Карта сайта

Это автоматически сохраненная страница от 07.07.2013. Оригинал был здесь: http://2ch.hk/b/res/51216819.html
Сайт a2ch.ru не связан с авторами и содержимым страницы
жалоба / abuse: admin@a2ch.ru

Вск 07 Июл 2013 14:39:10
Прошлый утонул.
Какой-то пацан ВК, начал цеплялся ко мне просто так. Корчит из себя элитку. Дабл решает, что я ему напишу.


Вск 07 Июл 2013 14:40:44
Любит подчеркивать свою "адекватность".

Вск 07 Июл 2013 14:41:52
>>51216819
Хуй соси, чмо, я твоей маме на лицо срал.

Вск 07 Июл 2013 14:42:17
>>51216906
Хорошо, а ты трахнешь меня в попку?

Вск 07 Июл 2013 14:42:28
Конёк - знание английского. Постоянно это подчеркивает, ставит себя выше других.

Вск 07 Июл 2013 14:43:09
>>51217000
Плохой дабл.

Вск 07 Июл 2013 14:43:34
>>51217000
Пиши, ОП!

Вск 07 Июл 2013 14:45:09
>>51217000
Трипл не врет.
Даже вакаба побыстрее выкинула трипл, дабы не терпеть ебанашку с ебантуым тредом.

Вск 07 Июл 2013 14:45:14
>>51217050
Это даже не дабл, а трипл. Пусть пишет с пруфами.

Вск 07 Июл 2013 14:48:08
>>51217183
Обосраться, "ПРОСИЛИ ПЕРЕДАТЬ".
ОП, если ты не можешь от своего лица написать то, что выпадает на дабл/трипл в треде, то просто съеби тихонько и забери с собой свой тред.

Вск 07 Июл 2013 14:48:18
>>51217313
>Обосраться, "ПРОСИЛИ ПЕРЕДАТЬ".
>ОП, если ты не можешь от своего лица написать то, что выпадает на дабл/трипл в треде, то просто съеби тихонько и забери с собой свой тред.
Окей, простите, передам сам.

Вск 07 Июл 2013 14:48:46
>>51217183
Жди пиздов от Брюса Паукова.

Вск 07 Июл 2013 14:48:54
Очевидная фраза про два стула. Ролл.

Вск 07 Июл 2013 14:49:13
>>51217367
Ролл

Вск 07 Июл 2013 14:49:15
SAGE
>>51216819
Ты настолько никчемен, что даже ответить на сообщение сам не можешь? Пиздец. Уебывай от сюда не твоя личная армия, мудило.

Вск 07 Июл 2013 14:49:26
>>51217385
Ролл

Вск 07 Июл 2013 14:49:36
>>51217362
Ролл, нельзя шутить с Брюсом.

Вск 07 Июл 2013 14:49:45
>>51217397
Ролл

Вск 07 Июл 2013 14:50:03
>>51217360
Обладает ЧСВ.

Вск 07 Июл 2013 14:50:35
>>51217362
Ролл

Вск 07 Июл 2013 14:50:38
>>51217387
Тише-тише, Валентин, я понял свою ошибку.

Вск 07 Июл 2013 14:51:28
>>51217183
>просили передать
Жри сажу.

Вск 07 Июл 2013 14:51:57
>>51217460
Мне плохо становится, когда я представляю, что такие треды стали модными в /б/

Вск 07 Июл 2013 14:52:19
>>51217455
Вин.

Вск 07 Июл 2013 14:52:19
>>51217524
Хватит, такого больше не будет.

Вск 07 Июл 2013 14:52:42
>>51217551
Делаю вопрос

Вск 07 Июл 2013 14:54:28
Написал, он не отвечает.
На трипл следующий - айди в студию.

Вск 07 Июл 2013 14:55:16
>>5121681
Нахуй с этим мнительный уебаном дискутировать?
Игнорируй и все. Нетблять, надо на сосаче
тред создать "пацаны а чё мне ему ответить)))?

Вск 07 Июл 2013 14:56:06
>>51217709
Я хочу поделить его с своими друзьями.

Вск 07 Июл 2013 14:56:23
http://vK.com/sonlc360
И мне не отвечает.

Вск 07 Июл 2013 14:58:04
>>51217763
Нуладно.

Вск 07 Июл 2013 14:58:22
>>51217885
Сделал мой день.

Вск 07 Июл 2013 15:01:33
>>51218012
Не тролль. Не жирен. Не фейк.

Вск 07 Июл 2013 15:01:47
>>51216819
Русский для начала выучи, школьник.

Вск 07 Июл 2013 15:02:39
>>51218078
Я знаю. Плачу по ночам. Небось хорошо жить в Рашке. У вас там техника дешевле.

Вск 07 Июл 2013 15:03:30
Душа, не стремись к вечной жизни, Но постарайся исчерпать то, что возможно.
Пиндар. Пифийские песни (III, 62-63)
На нижеследующих страницах речь пойдет о чувстве абсурда, обнаруживаемом в наш век повсюду,- о чувстве, а не о философии абсурда, собственно говоря, нашему времени неизвестной. Элементарная честность требует с самого начала признать, чем эти страницы обязаны некоторым современным мыслителям. Нет смысла скрывать, что я буду их цитировать и обсуждать на протяжении всей этой работы.
Стоит в то же время отметить, что абсурд, который до сих пор принимали за вывод, берется здесь в качестве исходного пункта. В этом смысле мои размышления предварительны: нельзя сказать, к какой позиции они приведут. Здесь вы найдете только чистое описание болезни духа, к которому пока не примешаны ни метафизика, ни вера. Таковы пределы книги, такова ее единственная предвзятость.
Абсурд и самоубийство
Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема - проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить,значит ответить на фундаментальный вопрос философии. Все остальное - имеет ли мир три измерения, руководствуется ли разум девятью или двенадцатью категориями второстепенно. Таковы условия игры: прежде всего нужно дать ответ. И если верно, как того хотел Ницше, что заслуживающий уважения философ должен служить примером, то понятна и значимость ответа - за ним последуют определенные действия. Эту очевидность чует сердце, но в нее необходимо вникнуть, чтобы сделать ясной для ума.
Как определить большую неотложность одного вопроса в сравнении с другим? Судить должно по действиям, которые следуют за решением. Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь умирал за онтологический аргумент. Галилей отдавал должное научной истине, но с необычайной легкостью от нее отрекся, как только она стала опасной для его жизни. В каком-то смысле он был прав. Такая истина не стоила костра. Земля ли вертится вокруг Солнца, Солнце ли вокруг Земли - не все ли равно? Словом, вопрос это пустой. И в то же время я вижу, как умирает множество людей, ибо, по их мнению, жизнь не стоит того, чтобы ее прожить. Мне известны и те, кто, как ни странно, готовы покончить с собой ради идей или иллюзий, служащих основанием их жизни (то, что называется причиной жизни, оказывается одновременно и превосходной причиной смерти). Поэтому вопрос о смысле жизни я считаю самым неотложным из всех вопросов. Как на него ответить? По-видимому, имеются всего два метода осмысления всех существенных проблем - а таковыми я считаю лишь те, которые грозят смертью или удесятеряют страстное желание жить,- это методы Ла Палисса и Дон Кихота. Только в том случае, когда очевидность и восторг уравновешивают друг друга, мы получаем доступ и к эмоциям, и к ясности. При рассмотрении столь скромного и в то же время столь заряженного патетикой предмета классическая диалектическая ученость должна уступить место более непритязательной установке ума, опирающейся как на здравый смысл, так и на симпатию.
Самоубийство всегда рассматривалось исключительно в качестве социального феномена. Мы же, напротив, с самого начала ставим вопрос о связи самоубийства с мышлением индивида. Самоубийство подготавливается в безмолвии сердца, подобно Великому Деянию алхимиков. Сам человек ничего о нем не знает, но в один прекрасный день стреляется или топится. Об одном самоубийце-домоправителе мне говорили, что он сильно изменился, потеряв пять лет назад дочь, что эта история его " подточила" . Трудно найти более точное слово. Стоит мышлению начаться, и оно уже подтачивает. Поначалу роль общества здесь не велика. Червь сидит в сердце человека, там его и нужно искать. Необходимо понять ту смертельную игру, которая ведет от ясности в отношении собственного существования к бегству с этого света.
Причин для самоубийства много, и самые очевидные из них, как правило, не самые действенные. Самоубийство редко бывает результатом рефлексии (такая гипотеза, впрочем, не исключается). Развязка наступает почти всегда безотчетно. Газеты сообщают об " интимных горестях" или о " неизлечимой болезни" . Такие объяснения вполне приемлемы. Но стоило бы выяснить, не был ли в тот день равнодушен друг отчаявшегося - тогда виновен именно он. Ибо и этой малости могло быть достаточно, чтобы горечь и скука, скопившиеся в сердце самоубийцы, вырвались наружу.
Воспользуемся случаем, чтобы отметить относительность рассуждений, про водимых и этом эссе: самоубийство может быть связано с куда более уважительными причинами. Примером могут служить политические самоубийства, которые совершались " из протеста" во время китайской революции.
Но если трудно с точностью зафиксировать мгновение, неуловимое движение, при котором избирается смертный жребий, то намного легче сделать выводы из самого деяния. В известном смысле, совсем как в мелодраме, самоубийство равносильно признанию. Покончить с собой значит признаться, что жизнь кончена, что она сделалась непонятной. Не будем, однако, проводить далеких аналогии, вернемся к обыденному языку. Признается попросту, что "жить не стоит". Естественно, жить всегда нелегко. Мы продолжаем совершать требуемые от нас действия но самым разным причинам, прежде всего и силу привычки. Добровольная смерть предполагает, пусть инстинктивное, признание ничтожности этой привычки, осознание отсутствия какой бы то ни было причины для продолжения жизни, понимание бессмысленности повседневной суеты, бесполезности страдания.
Каково же это смутное чувство, лишающее ум необходимых для жизни грез? Мир, который поддается объяснению, пусть самому дурному, - этот мир нам знаком. По если вселенная внезапно лишается как иллюзий, так и познаний, человек становится в ней посторонним. Человек изгнан навек, ибо лишен и памяти об утраченном отечестве, и надежды на землю обетованную. Собственно говоря, чувство абсурдности и есть этот разлад между человеком и его жизнью, актером и декорациями. Все когда-либо помышлявшие о самоубийстве люди сразу признают наличие прямой связи между этим чувством и тягой к небытию.
Предметом моего эссе является как раз эта связь между абсурдом и

Вск 07 Июл 2013 15:03:56
>>51218091
Ну, бывает. Я, хотя бы не строю из себя английского элитария, не зная свой язык и постя "ахаха".

