлось злорадство и желчная горечь от осознания, что я нафиг никому не нужен. Что пути назад нет, что к нормальной жизни вернуть меня не сможет даже чудо, и что впереди и позади одиночество во все поля.
Она встала и сказала Роме, что ей надо побыть одной. На меня она даже не посмотрела. Был ли я доволен? Конечно,- как любой мазохист и умалишенный, но жизнь не устроена таким образом, чтобы сбывались мечты таких, как я.
Я затянулся сигаретой. Вы спросите меня, верил ли я в целебную силу любви? Таки нет. Ибо за тридцать лет я так и не встретил ни одной самки, что не пасанула бы со мной чуть раньше или позже. Ну да, кто-то называет подобную глубину безумием, но для меня она была совершенно естественной, и та несдерживаемая буря чувств и их напор, что ощущалась во мне, отпугивала абсолютно всех женщин. Естественно, насколько я хороший любовник знал почти один только я. Но в конце концов, даже меня это волновало мало.
Да, собственно, бог с ним. Мы сидели с Ромой в шоуруме у Данилы-мажора, небо было прекрасно, Рома играл - за этим его и позвали, а я тихонечко пописывал в своей тетради. Данила был старше меня на каких-то семь лет, но тусовался он гораздо интереснее. В принципе, я ничего не имел против материальных богатств. В минуты, так сказать, душевной скорби бутылочка хорошего спиртного, если и не становится панацеей, то, по крайней мере, возвращает ощущение почвы под ногами. Да и присутствие женщин неплохо помогает прийти в себя, а они, как известно, гораздо более сговорчивы, когда чувствуют запах денег. Девушки были и тут. Я не стал, в отличие от Ромы, сближаться с ними и остальными гостями, а сидел на подоконнике в немецкой каске, что была элементом декора, и как мог выражал свое презрение. Это не осталось незамеченным и в следующий раз Рома играл там уже без меня. Но мне тогда было плевать на свое положение, отчего я и не горел желанием заводить знакомств в подобных кругах.
Позже мы шли по набережной в темноте теплой летней ночи и в этот момент мне было совершенно безразлично, что будет завтра и жить хотелось сейчас и мысли о вечном уступали место чему-то мягкому, тихому и теплому.
Мне понравилось проводить время с Ромой. Это было почти попрошайничеством, но когда мы собирались вместе, оставалось творчество и молодость и та музыка, которая звучала в переходах, где мы играли, если и не двигала камни, то, по крайней мере, помогала скатывать их в пропасть. Я тоже принимал участие в этом: я купил африканский барабан и мы лупили музон не только от души, но и от избытка чувств.
Через неделю я перезнакомился почти со всеми уличными музыкантами, что играли от Кузнецкого моста до Белорусской. Мы зависали каждый день, давая импровизированные концерты, то с гитарой, то с саксом, то в два барабана. К слову, платили неплохо - к моей нищенской пенсии, которой мне хватало едва-едва, это было приятным подспорьем. Но не из-за денег я стучал в свои барабаны. Истосковавшись по общению, я выплескивал все, что застоялось во мне и, кто знает, быть может, в этом и была суть подлинного творчества- говорить с людьми символами тогда, когда и сам уже едва понимаешь их значение.
Я открыл глаза. Снег за окном прекратился, но все выглядело уныло и безжизненно. Допив кофе я выключил музыку. Тишина всегда действовала на меня умиротворяюще. Я бросил взгляд на джамбе, стоявший в углу. С тех пор я почти не прикасался к нему. Я взял барабан и негромко ударил по нему. Потом еще несколько раз. По батарее застучали. Я поставил его на место, убрал оставшийся гашиш и сел, задумавшись.
Я не анализировал свою жизнь, как любил делать это раньше, не заглядывал в грядущее, а молча и мрачно зафиксировался на одном ощущении и перебирал его, как монах четки. Безысходность. Абсолютная и предельная, сгладить и закрасить которую не сможет уже ничто. Я закурил сигарету и практически решился.
В сущности, я давненько подумывал о том, чтобы все закончить. Но каждый раз находилась какая-то причина не делать этого. Какое-то оправдание, желание, предлог или просто малодушие. Когда-то я даже смотрел на собственную смерть трагически. Но сейчас мне совершенно иначе представилось это мероприятие. Я улыбнулся и открыл окно...
Эпилог.
Молодая женщина стонала от родовых схваток. Ребенок появлялся трудно. Она сказала себе, что порвется, но родит его. Это был мальчик. На следующий день счастливый отец писал под окнами роддома на снегу : "Ура Максимке!"
Москва, 2013.

Пнд 10 Июн 2013 01:13:59
>суть подлинного творчества - говорить с людьми символами тогда, когда и сам уже едва понимаешь их значение.
Круто.
Эпилог не понял.


← К списку тредов