Вск 07 Июл 2013 15:04:10
самоубийством, выяснение того, в какой мере самоубийство есть исход абсурда. В принципе для человека, который не жульничает с самим собой, действия регулируются тем, что он считает истинным. В таком случае вера в абсурдность существования должна быть руководством к действию. Правомерен вопрос, поставленный ясно и без ложного пафоса: не следует ли за подобным заключением быстрейший выход из этого смутного состояния? Разумеется, речь идет о людях, способных жить в согласии с собой.
В такой ясной постановке проблема кажется простой и вместе с тем неразрешимой. Ошибочно было бы полагать, будто простые вопросы вызывают столь же простые ответы, а одна очевидность с легкостью влечет за собой другую. Если подойти к проблеме с другой стороны, независимо от того, совершают люди самоубийство или нет, кажется априорно ясным, что может быть всего лишь два философских решения: "да" и "нет". Но это слишком уж просто. Есть еще и те, кто непрестанно вопрошает, не приходя к однозначному решению. Я далек от иронии: речь идет о большинстве. Понятно также, что многие, отвечающие "нет", действуют так, словно сказали "да". Если принять ницшеанский критерий, они так или иначе говорят "да". И наоборот, самоубийцы часто уверены в том, что жизнь имеет смысл. Мы постоянно сталкиваемся с подобными противоречиями. Можно даже сказать, что противоречия особенно остры как раз в тот момент, когда столь желанна логика. Часто сравнивают философские теории с поведением тех, кто их исповедует. Посреди мыслителей, отказывавших жизни в смысле, никто, кроме рожденного литературой Кириллова, возникшего из легенды Перегрина (1) и проверявшего гипотезу Жюля Лекье, не находился в таком согласии с собственной логикой, чтобы отказаться и от самой жизни. Шутя, часто ссылаются на Шопенгауэра, прославлявшего самоубийство за пышной трапезой. Но здесь не до шуток. Не так уж важно, что трагедия не принимается всерьез; подобная несерьезность в конце концов выносит приговор самому человеку.
Итак, стоит ли полагать, столкнувшись с этими противоречиями и этой темнотой, будто нет никакой связи между возможным мнением о жизни и деянием, совершаемым, чтобы ее покинуть? Не будем преувеличивать. В привязанности человека к миру есть нечто более сильное, чем все беды мира. Тело принимает участие в решении ничуть не меньше ума, и оно отступает перед небытием. Мы привыкаем жить задолго до того, как привыкаем мыслить. Тело сохраняет это опережение в беге дней, понемногу приближающем наш смертный час. Наконец, суть противоречия заключается в том, что я назвал бы "уклонением", которое одновременно и больше, и меньше "развлечения" Паскаля . Уклонение от смерти - третья тема моего эссе -- это надежда. Надежда на жизнь иную, которую требуется "заслужить", либо уловки тех, кто живет не для самой жизни, а ради какой-нибудь великой идеи, превосходящей и возвышающей жизнь, наделяющей ее смыслом и предающей ее.
Все здесь путает нам карты. Исподволь утверждалось, будто взгляд на жизнь как на бессмыслицу равен утверждению, что она не стоит того, чтобы ее прожить. На деле между этими суждениями нет никакой необходимой связи. Просто должно не поддаваться замешательству, разладу и непоследовательности, а прямо идти к подлинным проблемам. Самоубийство совершают потому, что жить не стоит,-- конечно, это истина, но истина бесплодная, трюизм. Разве это проклятие существования, это изобличение жизни во лжи суть следствия того, что у жизни нет смысла? Разве абсурдность жизни требует того, чтобы от нее бежали - к надежде или к самоубийству? Вот что нам необходимо выяснить, проследить, понять, отбросив все остальное. Ведет ли абсурд к смерти? Эта проблема первая среди всех других, будь то методы мышления или бесстрастные игрища духа. Нюансы, противоречия, всеобъясняющая психология, умело привнесенная "духом объективности",-все это не имеет ничего общего с этим страстным исканием. Ему потребно неправильное, то есть логичное, мышление. Это нелегко дается. Всегда просто быть логичным, но почти невозможно быть логичным до самого конца. Столь же логичным, как самоубийцы, идущие до конца по пути своего чувства. Размышление по поводу самоубийства позволяет мне поставить единственную проблему, которая меня интересует: существует ли логика, приемлемая вплоть до самой смерти? Узнать это я смогу только с помощью рассуждения, свободного от хаоса страстен и исполненного светом очевидности. Так намечается начало рассуждения, которое я называю абсурдным. Многие начинали его, но я пока не знаю, шли ли они до конца.
Когда Карл Ясперс , показав невозможность мысленно конституировать единство мира, восклицает: "Этот предел ведет меня к самому себе, гуда. где я уже не прячусь за объективной точкой зрения, сводящейся к совокупности моих представлений; туда, где ни я сам, ни экзистенция другого не могут стать для меня объектами", он вслед за многими другими напоминает о тех безводных пустынях, где мышление приближается к своим границам. Конечно, он говорит вслед за другими, но сколь поспешно стремится покинуть эти пределы! К этому последнему повороту, колеблющему основания мышления, приходят многие люди, в том числе и самые незаметные. Они отрекаются от всего, что им дорого, что было их жизнью. Другие, аристократы духа, тоже отрекаются, но идут к самоубийству мышления, откровенно бунтуя против мысли. Усилий требует как раз противоположное: сохранять, насколько возможно, ясность мысли, пытаться рассмотреть вблизи образовавшиеся на окраинах мышления причудливые формы. Упорство и проницательность -- таковы привилегированные зрители этой абсурдной и бесчеловечной драмы, где репликами обмениваются надежда и смерть. Ум может теперь приступить к анализу фигур этого элементарного и вместе изощренного танца, прежде чем оживить их своей собственной жизнью.
Абсурдные стены
Подобно великим произведениям искусства, глубокие чувства значат всегда больше того, что вкладывает и них сознание. В привычных действиях и мыслях обнаруживаются неизменные симпатии или антипатии души, они прослеживаются в выводах, о которых сама душа ничего не знает. Большие чувства таят в себе целую вселенную, которая может быть величественной или жалкой; они высвечивают некий мир, наделенный своей собственной аффективной атмосферой. Есть целые вселенные ревности, честолюбия, эгоизма или щедрости. Вселенная

Вск 07 Июл 2013 15:04:20
И тут я такой прочитал переписку этих двух остолопов, и тут у меня так бомбануло по-настоящему.

Вск 07 Июл 2013 15:04:44
предполагает наличие метафизической системы или установки сознания. То, что верно в отношении отдельных чувств, тем более верно для лежащих в их основании эмоций. Они неопределенны и смутны, но в то же время "достоверны"; столь же отдаленны, сколь и "наличии" - подобно эмоциям, дающим нам переживание прекрасного или пробуждающим чувство абсурда.
Чувство абсурдности поджидает нас на каждом углу. Это чувство неуловимо в своей скорбной наготе, в тусклом свете своей атмосферы. Заслуживает внимания сама эта неуловимость. Судя по всему, другой человек всегда остается для пас непознанным, в нем всегда есть нечто не сводимое к нашему познанию, ускользающее от него. Но практически я знаю людей и признаю их таковыми по поведению, совокупности их действии, по тем следствиям, которые порождаются в жизни их поступками. Все недоступные анализу иррациональные чувства также могут практически определяться, практически оцениваться, объединяться но своим последствиям в порядке умопостижения. Я могу уловить и пометить вес их лики, дать очертания вселенной каждою чувства Даже в сотый раз увидев одного актера, я не стану утверждать, будто знаю его лично. И все же, когда я говорю, что знаю его несколько лучше, увидев в сотый раз и попытавшись суммировать во им сыгранное, в моих словах есть доля истины. Это парадокс, а вместе с тем и притча. Мораль ее в том, что человек определяется разыгрываемыми им комедиями ничуть не меньше, чем искренними порывами души. Речь идет о чувствах, которые нам недоступны во всей своей глубине; но они частично отражаются в поступках, в установках сознания, необходимых для того или иного чувства. Попятно, что тем самым я задаю метод. Но это - метод анализа, а не познания. Метод познания предполагает метафизическую доктрину, которая заранее определяет выводы, вопреки всем заверениям в беспредносылочности метода. С первых страниц книги нам известно содержание последних, причем связь их является неизбежной. Определяемый здесь метод передает чувство невозможности какого бы то ни было истинного познания. Он дает возможность перечислить видимости, прочувствовать душевный климат.
Быть может, нам удастся раскрыть неуловимое чувство абсурдности в различных, но все же родственных мирах умопостижения, искусства жизни и искусства как такового. Мы начинаем с атмосферы абсурда. Конечной же целью является постижение вселенной абсурда и той установки сознания, которая высвечивает в мире этот неумолимый лик.
Начало всех великих действий и мыслей ничтожно. Великие деяния часто рождаются на уличном перекрестке или у входа в ресторан. Так и с абсурдом. Родословная абсурдного мира восходит к нищенскому рождению. Ответ "ни о чем" на вопрос, о чем мы думаем, в некоторых ситуациях есть притворство. Это хорошо знакомо влюбленным. Но если ответ искренен, если он передает то состояние души, когда пустота становится красноречивой, когда рвется цепь каждодневных действий и сердце впустую ищет утерянное звено, то здесь как будто проступает первый знак абсурдности.
Бывает, что привычные декорации рушатся. Подъем, трамваи, четыре часа в конторе или на заводе, обед. трамвай, четыре часа работы, ужин, сон; понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота, все в том же ритме -- вот путь, по которому легко идти день за днем. Но однажды встает вопрос "зачем?". Все начинается с этой окрашенной недоумением скуки. "Начинается" вот что важно. Скука является результатом машинальной жизни, но она же приводит в движение сознание. Скука пробуждает его и провоцирует дальнейшее: либо бессознательное возвращение в привычную колею, либо окончательное пробуждение. А за пробуждением рано или поздно идут следствий: либо самоубийство, либо восстановление хода жизни. Скука сама по себе омерзительна, но здесь я должен признать, что она приносит благо. Ибо все начинается с сознания, и ничто помимо него не имеет значения. Наблюдение не слишком оригинальное, но речь как раз и идет о самоочевидном. Этого пока что достаточно для беглого обзора истоков абсурда. В самом начале лежит просто "забота" .
Изо дня в день нас несет время безотрадной жизни, но наступает момент, когда приходится взваливать ее груз на собственные плечи. Мы живем будущим: "завтра", "позже", "когда у тебя будет положение", "с возрастом ты поймешь". Восхитительна эта непоследовательность - ведь в конце концов наступает смерть. Приходит день, и человек замечает, что ему тридцать лет. Тем самым он заявляет о своей молодости. Но одновременно он соотносит себя со временем, занимает в нем место, признает, что находится в определенной точке графика. Он принадлежит времени и с ужасом осознает, что время - его злейший враг. Он мечтал о завтрашнем дне, а теперь знает, что от него следовало бы отречься. Этот бунт плоти и есть абсурд (2).
Стоит спуститься на одну ступень ниже - и мы попадаем в чуждый нам мир. Мы замечаем его "плотность", видим, насколько чуждым в своей независимости от нас является камень, с какой интенсивностью нас отрицает природа, самый обыкновенный пейзаж. Основанием любой красоты является нечто нечеловеческое. Стоит понять это, и окрестные холмы, мирное небо, кроны деревьев тут же теряют иллюзорный смысл, который мы им придавали. Отныне они будут удаляться, превращаясь в некое подобие потерянного рая. Сквозь тысячелетия восходит к нам первобытная враждебность мира. Он становится непостижимым, поскольку на протяжении веков мы понимали в нем лишь те фигуры и образы. которые сами же в него и вкладывали, а теперь у нас больше нет сил на эти ухищрения. Становясь самим собой, мир ускользает от нас. Расцвеченные привычкой, декорации становятся тем, чем они были всегда. Они удаляются от нас. Подобно тому как за обычным женским лицом мы неожиданно открываем незнакомку, которую любили месяцы и годы, возможно, настанет пора, когда мы станем стремиться к тому, что неожиданно делает нас столь одинокими. Но время еще не пришло, и пока что у нас есть только эта плотность и эта чуждость мира - этот абсурд.
Люди также являются источником нечеловеческого. В немногие часы ясности ума механические действия людей, их лишенная смысла пантомима явственны во всей своей тупости. Человек говорит но телефону за стеклянной перегородкой; его не слышно, но видна бессмысленная мимика. Возникает вопрос: зачем же он живет? Отвращение,

Вск 07 Июл 2013 15:04:57
>>51218179
Абсурд - хорошо.

Вск 07 Июл 2013 15:05:41
Отвращение, вызванное бесчеловечностью самого человека, пропасть, в которую мы низвергаемся, взглянув на самих себя, эта "тошнота", как говорит один современный автор , - это тоже абсурд. Точно так же нас тревожит знакомый незнакомец, отразившийся на мгновение в зеркале или обнаруженный на нашей собственной фотографии,- это тоже абсурд...
Наконец, я подхожу к смерти и тем чувствам, которые возникают у нас по ее поводу. О смерти все уже сказано, и приличия требуют сохранять здесь патетический тон. Но что удивительно: все живут так, словно "ничего не знают". Дело в том, что у нас нет опыта смерти. Испытанным, в полном смысле слова, является лишь то, что пережито, осознано. У нас есть опыт смерти других, но это всего лишь суррогат, он поверхностен и не слишком нас убеждает. Меланхолические условности неубедительны. Ужасает математика происходящего. Время страшит нас своей доказательностью, неумолимостью своих расчетов. На все прекрасные рассуждения о душе мы получали от него убедительные доказательства противоположного. В неподвижном теле, которое не отзывается даже на пощечину, души нет. Элементарность и определенность происходящего составляют содержание абсурдного чувства. В мертвенном свете рока становится очевидной бесполезность любых усилий. Перед лицом кровавой математики, задающей условия нашего существования, никакая мораль, никакие старания не оправданы a priori.
Обо всем этом уже не раз говорилось. Я ограничусь самой простой классификацией и укажу лишь на темы, которые само собой разумеются. Они проходят сквозь всю литературу и философию, наполняют повседневные разговоры. Нет нужды изобретать что-либо заново. Но необходимо удостовериться в их очевидности, чтобы суметь поставить основополагающий вопрос. Повторю еще раз, меня интересуют не столько проявления абсурда, сколько следствия. Если мы удостоверились в фактах, то какими должны быть следствия, куда нам идти? Добровольно умереть пли же, несмотря ни на что, надеяться? Но прежде всего необходимо хотя бы вкратце рассмотреть, как осмыслялась эта ситуация в прошлом.
Первое дело разума - отличать истинное от ложного. Однако стоит мышлению заняться рефлексией, как сразу же обнаруживается противоречие. Здесь не помогут никакие убеждения. В ясности и элегантности доказательств никто на протяжении стольких веков не превзошел Аристотеля: "В итоге со всеми подобными взглядами необходимо происходит то, что всем известно, - они сами себя опровергают. Действительно, тот, кто утверждает, что все истинно, делает истинным и утверждение, противоположное его собственному, и тем самым делает свое утверждение неистинным (ибо противоположное утверждение отрицает его истинность); а тот, кто утверждает, что все ложно, делает и это свое утверждение ложным. Если же они будут делать исключение - в первом случае для противоположного утверждения, заявляя, что только оно одно не истинно, а во втором - для собственного утверждения, заявляя, что только оно одно не ложно,- то приходится предполагать бесчисленное множество истинных и ложных утверждений, ибо утверждение о том, что истинное утверждение истинно, само истинно, и это может быть продолжено до бесконечности" .
Этот порочный круг является лишь первым в том ряду, который приводит погрузившийся в самого себя разум к головокружительному водовороту. Сама простота этих парадоксов делает их неизбежными. Каким бы словесным играм и логической акробатике мы ни предавались, понять - значит прежде всего унифицировать. Даже в своих наиболее развитых формах разум соединяется с бессознательным чувством, желанием ясности. Чтобы понять мир, человек должен свести его к человеческому, наложить на него свою печать. Вселенная кошки отличается от вселенной муравья. Трюизм "всякая мысль антропоморфна" не имеет иного смысла. В стремлении понять реальность разум удовлетворен лишь в том случае, когда ему удается свести ее к мышлению. Если бы человек мог признать, что и вселенная способна любить его и страдать, он бы смирился. Если бы мышление открыло в изменчивых контурах феноменов вечные отношения, к которым сводились бы сами феномены, а сами отношения резюмировались каким-то единственным принципом, то разум был бы счастлив. В сравнении с таким счастьем миф о блаженстве показался бы жалкой подделкой. Ностальгия по Единому, стремление к Абсолюту выражают сущность человеческой драмы. Но из фактического присутствия этой ностальгии еще не следует, что жажда будет утолена. Стоит нам перебраться через пропасть, отделяющую желание от цели и утверждать вместе с Парменидом реальность Единого (каким бы оно ни было), как мы впадаем в нелепые противоречия. Разум утверждает всеединство, но этим утверждением доказывает существование различия и многообразия, которые пытался преодолеть. Так возникает второй порочный круг. Его вполне достаточно для того, чтобы погасить наши надежды.
Речь снова идет об очевидных вещах. Повторю еще раз, что они интересуют меня не сами по себе, а с точки зрения тех последствий, которые из них выводятся. Мне известна и другая очевидность: человек смертей. Но можно пересчитать по пальцам тех мыслителей, которые сделали из этого все выводы. Точкой отсчета данного эссе можно считать этот разрыв между нашим воображаемым знанием и знанием реальным, между практическим согласием и стимулируемым незнанием, из-за которого мы спокойно уживаемся с идеями, которые перевернули бы всю нашу жизнь, если бы мы их пережили во всей их истинности. В безысходной противоречивости разума мы улавливаем раскол, отделяющий нас от собственных наших творении. Пока разум молчит, погрузившие, в недвижный мир надежд, вес отражается и упорядочивается в единстве его ностальгии. Но при первом же движении этот мир лает трещину и распадается: познание остается перед бесконечным множеством блестящих осколков. Можно прийти в отчаяние, пытаясь собрать их заново, восстанавливая первоначальное единство, приносившее покои нашим сердцам. Столько веков исследований, столько самоотречения мыслителей, а в итоге все наше познание оказывается тщетным. Кроме профессиональных рационалистов, все знают сегодня о том, что истинное познание безнадежно утрачено. Единственной осмысленной историей человеческого мышления является история следовавших друг за другом покаяний и признаний в собственном

Вск 07 Июл 2013 15:06:10
>>51218253
Это "Миф о Сизифе"

Вск 07 Июл 2013 15:06:45
Действительно, о чем, по какому поводу я мог бы сказать: "Я это знаю!" О моем сердце - ведь я ощущаю его биение и утверждаю, что оно существует. Об этом мире - ведь я могу к нему прикоснуться и опять-таки полагать его существующим. На этом заканчивается вся моя наука, все остальное мыслительные конструкции. Стоит мне попытаться уловить это "Я", существование которого для меня несомненно, определить его и резюмировать, как оно ускользает, подобно воде между пальцами. Я могу обрисовать один за другим образы, в которых оно выступает, прибавить те, что даны извне: образование, происхождение, пылкость или молчаливость, величие или низость и т. д. Но образы эти не складываются в единое целое. Вне всех определении всегда остается само сердце. Ничем не заполнить рва между достоверностью моего существования и содержанием, которое я пытаюсь ей придать. Я навсегда отчужден от самого себя. В психологии, как и в логике, имеются многочисленные истины, но нет Истины. "Познай самого себя" Сократа ничем не лучше "будь добродетелен" наших проповедников: в обоих случаях обнаруживаются лишь наши тоска и неведение. Это - - бесплодные игры с великими предметами, оправданные ровно настолько, насколько приблизительны наши о них представления.
Шероховатость деревьев, вкус воды - все это тоже мне знакомо. Запах травы и звезды, иные ночи и вечера, от которых замирает сердце,- могу ли я отрицать этот мир, всемогущество коего я постоянно ощущаю? Но всем земным наукам не убедить меня в том, что это - мой мир. Вы можете дать его детальное описание, можете научить меня его классифицировать. Вы перечисляете его законы, и в жажде знания я соглашаюсь, что все они истинны. Вы разбираете механизм мира - и мои надежды крепнут. Наконец, вы учите меня, как свести всю эту чудесную и многокрасочную вселенную к атому, а затем и к электрону. Все это прекрасно, я весь в ожидании. Но вы толкуете о невидимой планетной системе, где электроны вращаются вокруг ядра, вы хотите объяснить мир с помощью одного-единственного образа. Я готов признать, что это недоступная для моего ума поэзия. Но стоит ли негодовать по поводу собственной глупости? Ведь вы уже успели заменить одну теорию на другую. Так наука, которая должна была наделить меня всезнанием, оборачивается гипотезой, ясность затемняется метафорами, недостоверность разрешается произведением искусства. К чему тогда мои старания? Мягкие линии холмов, вечерний покой научат меня куда большему. Итак я возвращаюсь к самому началу, понимая, что с помощью науки можно улавливать и перечислять феномены, нисколько не приближаясь тем самым к пониманию мира. Мое знание мира не умножится, даже если мне удастся прощупать все его потаенные извилины. А вы предлагаете выбор между описанием, которое достоверно, но ничему не учит, и гипотезой, которая претендует на всезнание, однако недостоверна. Отчужденный от самого себя и от мира, вооруженный на любой случай мышлением, которое отрицает себя в самый миг собственного утверждения,- что же это за удел, если я могу примириться с ним, лишь отказавшись от знания и жизни, если мое желание всегда наталкивается на непреодолимую стену? Желать - значит вызывать к жизни парадоксы. Все устроено так, чтобы рождалось это отравленное умиротворение, дающее нам беспечность, сон сердца или отречение смерти.
По-своему интеллект также говорит мне об абсурдности мира. Его оппонент, каковым является слепой разум, может сколько угодно претендовать на полную ясность - я жду доказательств и был бы рад получить их. Но, несмотря на вековечные претензии, несмотря на такое множество людей, красноречивых и готовых убедить меня в чем угодно, я знаю, что все доказательства ложны. Для меня нет счастья, если я о нем не знаю. Этот универсальный разум, практический или моральный, этот детерминизм, эти всеобъясняющие категории - тут есть над чем посмеяться честному человеку. Все это не имеет ничего общего с умом, отрицает его глубочайшую суть, состоящую в том, что он порабощен миром. Судьба человека отныне обретает смысл в этой непостижимой и ограниченной вселенной. Над ним возвышается, его окружает иррациональное - и так до конца его дней. Но когда к нему возвращается ясность видения, чувство абсурда высвечивается и уточняется.
Я говорил, что мир абсурден, но это сказано чересчур поспешно. Сам по себе мир просто неразумен, и это все, что о нем можно сказать. Абсурдно столкновение между иррациональностью и исступленным желанием ясности, зов которого отдается в самых глубинах человеческой души. Абсурд равно зависит и от человека, и от мира. Пока он - единственная связь между ними. Абсурд скрепляет их так прочно, как умеет приковывать одно живое существо к другому только ненависть. Это все, что я могу различить в той безмерной вселенной, где мне выпал жребий жить. Остановимся на этом подробнее. Если верно, что мои отношения с жизнью регулируются абсурдом, если я проникаюсь этим чувством, когда взираю на мировой спектакль, если я утверждаюсь в мысли, возлагающей на меня обязанность искать знание, то я должен пожертвовать всем, кроме достоверности. И чтобы удержать ее, я должен все время иметь ее перед глазами. Прежде всего я должен подчинить достоверности свое поведение и следовать ей во всем. Я говорю здесь о честности. Но прежде я хотел бы знать: может ли мысль жить в этой пустыне?
Мне уже известно, что мысль иногда навещала эту пустыню. Там она нашла хлеб свой, признав, что ранее питалась призраками. Так возник повод для нескольких насущных тем человеческой рефлексии.
Абсурдность становится болезненной страстью с того момента, как осознается. Но можно ли жить такими страстями, можно ли принять основополагающий закон, гласящий, что сердце сгорает в тот самый миг, как эти страсти пробуждаются в нем? Мы не ставим пока этого вопроса, хотя он занимает в нашем эссе центральное место. Мы еще вернемся к нему.
Познакомимся сначала с темами и порывами, родившимися в пустыне. Достаточно их перечислить, сегодня они хорошо известны. Всегда имелись защитники прав иррационального. Традиция так называемого "униженного мышления" никогда не прерывалась. Критика рационализма проводилась столько раз, что к ней, кажется, уже нечего добавить. Однако наша эпоха свидетельствует о возрождении парадоксальных

Вск 07 Июл 2013 15:06:53
>>51218316
Не знал, ознакомлюсь.

Вск 07 Июл 2013 15:06:56
>>51216819
Когда мне было 15 лет, и я ходил срать бятя всё время как-бы невзначай крутился возле толчка, и всё спрашивал, что ты там затих, почему тебя не слышно? первый раз я не ответил, так он начал ломиться в дверь, и орать, что ты там молчишь, что с тобой? начал материться, и говорить, что вообще дверь с петель снимет, алсо, батя ругался, если я сру и не смываю, причём не просто вконце срания, а непосредственно после вылезания какашки, мотивировал это тем, что воняет, и сам потом мне говорил: вот я какну и смываю, и ты так делай!
однажды я срать сел, и слышу, батя где-то у двери встал в отдалении, ну я жопу вытер, и на пол накарачики присел, а там щель очень широкая снизу у двери, ну я в щель и смотрю, а там батя на карачиках сидит и в щель смотрит, и мне говорит: ты чё? ебанутый? чё ты там делаешь?
батя кстати всё время какие-то травы пьёт, чтобы срать часто, срёт по 5 раз в день, а потом говорит, что жопу жжёт, и ещё пердит он. пиздец короче!
реальная история. я не тролль

Вск 07 Июл 2013 15:07:25
парадоксальных систем, вся изобретательность которых направлена на то, чтобы расставить разуму ловушки. Тем самым как бы признается первенство разума. Но это не столько доказательство эффективности разума, сколько свидетельство жизненности его надежд. В историческом плане постоянство этих двух установок показывает, что человек разрывается двумя стремлениями: с одной стороны, он стремится к единству, а с другой - ясно видит те стены, за которые не способен выйти.
Атаки на разум, пожалуй, никогда не были столь яростными, как в настоящее время. После великого крика Заратустры: "Случай это старейшая знать мира, которую возвратил я всем вещам... когда учил, что ни над ними, ни через них никакая вечная воля - не хочет" , после болезни и смерти Кьеркегора, "той болезни, у которой последнее есть смерть и смерть в которой есть последнее" , последовали другие, знаменательные и мучительные, темы абсурдной мысли. Или, по крайней мере,- этот нюанс немаловажен - темы иррациональной и религиозной мысли. От Ясперса к Хайдеггеру, от Кьеркегора к Шестову , от феноменологов к Шелеру , в логическом и в моральном плане целое семейство родственных в своей ностальгии умов, противостоящих друг другу по целям и методам, яростно преграждает царственный путь разума и пытается отыскать некий подлинный путь истины. Я исхожу здесь из того, что основные мысли этого круга известны и пережиты. Какими бы ни были (или не могли бы быть) их притязания, все они отталкивались от неизреченной вселенной, где царствуют противоречие, антиномия, тревога или бессилие. Общими для них являются и вышеперечисленные темы. Стоит отметить, что и для них важны прежде всего следствия из открытых ими истин. Это настолько важно, что заслуживает особого внимания.
Но пока что речь пойдет только об их открытиях и первоначальном опыте. Мы рассмотрим только те положения, по которым они полностью друг с другом согласны. Было бы самонадеянно разбирать их философские учения, но вполне возможно, да и достаточно, дать почувствовать общую для них атмосферу.
Хайдеггер хладнокровно рассматривает удел человеческий и объявляет, что существование ничтожно. Единственной реальностью на всех ступенях сущего становится "забота". Для потерявшегося в мире и его развлечениях человека забота выступает как краткий миг страха. Но стоит этому страху дойти до самосознания, как он становится тревогой, той постоянной атмосферой ясно мыслящего человека, "в которой обнаруживает себя экзистенция". Этот профессор философии пишет без всяких колебаний и наиабстрактнейшим в мире языком: "Конечный и ограниченный характер человеческой экзистенции первичнее самого человека". Он проявляет интерес к Канту, но лишь с тем, чтобы показать ограниченность "чистого разума". Вывод в терминах хайдеггеровского анализа: "миру больше нечего предложить пребывающему в тревоге человеку" . Как ему кажется, забота настолько превосходит в отношении истинности все категории рассудка, что только о ней он и помышляет, только о ней ведет речь. Он перечисляет все ее обличья: скука, когда банальный человек ищет, как бы ему обезличиться и забыться; ужас, когда ум предается созерцанию смерти. Хайдеггер не отделяет сознания от абсурда. Сознание смерти является зовом заботы, и "экзистенция обращена тогда к самой себе в своем собственном зове посредством сознания". Это голос самой тревоги, заклинающий экзистенцию "вернуться к самой себе из потерянности в анонимном существовании". Хайдеггер полагает также, что нужно не спать, а бодрствовать до самого конца. Он держится этого абсурдного мира, клянет его за бренность и ищет путь среди развалин.
Ясперс отрекается от любой онтологии: ему хочется, чтобы мы перестали быть "наивными". Он знает, что выход за пределы смертной игры явлений нам недоступен. Ему известно, что в конце концов разум терпит поражение, и он подолгу останавливается на перипетиях истории духа, чтобы безжалостно разоблачить банкротство любой системы, любой всеспасительной иллюзии, любой проповеди. В этом опустошенном мире, где доказана невозможность познания, где единственной реальностью кажется ничто, а единственно возможной установкой - безысходное отчаяние. Ясперс занят поисками нити Ариадны, ведущей к божественным тайнам.
В свою очередь Шестов на всем протяжении своего изумительно монотонного труда, неотрывно обращенного к одним и тем же истинам, без конца доказывает, что даже самая замкнутая система, самый универсальный рационализм всегда спотыкаются об иррациональность человеческого мышления. От него не ускользают все те иронические очевидности и ничтожнейшие противоречия, которые обесценивают разум. И в истории человеческого сердца, и в истории духа его интересует один-единственный, исключительный предмет. В опыте приговоренного к смерти Достоевского, в ожесточенных авантюрах ницшеанства, проклятиях Гамлета или горьком аристократизме Ибсена он выслеживает, высвечивает и возвеличивает бунт человека против неизбежности. Он отказывает разуму в основаниях, он не сдвинется с места, пока не окажется посреди блеклой пустыни с окаменевшими достоверностями.
Самый, быть может, привлекательный из всех этих мыслителей Кьеркегор па протяжении по крайней мере части своего существования не только искал абсурд, по и жил им. Человек, который восклицает: "Подлинная немота не в молчании, а в разговоре",- с самого начала утверждается в том, что ни одна истина не абсолютна и не может сделать существование удовлетворительным. Дон Жуан от познания, он умножал псевдонимы и противоречия, писал одновременно "Назидательные речи" и "Дневник соблазнителя", учебник циничного спиритуализма. Он отвергает утешения, мораль, любые принципы успокоения. Он выставляет на всеобщее обозрение терзания и неусыпную боль своего сердца в безнадежной радости распятого, довольного своим крестом, созидающего себя в ясности ума, отрицании, комедианстве, своего рода демонизме. Этот лик, нежный и насмешливый одновременно, эти пируэты, за которыми следует крик из глубины души,- таков сам дух абсурда в борьбе с превозмогающей его реальностью. Авантюра духа, ведущая Кьеркегора к милым его сердцу скандалам, также начинается в хаосе лишенного декораций опыта, передаваемого им во всей его первозданной бессвязности.
В совершенно ином плане, а именно с точки зрения метода, со всеми

Вск 07 Июл 2013 15:07:33
Детское автокресло
[править]Материал из Википедии свободной энциклопедии
Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 11 июля 2011; проверки требует 51 правка.


Ребёнок в автокресле
Детское автокресло это кресло, которое устанавливается в автомобиль для перевозки детей. Официальное название детского автокресла [детское удерживающее устройствоk.
Штатные ремни безопасности автомобиля рассчитаны на габариты взрослых людей. Для перевозки детей с рождения и примерно до 12 лет (до того момента, пока ребёнок не достигнет веса в 36 кг или его рост не составит более 1,5 метра) предназначены детские автокресла.
Главная задача детского автокресла обеспечить безопасность маленького пассажира, причём не только в случае ДТП, но также при резком торможении или экстренном манёвре. Важно, чтобы детское автокресло было правильно закреплено в салоне автомобиля, а ребёнок в нём был правильно пристегнут. Для этого детские автокресла снабжаются наклейками на которых размещаются инструкции, которые наглядно описывают правильные способы крепления. Также детские автокресла помогают малышам путешествовать с комфортом.


Детское автокресло
Содержание [убрать]
1 Возрастные группы
2 Крепление детских автокресел
3 История детских автокресел
4 Ссылки
Возрастные группы[править]

В мире общепринята классификация по весовым группам, согласно нормам ECE R44/04, и соответствует российскому ГОСТу.
Группа 0 Вес ребёнка менее 10 кг. Примерный возраст от рождения до 6 месяцев. Способ установки боком к ходу движения.
Группа 0+ Вес ребёнка менее 13 кг. Примерный возраст от рождения до 1 года. Способ установки лицом против хода движения.
Группа I Вес ребёнка от 9 до 18 кг. Примерный возраст от 9 месяцев до 4 лет. Способ установки лицом по ходу движения (встречаются автокресла спаренной группы 0/I, которые также могут устанавливаться лицом против хода движения).
Группа II Вес ребёнка от 15 до 25 кг. Примерный возраст от 3 до 7 лет. Способ установки лицом по ходу движения.
Группа III Вес ребёнка от 22 до 36 кг Примерный возраст от 6 до 12 лет Способ установки лицом по ходу движения.
Выпускаемые детские автокресла могут соответствовать одной или нескольким весовым группам. Наиболее популярны детские автокресла, которые предназначены для детей следующих возрастных групп:
Детские автокресла группы 0+ Предназначены для детей от рождения до 1 года (весом менее 13 кг). Устанавливаются лицом против хода движения, ребёнок крепится встроенными внутренними ремнями. Часто детские автокресла группы 0+ называют переносками они сравнительно лёгкие, имеют ручку для переноски и могут использоваться дома как кресло-качалка. Некоторые модели можно устанавливать на специальные базы, которые крепятся в салоне автомобиля. Это облегчает снятие/установку переноски и, чаще всего, улучшает безопасность. Детское автокресло группы 0+ оптимальный выбор для новорождённого ребёнка.
Детские автокресла группы 0+/I Предназначены для детей от 6-ти месяцев и примерно до 4 лет (весом не более 18 кг). Устанавливаются лицом сначала против хода движения, ребёнок крепится встроенными внутренними ремнями. Когда ребёнок подрастет примерно до 18 месяцев, детское автокресло надо устанавливать лицом по ходу движения. Имеют регулировку угла наклона для изменения положений сон/бодрствование. Детское автокресло группы 0+/I оптимальный выбор для ребёнка, которому уже исполнилось 6 месяцев.
Детские автокресла группы I Предназначены для детей от 9 месяцев и примерно до 4 лет (весом от 9 до 18 кг). Устанавливаются лицом по ходу движения, ребёнок крепится встроенными внутренними ремнями. Также есть модели, в которых малыш фиксируется не внутренними ремнями, а специальным столиком безопасности. Имеют регулировку угла наклона для изменения положений сон/бодрствование.
Детские автокресла группы I/II/III Предназначены для детей от 9 месяцев и примерно до 12 лет (весом от 9 до 36 кг). Устанавливаются лицом по ходу движения. Ребёнок до веса 15 кг фиксируется внутренними ремнями, которые затем снимаются. Также есть модели, в которых малыш фиксируется не внутренними ремнями, а специальным столиком безопасности. Дети постарше (от 4 лет) фиксируются в автокресле штатным автомобильным ремнём безопасности. Детские автокресла группы I/II/III часто называют универсальными они предназначены для детей широкого возрастного диапазона.
Детские автокресла группы II/III Предназначены для детей от 3 и примерно до 12 лет (весом от 15 до 36 кг). Устанавливаются лицом по ходу движения, ребёнок в автокресле фиксируется штатным автомобильным ремнём безопасности. Чаще всего детское автокресло группы II/III имеет спинку. Но также есть так называемые бустеры, которые лишены спинки.
Крепление детских автокресел[править]

Существует два основных способа крепления детских автокресел в салоне автомобиля. Первый с помощью штатных автомобильных ремней безопасности. Это наиболее распространённый способ крепления, им можно закрепить подавляющее число автокресел. Второй с помощью системы Isofix. Эта система представляет собой встроенные в детское автокресло металлические направляющие с замочками на конце и специальные железные скобы, встроенные в сиденье автомобиля. Не все автомобили имеют такую систему. Чтобы узнать, есть ли Isofix в вашей машине, обратитесь к дилеру либо к инструкции. Система крепления Isofix считается наиболее безопасным и удобным способом крепления детского автокресла. Она практически исключает ошибки при установке детского автокресла. Но модели с этой системой стоят ощутимо дороже. Практически все детские автокресла с системой Isofix также можно закрепить с помощью штатных автомобильных ремней. Это удобно в том случае, если необходимо перевезти ребёнка в автомобиле, не оборудованном скобами системы Isofix. В США распространена система крепления LATCH. Она похожа на европейский Isofix. Основное отличие в том, что вместо металлических направляющих с замочками у Isofix в системе LATCH применены ремни с замочками.

Вск 07 Июл 2013 15:08:08
>>51218360
ролл

Вск 07 Июл 2013 15:08:14
всеми крайностями такой позиции, Гуссерль и феноменологи восстановили мир в его многообразии и отвергли трансцендентное могущество разума. Вселенная духа тем самым неслыханно обогатилась. Лепесток розы, межевой столб или человеческая рука приобрели такую же значимость, как любовь, желание или законы тяготения. Теперь мыслить не значит унифицировать, сводить явления к какому-то великому принципу. Мыслить - значит научиться заново видеть, стать внимательным; это значит управлять собственным сознанием, придавать, на манер Пруста , привилегированное положение каждой идее и каждому образу. Парадоксальным образом все привилегированно. Любая мысль оправдана предельной осознанностью. Будучи более позитивным, чем у Кьеркегора и Шестова, гуссерлевский подход тем не менее с самого начала отрицает классический метод рационализма, кладет конец несбыточным надеждам, открывает интуиции и сердцу все поле феноменов, в богатстве которых есть что-то нечеловеческое. Этот путь, ведущий ко всем наукам и в то же время ни к одной. Иначе говоря, средство здесь оказывается важнее цели. Речь идет просто о "познавательной установке", а не об утешении. По крайней мере поначалу.
Как не почувствовать глубокое родство всех этих умов? Как не увидеть, что их притягивает одно и то же не всем доступное и горькое место, где больше пет надежды? Я хочу, чтобы мне либо объяснили все, либо ничего не объясняли. Разум бессилен перед криком сердца. Поиски пробужденного этим требованием ума ни к чему, кроме противоречий и неразумия, не приводят. То, что я не в силах понять, неразумно. Мир населен такими иррациональностями. Я не понимаю уникального смысла мира, а потому он для меня безмерно иррационален. Если бы можно было хоть единожды сказать: "это ясно", то все было бы спасено. Но эти мыслители с завидным упорством провозглашают, что нет ничего ясного, повсюду хаос, что человек способен видеть и познавать лишь окружающие его стены.
Здесь все эти точки зрения сходятся и пересекаются. Дойдя до своих пределов, ум должен вынести приговор и выбрать последствия. Таковыми могут быть самоубийство и возражение. Но я предлагаю перевернуть порядок исследования и начать со злоключений интеллекта, чтобы затем вернуться к повседневным действиям. Для этого нам нет нужды покидать пустыню, в которой рождается данный опыт. Мы должны знать, к чему он ведет. Человек сталкивается с иррациональностью мира. Он чувствует, что желает счастья и разумности. Абсурд рождается в этом столкновении между призванием человека и неразумным молчанием мира. Это мы должны все время удерживать в памяти, не упускать из виду, поскольку с этим связаны важные для жизни выводы. Иррациональность, человеческая ностальгия и порожденный их встречей абсурд - вот три персонажа драмы, которую необходимо проследить от начала до конца со всей логикой, на какую способна экзистенция.
Философское самоубийство
Чувство абсурда не равнозначно понятию абсурда. Чувство лежит в основании, это точка опоры. Оно не сводится к понятию, исключая то краткое мгновение, когда чувство выносит приговор вселенной. Затем чувство либо умирает, либо сохраняется. Мы объединили все эти темы. Но и здесь мне интересны не труды, не создавшие их мыслители - критика потребовала бы другой формы и другого места,- по то общее, что содержится в их выводах. Возможно, между ними существует бездна различий, но у нас есть все основания считать, что созданный ими духовный пейзаж одинаков. Одинаково звучит и тот крик, которым завершаются все эти столь непохожие друг на друга научные изыскания. У вышеупомянутых мыслителей ощутим общий духовный климат. Вряд ли будет преувеличением сказать, что это - убийственная атмосфера. Жить под этим удушающим небом - значит либо уйти, либо остаться. Необходимо знать, как уходят и почему остаются. Так определяется мною проблема самоубийства, и с этим связан мой интерес к выводам экзистенциальной философии.
Но я хотел бы ненадолго свернуть с прямого пути. До сих пор абсурд описывался нами извне. Однако мы можем задать вопрос о том, насколько ясно это понятие, провести анализ его значения, с одной стороны, и его следствий - с другой.
Если я обвиню невиновного в кошмарном преступлении, если заявлю добропорядочному человеку, что он вожделеет к собственной сестре, то мне ответят, что это абсурд. В этом возмущении есть что-то комическое, но для него имеется и глубокое основание. Добропорядочный человек указывает на антиномию между тем актом, который я ему приписываю, и принципами всей его жизни. "Это абсурд" означает "это невозможно", а кроме того, "это противоречиво". Если вооруженный ножом человек атакует группу автоматчиков, я считаю его действие абсурдным. Но оно является таковым только из-за диспропорции между намерением и реальностью, из-за противоречия между реальными силами и поставленной целью. Равным образом мы расценим как абсурдный приговор, противопоставив ему другой, хотя бы внешне соответствующий фактам. Доказательство от абсурда также осуществляется путем сравнения следствий данного рассуждения с логической реальностью, которую стремятся установить. Во всех случаях, от самых простых до самых сложных, абсурдность тем больше, чем сильнее разрыв между терминами сравнения. Есть абсурдные браки, вызовы судьбе, злопамятства, молчания, абсурдные войны и абсурдные перемирия. В каждом случае абсурдность порождается сравнением. Поэтому у меня есть все основания сказать, что чувство абсурдности рождается не из простого исследования факта или впечатления, но врывается вместе со сравнением фактического положения дел с какой-то реальностью, сравнением действия с лежащим за пределами этого действия миром. По существу, абсурд есть раскол. Его нет ни в одном из сравниваемых элементов. Он рождается в их столкновении.
Следовательно, с точки зрения интеллекта я могу сказать, что абсурд не в человеке (если подобная метафора вообще имеет смысл) и не в мире, но в их совместном присутствии. Пока это единственная связь между ними. Если держаться очевидного, то я знаю, чего хочет человек, знаю, что ему предлагает мир, а теперь еще могу сказать, что их объединяет. Нет нужды вести дальнейшие раскопки. Тому, кто ищет, достаточно одной-единственной достоверности. Дело за тем, чтобы вывести из нее все следствия.

Вск 07 Июл 2013 15:08:33
>>51218360
реролл

Вск 07 Июл 2013 15:08:38
Образование Российской империи[править]



Император Пётр I Великий
Первый российский император Пётр I предпринял целый ряд реформ. Им была проведена реформа государственного управления, преобразования в армии, был создан военный флот, была осуществлена реформа церковного управления, направленная на ликвидацию автономной от государства церковной юрисдикции и подчинение российской церковной иерархии Императору. Также была осуществлена финансовая реформа, предпринимались мероприятия по развитию промышленности и торговли. В 1703 году был основан Санкт-Петербург, а в 1712 году он стал столицей государства вместо Москвы.
После возвращения из Великого посольства Пётр I повёл борьбу с внешними проявлениями [устаревшегоk образа жизни (наиболее известен запрет на бороды), но не менее обращал внимание на приобщение дворянства к образованию и светской европеизированной культуре. Стали появляться светские учебные заведения, основана первая русская газета[1], появляются переводы многих книг на русский. Успех по службе Пётр поставил для дворян в зависимость от образования.
Петр ясно сознавал необходимость просвещения, и предпринял с этой целью ряд решительных мер. 14 января 1700 года в Москве была открыта школа математических и навигационных наук. В 17011721 годах были открыты артиллерийская, инженерная и медицинская школы в Москве, инженерная школа и морская академия в Петербурге, горные школы при Олонецких и Уральских заводах. В 1705 году была открыта первая в России гимназия. Целям массового образования должны были служить созданные указом 1714 года цифирные школы в провинциальных городах, призванные [детей всякого чина учить грамоте, цифири и геометрииk. Предполагалось создать по две такие школы в каждой губернии, где обучение должно было быть бесплатным. Для солдатских детей были открыты гарнизонные школы, для подготовки священников создана сеть духовных школ в 1721 году. Указами Петра было введено обязательное обучение дворян и духовенства, но аналогичная мера для городского населения встретила яростное сопротивление и была отменена. Попытка Петра создать всесословную начальную школу не удалась (создание сети школ после его смерти прекратилось, большинство цифирных школ при его преемниках были перепрофилированы в сословные школы для подготовки духовенства), но тем не менее в его царствование были заложены основы для распространения образования в России.[2]
Петром были созданы новые типографии, в которых за 17001725 годы напечатано 1312 наименований книг (в два раза больше, чем за всю предыдущую историю русского книгопечатания). Благодаря подъему книгопечатания потребление бумаги выросло с 4-8 тысяч листов в конце XVII века, до 50 тысяч листов в 1719 году.[3]
Произошли изменения в русском языке, в который вошли 4,5 тысячи новых слов, заимствованных из европейских языков.[4]
В 1724 году Пётр утвердил устав организуемой Академии наук (открылась в 1725 году после его смерти).


Ассамблея при Петре I
Особое значение имело строительство каменного Петербурга, в котором принимали участие иностранные архитекторы и которое осуществлялось по разработанному царём плану. Им создавалась новая городская среда с незнакомыми прежде формами быта и времяпрепровождения (театр, маскарады). Изменилось внутреннее убранство домов, уклад жизни, состав питания и пр.
Специальным указом царя в 1718 года были введены ассамблеи, представлявшие новую для России форму общения между людьми. На ассамблеях дворяне танцевали и свободно общались, в отличие от прежних застолий и пиров. Реформы, проведённые Петром I, затронули не только политику, экономику, но также искусство. Петр приглашал иностранных художников в Россию и одновременно посылал талантливых молодых людей обучаться [художествамk за границу. Во второй четверти XVIII в. [петровские пенсионерыk стали возвращаться в Россию, привозя с собой новый художественный опыт и приобретённое мастерство.
30 декабря 1701 года (10 января 1702 года) Пётр издал указ, которым предписывалось писать в челобитных и прочих документах имена полностью вместо уничижительных полуимён (Ивашка, Сенька и т. п.), на колени перед царём не падать, зимой на морозе шапку перед домом, в котором находится царь, не снимать. Он так пояснял необходимость этих нововведений: [Менее низости, более усердия к службе и верности ко мне и государству сия то почесть свойственна царюk[5]
Пётр пытался изменить положение женщин в русском обществе. Он специальными указами (1700, 1702 и 1724 годов) запретил насильственную выдачу замуж и женитьбу. Предписывалось, чтобы между обручением и венчанием был не менее чем шестинедельный период, [дабы жених и невеста могли распознать друг другаk. Если же за это время, говорилось в указе, [жених невесты взять не похочет, или невеста за жениха замуж идти не похочетk, как бы на том ни настаивали родители, [в том быть свободеk. С 1702 года самой невесте (а не только её родственникам) было предоставлено формальное право расторгнуть обручение и расстроить сговоренный брак, причем ни одна из сторон не имела права [о неустойке челом битьk. Законодательные предписания 16961704 годов о публичных празднествах вводили обязательность участия в торжествах и празднествах всех россиян, в том числе [женского полаk.[6]
В целом реформы Петра были направлены на укрепление государства и приобщение элиты к европейской культуре с одновременным усилением абсолютизма. В ходе реформ было преодолено технико-экономическое отставание России от ряда других европейских государств, завоёван выход к Балтийскому морю, проведены преобразования во многих сферах жизни российского общества. Постепенно в среде дворянства складывалась иная система ценностей, мировосприятия, эстетических представлений, которая коренным образом отличалась от ценностей и мировоззрения большинства представителей остальных сословий. В то же время народные силы были крайне истощены, были созданы предпосылки (Указ о престолонаследии) для кризиса верховной власти, которые привели к [эпохе дворцовых переворотовk.
Преобразования эпохи Петра I привели к усилению российского государства, созданию современной европейской армии, развитию промышленности и распространению образования среди высших классов населения. Установилась абсолютная монархия во главе с императором, которому подчинялась также церковь (через обер-прокурора Священного Синода). Боярство потеряло самостоятельную роль в управлении государством и начало сближаться по положению со служивым дворянством.
Великая Северная война[править]
Основная статья: Северная война
После возвращения Петра из Великого посольства царь начал готовиться к войне со Швецией за выход к Балтийскому морю. В 1699 году был создан Северный союз против шведского короля Карла XII, в который помимо России вошли Дания, Саксония и Речь Посполитая во главе с саксонским курфюрстом и польским королем Августом II. Движущей силой союза было стремление Августа II отобрать у Швеции Лифляндию, за помощь он обещал России возврат земель, прежде принадлежавших русским (Ингерманландии и Карелии).
Для вступления в войну России необходимо было заключить мир с Османской империей. После достижения перемирия с турецким султаном сроком на 30 лет Россия 19 августа 1700 года объявила войну Швеции под предлогом отмщения за обиду, оказанную царю Петру в Риге[7].


Штурм крепости Нотебург 11 октября 1702 года. В центре изображён Пётр I. А. Е. Коцебу, 1846
План Карла XII заключался в том, чтобы поодиночке разбить противников с помощью англо-голландского флота. В скором времени после бомбардировки Копенгагена Дания 8 августа 1700 года вышла из войны, ещё до вступления в неё России. Неудачно закончились попытки Августа II захватить Ригу.
Поражением русской армии закончилась попытка захватить крепость Нарву. 30 ноября (по нов. стилю) 1700 года Карл XII с 8500 солдатами атаковал лагерь русских войск и полностью разгромил 35-тысячную неокрепшую русскую армию. Сам Пётр I уехал от войск в Новгород за 2 дня до того.
Посчитав, что Россия достаточно ослаблена, Карл XII ушёл в Ливонию, чтобы направить все силы против основного, как ему казалось, противника Августа II.

Вск 07 Июл 2013 15:08:57
>>51218423
Зачем ты вайпаешь? Ёбу дал?

Вск 07 Июл 2013 15:09:07
Непосредственное следствие есть одновременно и правило метода. Появление этой своеобразной триады не представляет собой неожиданного открытия Америки. Но у нее то общее с данными опыта, что она одновременно бесконечно проста и бесконечно сложна. Первой в этом отношении характеристикой является неделимость: уничтожить один из терминов триады - значит уничтожить всю ее целиком. Помимо человеческого ума нет абсурда. Следовательно, вместе со смертью исчезает и абсурд, как и все остальное. Но абсурда нет и вне мира. На основании данного элементарного критерия я могу считать понятие абсурда существенно
важным и полагать его в качестве первой истины. Так возникает первое правило вышеупомянутого метода: если я считаю нечто истинным, я должен его сохранить. Если я намерен решить какую-то проблему, то мое решение не должно уничтожать одну из ее сторон. Абсурд для меня единственна" данность. Проблема в том, как выйти из него, а также в том, выводится ли с необходимостью из абсурда самоубийство. Первым и, по сути дела, единственным условием моего исследования является сохранение того, что меня уничтожает, последовательное соблюдение всего того, что я считаю сущностью абсурда. Я определил бы ее как противостояние и непрерывную борьбу.
Проводя до конца абсурдную логику, я должен признать, что эта борьба предполагает полное отсутствие надежды (что не имеет ничего общего с отчаянием), неизменный отказ (его не нужно путать с отречением) и осознанную неудовлетворенность (которую не стоит уподоблять юношескому беспокойству). Все, что уничтожает, скрывает эти требования или идет вразрез с ними (прежде всего это уничтожающее раскол согласие), разрушает абсурд и обесценивает предлагаемую установку сознания. Абсурд имеет смысл, когда с ним не соглашаются.
Очевидным фактом морального порядка является то, что человек - извечная жертва своих же истин. Раз признав их, он уже не в состоянии от них отделаться. За все нужно как-то платить. Осознавший абсурд человек отныне привязан к нему навсегда. Человек без надежды, осознав себя таковым, более не принадлежит будущему. Это в порядке вещей. Но в равной мере ему принадлежат и попытки вырваться из той вселенной, творцом которой он является. Все предшествующее обретает смысл только в свете данного парадокса. Поучительно посмотреть и на тот способ выведения следствий, к которому, исходя из критики рационализма, прибегали мыслители, признавшие атмосферу абсурда.
Если взять философов-экзистенциалистов, то я вижу, что все они предлагают бегство. Их аргументы довольно своеобразны; обнаружив абсурд среди руин разума, находясь в замкнутой, ограниченной вселенной человека, они обожествляют то, что их сокрушает, находя основание для надежд в том, что лишает всякой надежды. Эта принудительная надежда имеет для них религиозный смысл. На этом необходимо остановиться.
В качестве примера я проанализирую здесь несколько тем, характерных для Шестова и Кьеркегора. Ясперс дает нам типичный пример той же установки, но превращенной в карикатуру. В дальнейшем я это поясню. Мы видели, что Ясперс бессилен осуществить трансценденцию, не способен прозондировать глубины опыта,- он осознал, что вселенная потрясена до самых оснований. Идет ли он дальше, выводит ли по крайней мере все следствия из этого потрясения основ? Он не говорит ничего нового. В опыте он не нашел ничего, кроме признания собственного бессилия. В нем отсутствует малейший предлог для привнесения какого-либо приемлемого первоначала. И все же, не приводя никаких доводов (о чем он сам говорит), Ясперс разом утверждает трансцендентное бытие опыта и сверхчеловеческий смысл жизни, когда пишет: "Не показывает ли нам это крушение, что по ту сторону всякого объяснения и любого возможного истолкования стоит не ничто, но бытие трансценденции" . Неожиданно, одним слепым актом человеческой веры, все находит свое объяснение в этом бытии. Оно определяется Ясперсом как "непостижимое единство общего и частного". Так абсурд становится богом (в самом широком смысле слова), а неспособность понять превращается во всеосвещающее бытие. Это рассуждение совершенно нелогично. Его можно назвать скачком. Как все это ни парадоксально, вполне можно понять, почему столь настойчиво, с таким беспредельным терпением Ясперс делает опыт трансцендентного неосуществимым. Ибо чем дальше он от этого опыта, чем более опустошен, тем реальнее трансцендетное, поскольку та страстность, с какой оно утверждается, прямо пропорциональна пропасти, которая разверзается между его способностью объяснять и иррациональностью мира. Кажется даже, что Ясперс тем яростнее обрушивается на предрассудки разума, чем радикальнее разум объясняет мир. Этот апостол униженной мысли ищет средства возрождения всей полноты бытия в самом крайнем самоуничижении.
Такого рода приемы знакомы нам из мистики. Они не менее законны, чем любые другие установки сознания. Но сейчас я поступаю так, словно принял некую проблему всерьез. У меня нет предрассудков по поводу значимости данной установки или ее поучительности. Мне хотелось бы только проверить, насколько она отвечает поставленным мною условиям, достойна ли она интересующего меня конфликта. Поэтому я возвращаюсь к Шестову. Один комментатор передает заслуживающее внимания высказывание этого мыслителя: "Единственный выход там, где для человеческого ума нет выхода. Иначе к чему нам Бог? К Богу обращаются за невозможным. Для возможного и людей достаточно". Если у Шестова есть философия, то она резюмируется этими словами. Потому что, обнаружив под конец своих страстных исканий фундаментальную абсурдность всякого существования, он не говорит:
"Вот абсурд", но заявляет: "Вот Бог, к нему следует обратиться, даже если он не соответствует ни одной из наших категорий". Во избежание недомолвок русский философ даже добавляет, что этот Бог может быть злобным и ненавистным, непостижимым и противоречивым. Но чем безобразнее его лик, тем сильнее его всемогущество. Величие Бога в его непоследовательности. Его бесчеловечность оказывается доказательством его существования. Необходимо броситься в Бога, и этим скачком избавиться от рациональных иллюзий. Поэтому для Шестова принятие абсурда и сам абсурд единовременны

Вск 07 Июл 2013 15:09:35
Оп, он 96 года рождения, зачем ты вообще с ним разговариваешь? Себя вспомни в этом возрасте. Не хотелось казаться самым умным? Пройдет, вероятнее всего.

Вск 07 Июл 2013 15:09:40
Биография[править]

Арнульф был незаконным сыном Карломана, короля Баварии и Италии, и его конкубины карантанки Лиутсвинды.
Детство Арнульф провёл в Каринтии у своей матери. Незадолго до смерти отца Арнульф попытался обеспечить за собой баварский престол, однако неудачно. После смерти Карломана в 880 году Бавария перешла к брату умершего короля Людовику III Младшему, а затем к Карлу III Толстому. Арнульф унаследовал лишь Каринтию, включающую, правда, все восточные марки от Фриули до Штирии включительно.
Осенью 887 года, воспользвавшись народными восстаниями, с помощью войска, набранного из баварцев и славян, Арнульф напал на владения своего дяди Карла III Толстого и потребовал от него отречься от германского (восточно-франкского) престола. На собрании в Трибуре большинство правителей восточных франков признало власть Арнульфа, ставшего новым королём Германии, а Карл удалился в Швабию, где вскоре и умер в январе 888 года. Низложение Карла свидетельствовало о кризисе принципа наследования в династии Каролингов, поэтому и в других областях Восточно-франкского королевства епископы и князья начали избирать королей. Хотя ряд герцогов и графов, например, Одо, граф Парижский, Рудольф I, король Верхней Бургундии, Людовик, король Нижней Бургундии и Беренгар I Фриульский, король Италии, признали Арнульфа своим сувереном, но этого было недостаточно для действительного достижения императорской короны.
За время своего правления Арнульфу удалось достигнуть определённых успехов, но все они были кратковременными. Когда в 891 году норманны вторглись в Лотарингию и 26 июня разбили германское войско на реке Гёйле (близ Маастрихта), Арнульф собрал армию и одержал победу 1 сентября 891 г. в сражении при Лёвене, что, впрочем, не помешало вторгувшимся норманнам предпринять поход вторично. Затем Арнульф начал кампании против добивавшегося независимости князя Великой Моравии Святополка I. Святополк владел крупным государством, чьи владения включали большую часть современных Чехии, Словакии и Венгрии. Военные действия Арнульфа против Моравской державы поначалу не имели успеха. Поэтому в 892 году Арнульф обратился за помощью к прибывшим в это время на Средний Дунай кочевникам-венграм. В 893 году он вел переговоры с болгарским князем Владимиром Расате, сыном хана Бориса, и убедил его прекратить поставки соли из Трансильвании в Моравию. В 894 году венгры повернули свое оружие уже против своих недавних союзников восточных франков, и теперь Арнульф был вынужден идти на мирные переговоры с Великой Моравией.
В это же время к Арнульфу обратился за помощью папа Формоз, которому угрожала опасность со стороны Гвидо Сполетского, победившего своего противника Беренгара Фриульского и оспаривавшего у Арнульфа власть над Италией. Понеся большие потери и дойдя до Пьяченцы, Арнульф вынужден был отступить из-за восстания Рудольфа Бургундского. В то время, как Арнульф безуспешно пытался усмирить Бургундию, Гвидо скончался, а его конкурент Беренгар был признан в Павии королем. Опасаясь усиления итальянской короны, германский король в следующем (895) году вернулся в Италию, где против него объединились Беренгар и сын Гвидо Ламберт, привлёкшие на свою сторону других итальянских вассалов. Прежде всего Арнульф взял штурмом Рим, который защищала вдова Гвидо Агильтруда, где 22 февраля 896 года Формоз короновал его императорской короной.
Из-за болезни, начавшейся во время боевых действий на юге Италии, Арнульф был вынужден вернуться в Германию. После трёх лет тяжёлой болезни он умер в городе Регенсбурге 8 декабря 899 года. Хотя Арнульф распорядился, чтобы его преемником стал один из его внебрачных сыновей Цвентибольд, правивший в Лотарингии, или Ратольд, замещавший отца в Италии, феодалами был избран новым королём малолетний Людовик IV Дитя единственный законный сын Арнульфа и последний представитель династии Каролингов в Германии. Со смертью Людовика в 911 году династия Каролингов в Германии прекратилась.
Брак и дети[править]

Жена: (с ок. 888) Ода Франконская (ок. 873 после 30 ноября 903) из знатного франкского рода Конрадинов. Дети:
Людовик IV Дитя (сентябрь или октябрь 893 20 или 24 сентября 911), король Восточно-Франкского королевства (c 900 года)
кроме того, у него было несколько незаконнорождённых детей:
Глисмут (ок. 866 26 апреля 924), замужем (с ок. 880 года) за герцогом Франконии Конрадом Старшим (845/860 27 февраля 906) из знатного франкского рода Конрадинов, отцом короля Германии Конрада I
Цвентибольд (870 13 августа 900), король Лотарингии (c 895 года), женат (с 897 года) на Оде Саксонской (875/880 2 июля после 952), дочери герцога Саксонии Оттона I Сиятельного (ок. 836 30 ноября 912) из династии Людольфингов
Ратольд (ок. 889 после 896), родоначальник графов Мерано
Эллинрата (ум. после 24 мая 914), замужем за Энгелшалком II, маркграфом Баварской восточной марки

Вск 07 Июл 2013 15:09:41
>>51218316
Да вы охуели. Зачем сагать тред? Лучше затравим элитария. ОП - если будет дабл, напиши ему, что он пуся:з А потом предложи соснуть у Ерохина.

Вск 07 Июл 2013 15:09:52
Констатировать абсурд - значит принять его, и вся логика Шестова направлена на то, чтобы выявить абсурд, освободить дорогу безмерной надежде, которая из него следует. Еще раз отмечу, что такой подход правомерен. Но я упрямо обращаюсь здесь лишь к одной проблеме со всеми ее последствиями. В мои задачи не входит исследование патетического мышления или акта веры. Этому я могу посвятить всю оставшуюся жизнь. Я знаю, что рационалиста будет раздражать подход Шестова, чувствую также, что у Шестова свои основания восставать против рационализма. Но я хочу знать лишь одно: верен ли Шестов заповедям абсурда.
Итак, если признать, что абсурд противоположен надежде, то мы видим, что для Шестова экзистенциальное мышление хотя и предполагает абсурд, но демонстрирует его лишь с тем, чтобы тут же его развеять. Вся утонченность мысли оказывается здесь патетическим фокусничеством. С другой стороны, когда Шестов противопоставляет абсурд обыденной морали и разуму, он называет его истиной и искуплением. Фундаментом такого определения абсурда является, таким образом, выраженное Шестовым одобрение. Если признать, что все могущество понятия абсурда коренится в его способности разбивать наши изначальные надежды, если мы чувствуем, что для своего сохранения абсурд требует несогласия, то ясно, что в данном случае абсурд потерял свое настоящее лицо, свой по-человечески относительный характер, чтобы слиться с непостижимой, но в то же время приносящей покой вечностью. Если абсурд и существует, то лишь во вселенной человека. В тот миг, когда понятие абсурда становится трамплином в вечность, оно теряет связь с ясностью человеческого ума. Абсурд перестает быть той очевидностью, которую человек констатирует, не соглашаясь с нею. Борьба прекращается. Абсурд интегрирован человеком, и в этом единении утеряна его сущность: противостояние, разрыв, раскол. Этот скачок является уверткой. Шестов цитирует Гамлета: The time is out of joint , страстно надеясь, что слова эти были произнесены специально для него. Но Гамлет говорил их, а Шекспир писал совсем по другому поводу. Иррациональное опьянение и экстатическое призвание лишают абсурд ясности видения. Для Шестова разум - тщета, но есть и нечто сверх разума. Для абсурдного ума разум тоже тщетен, но нет ничего сверх разума.
Этот скачок, впрочем, позволяет нам лучше понять подлинную природу абсурда. Нам известно, что абсурд предполагает равновесие, что он в самом сравнении, а не в одном из терминов сравнения. Перенося всю тяжесть на один из терминов. Шестов нарушает равновесие. Наше желание понять, наша ностальгия по абсолюту объяснимы ровно настолько, насколько мы способны понимать и объяснять все многообразие вещей. Тщетны абсолютные отрицания разума. У разума свой порядок, в нем он вполне эффективен. Это порядок человеческого опыта. Вот почему мы хотим полной ясности. Если мы не в состоянии сделать все ясным, если отсюда рождается абсурд, то это происходит как раз при встрече эффективного, но ограниченного разума с постоянно возрождающимся иррациональным. Негодуя по поводу гегелевских утверждений типа "движение Солнечной системы совершается согласно неизменным законам, законам разума", яростно ополчаясь на спинозовский рационализм, Шестов делает правомерный вывод о тщете разума. Отсюда следует естественный, хотя и неоправданный поворот к утверждению превосходства иррационального (3). Но переход не очевиден, поскольку к данному случаю применимы понятия предела и плана. Законы природы значимы в известных пределах, за которыми они оборачиваются против самих себя и порождают абсурд. В дескриптивном плане, независимо от оценки их истинности в качестве объяснений, они также вполне законны. Шестов приносит все это в жертву иррациональному. Исключение требования ясности ведет к исчезновению абсурда - вместе с одним из терминов сравнения. Абсурдный человек, напротив, не прибегает к такого рода уравнениям. Он признает борьбу, не испытывает ни малейшего презрения к разуму и допускает иррациональное. Его взгляд охватывает все данные опыта, и он не предрасположен совершать скачок, не зная заранее его направления. Он знает одно: в его сознании нет более места надежде.
То, что ощутимо у Льва Шестова, еще в большей мере характерно для Кьеркегора. Конечно, у такого писателя нелегко найти ясные определения. Но, несмотря на внешнюю противоречивость его писаний, за псевдонимами, игрой, насмешкой сквозь все его труды проходит некое предчувствие (а одновременно и боязнь) той истины, что заканчивается взрывом в последних его произведениях: Кьеркегор тоже совершает скачок. Христианство, которым он был так запуган в детстве, возвращается под конец в самом суровом виде. И для Кьеркегора антиномия и парадокс оказываются критериями религии. То, что когда-то приводило в отчаяние, придает теперь жизни истинность и ясность. Христианство - это скандал; Кьеркегор попросту требует третьей жертвы Игнация Лойолы , той, что наиболее любезна Богу: "жертвоприношение интеллекта" (4). Результаты скачка своеобразны, но это не должно нас удивлять. Кьеркегор делает из абсурда критерий мира иного, тогда как он-просто остаток опыта этого мира. "В своем падении, говорит Кьеркегор,-верующий обрящет триумф".
Я не задаюсь вопросом о волнительных проповедях, связанных с данной установкой. Мне достаточно спросить: дают ли зрелище абсурда и присущий ему характер основания для подобной установки? Я знаю, что не дают. Если вновь обратиться к абсурду, становится более понятным вдохновляющий Кьеркегора метод. Он не сохраняет равновесия между иррациональностью мира и бунтующей ностальгией абсурда. Не соблюдается то соотношение, без которого, собственно говоря, нет смысла говорить о чувстве абсурдности. Уверившись в неизбежности иррационального, Кьеркегор пытается, таким образом, спастись хотя бы от отчаянной ностальгии, кажущейся ему бесплодной и недоступной пониманию. Возможно, его рассуждения по этому поводу не лишены оснований. Но нет никаких оснований для отрицания абсурда. Заменив крик бунта неистовством согласия, он приходит к забвению абсурда, который ранее освещал его путь к обожествлению отныне единственной достоверности иррационального. Важно, как говорил аббат Галиани госпоже д'Эпине , не исцелиться, но научиться жить со своими болезнями. Кьеркегор хочет исцелиться - это неистовое желание пронизывает весь его дневник. Все усилия ума направлены

Вск 07 Июл 2013 15:10:04
>>51218360
ререролл

Вск 07 Июл 2013 15:10:34
>>51218521
Я без ролла напишу

Вск 07 Июл 2013 15:10:49
>>51218502
Родился 22 сентября 1957 года в Херсоне Украинской ССР[1]. В 1980 году с отличием и золотой медалью окончил Военно-медицинскую академию. В 19801983 годах начальник медицинской службы корабля. С 1985 по 1987 год служил в Демократической Республике Афганистан, вначале в должности ведущего хирурга отдельной медицинской роты в Джелалабаде, а затем отдельного медицинского батальона в Баграме. В 1987 году поступил в адъюнктуру ВМА и в 1990 году защитил кандидатскую диссертацию. С 1990 по 1998 год работал преподавателем на кафедре военно-морской и общей хирургии ВМА. В 1998 году защитил докторскую диссертацию. С 1998 года является директором НИИ скорой помощи им. И.И. Джанелидзе крупного многопрофильного медицинского научного и лечебного центра Санкт-Петербурга. Заведующий кафедрой хирургии повреждений Санкт-Петербургской медицинской академии последипломного образования с 2000 года. Главный хирург МЗ и СР по СЗФО с 2004 года. В 2008 году назначен национальным координатором по вопросам предупреждения случайных травм Европейского регионального бюро ВОЗ и главным специалистом по скорой медицинской помощи Минздравсоцразвития России.
Направления научных исследований и практической деятельности: хирургия повреждений, абдоминальная и трансплантационная хирургия, заболевания печени, поджелудочной железы, желудочно-кишечного тракта, вопросы онкологии.
Автор 300 научных работ, 11 монографий, 5 патентов на изобретение, открытия. Под его руководством защищены 4 докторских и 12 кандидатских диссертаций.
Эксперт Высшей аттестационной комиссии по хирургии.
Член Учёного и диссертационного советов МАПО, зам. главного редактора журнала [Скорая медицинская помощьk, член редколлегии журналов [Вестник хирургии им. Грековаk и [Анналы хирургической гематологииk. Руководитель и организатор международных и всероссийских съездов, симпозиумов и конференций.
Автор концепции развития и реформирования скорой медицинской помощи на догоспитальном и госпитальном этапах в России.
В соответствии с Приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации ( 80-кр от 03.05.2012 г.) назначен исполняющим обязанности ректора СПбГМУ им. акад. И. П. Павлова с 4 мая 2012 года. 23 февраля 2013 года избран ректором университета[2][3].
Политическая деятельность[править]

В декабре 2011 года был избран депутатом Государственной думы VI созыва от партии [Единая Россияk, однако депутатом не стал, уступив место в Госдуме экс-главе Росимущества Юрию Петрову.[4]
В феврале 2012 года был назначен заместителем начальника избирательного штаба в Санкт-Петербурге кандидата в президенты России Владимира Путина.[5] В январе 2012 года глава регионального исполкома [Единой Россииk Дмитрий Юрьев сообщал, что в декабре Багненко был назначен главой предвыборного штаба Путина в Петербурге.[4]
В феврале 2012 года в интервью Фонтанка.ру сказал, что люди, включённые в штаб прагматичные и понимающие, что [на сегодняшний день из всех вариантов этот для нас самый прагматичный и выгодныйk, и далее: [Я на 90 процентов в душе яблочник и демократ. Мы все в душе демократы. Я никогда не был членом Единой России. И, как и многие, разделяю критические замечания в её адрес. С другой стороны, я понимаю, что нам нужно большинство в ЗакСе, мы должны принимать законы, а в городе должны запускаться проекты. Если в парламенте есть такое большинство, возможна продуктивная работа.k[6]
Награды[править]

Награжден орденом [За службу Родине в ВС СССРk III степени, медалями.
Примечания

Вск 07 Июл 2013 15:11:05
направлены на то, чтобы избежать антиномии человеческого удела. Усилие тем более отчаянное, что временами он понимает всю его суетность: например, когда говорит о себе так, словно ни страх господень, ни набожность не могут дать покоя его душе. Вот почему потребовались мучительные уловки, чтобы придать иррациональному обличье, а Богу - атрибуты абсурда. Бог несправедлив, непоследователен, непостижим. Интеллекту не погасить пламенных притязаний человеческого сердца. Поскольку ничто не доказано, можно доказать все что угодно.
Кьеркегор сам указывает путь, по которому шел. Я не хочу здесь пускаться в догадки, но как удержаться от того, чтобы не усмотреть в его произведениях знаки почти добровольного калечения души, наряду с согласием на абсурд? Таков лейтмотив "Дневника". "Мне недостает животного, также составляющего часть предопределенного человеку... Но дайте мне тогда тело". И далее: "Чего бы я только не отдал, особенно в юности, чтобы быть настоящим мужчиной, хотя бы на полгода... мне так не хватает тела и физических условий существования". И тот же человек подхватывает великий крик надежды, идущий сквозь века и воодушевлявший столько сердец - кроме сердца абсурдного человека. "Но для христианина смерть ничуть не есть конец всего, в ней бесконечно больше надежды, чем в какой бы то ни было жизни, даже исполненной здоровья и силы". Примирение путем скандала все же остается примирением.
Возможно, примирение это позволяет вывести надежду из ее противоположности, из смерти. Но даже если подобная установка может вызвать симпатию, ее чрезмерность ничего не подтверждает. Скажут, что она несоизмерима с человеком и, следовательно, должна быть сверхчеловеческой. Но о каком "следовательно" может идти речь, если здесь нет никакой логической достоверности. Невероятным является и опытное подтверждение. Все, что я могу сказать, сводится к несоизмеримости со мною. Даже если я не могу вывести отсюда отрицания, нет никакой возможности брать непостижимое в качестве основания. Я хочу знать, могу ли я жить с постижимым, и только с ним. Мне могут еще сказать, что интеллект должен принести в жертву свою гордыню, разум должен преклониться. Но из моего признания пределов разума не следует его отрицание. Его относительное могущество я признаю. Я хочу держаться того срединного пути, на котором сохраняется ясность интеллекта. Если в этом его гордыня, то я не вижу достаточных оснований, чтобы от нее отрекаться. Как глубокомысленно замечание Кьеркегора, что отчаяние не факт, а состояние: пусть даже состояние греха, ибо грех есть то, что удаляет от Бога. Абсурд, будучи метафизическим состоянием сознательного человека, не ведет к Богу '. Быть может, понятие абсурда станет яснее, если я решусь на такую чрезмерность: абсурд - это грех без Бога.
В этом состоянии абсурда нужно жить. Я знаю, каково его основание: ум и мир, подпирающие друг друга, но неспособные соединиться. Я вопрошаю о правилах жизни в таком состоянии, а то, что мне предлагается в ответ, оставляет без внимания его фундамент, является отрицанием одного из терминов болезненного противостояния, требует от меня отставки. Я спрашиваю, каковы следствия состояния, которое признаю своим собственным; я знаю, что оно предполагает темноту и неведение, а меня уверяют, что этим неведением все объясняется, что эта ночь и есть свет. Но это не ответ, и экзальтированная лирика не может скрыть от меня парадокса. Следовательно, необходим иной путь.
Кьеркегор может восклицать и предупреждать: "Если бы у человека не было вечного сознания, если бы в основании всех вещей не было ничего, кроме кипения диких сил, производящих в круговороте темных страстей все вещи, будь они великими или малыми; если бы за всем скрывалась только бездонная, незаполнимая пустота, то чем бы тогда была жизнь, как не отчаянием?" Этот вопль не оставит абсурдного человека. Поиск истины не есть поиск желательного. Если для того, чтобы избежать вызывающего тревогу вопроса: "Чем тогда будет жизнь?" - следует не только смириться с обманом, но и уподобиться ослу, жующему розы иллюзий, то абсурдный ум бестрепетно принимает ответ Кьеркегора: "отчаяние". Смелому духом довольно и этого.
Я решусь назвать экзистенциальный подход философским самоубийством. Это не окончательный приговор, а просто удобный способ для обозначения того движения мысли, которым она отрицает самое себя и стремится преодолеть себя с помощью того, что ее отрицает. Отрицание и есть Бог экзистенциалиста. Точнее, единственной опорой этого Бога является отрицание человеческого разума (5). Но, как и виды самоубийства, боги меняются вместе с людьми. Имеется немало разновидностей скачка - главное, что он совершается. Искупительные отрицания, финальные противоречия, снимающие все препятствия (хотя они еще не преодолены),-все это может быть результатом как религиозного вдохновения, так и - как ни парадоксально - рациональности. Все дело в притязаниях на вечность, отсюда и скачок.
Еще раз заметим, что предпринятое в данном эссе рассуждение совершенно чуждо наиболее распространенной в наш просвещенный век установке духа: той, что опирается на принцип всеобщей разумности и нацелена на объяснение мира. Нетрудно объяснять мир, если заранее известно, что он объясним. Эта установка сама по себе законна, но не представляет интереса для нашего рассуждения. Мы рассматриваем логику сознания, исходящего из философии, полагающей мир бессмысленным, но в конце концов обнаруживающего в мире и смысл, и основание. Пафоса больше в том случае, когда мы имеем дело с религиозным подходом:
это видно хотя бы по значимости для последнего темы иррационального. Но самым парадоксальным и знаменательным является подход, который придает разумные основания миру, вначале считавшемуся лишенным руководящего принципа. Прежде чем обратиться к интересующим нас следствиям, нельзя не упомянуть об этом новейшем приобретении духа ностальгии.
Я задержу внимание только на пущенной в оборот Гуссерлем и феноменологами теме "интенциональности", о которой уже упоминал. Первоначально гуссерлевский метод отвергает классический рационализм. Повторим: мыслить не значит унифицировать, не значит объяснять явление, сводя его к высшему принципу. Мыслить - значит научиться

Вск 07 Июл 2013 15:11:08
>>51218360
Реререролл

Вск 07 Июл 2013 15:11:58
Мир[править]


Схема расположения Гора в Солнечной системе
Планета Гор мир с детализированной флорой, фауной и обычаями. Джон Норман псевдоним Доктора Джона Лэнджа-младшего, профессора философии, преподающего в колледже Квинса (Нью-Йорк). Автор населяет Гор некими подобиями культур Древнего Рима, Древней Греции, индейцев, викингов и некоторых других (таких как кочевники). Эти различные группы были перенесены с Земли на космических кораблях скрытыми правителями Гора, Царствующими Жрецами, представителями насекомоподобной высокоразвитой цивилизации. Горийцы продвинулись в совершенствовании своих навыков строительства и медицины (включая продление срока жизни), но вынужденно ограничены примитивными методами транспортировки и вооружения (приблизительно на уровне классической Средиземноморской цивилизации) силовыми методами все тех же Царствующих Жрецов. Эти ограничения вызваны необходимостью соблюдения безопасности как самих Царствующих Жрецов, так и других существ Гора, которым бы, в противном случае, был нанесен непоправимый ущерб воинственной человеческой склонностью.
Планета Гор имеет более низкую гравитацию по сравнению с Землей (что позволяет существовать большим летающим созданиям и высоким городским башням, соединенным подвесными мостами) и, если бы не технологии Царствующих Жрецов, была бы еще меньше. Известная география Гора состоит главным образом из западного побережья континента, которое пролегает от Арктического Севера к югу экватора с Океаном Тасса на западе, и горной цепью Волтай, формирующей восточную границу во многих широтах. Так же существуют острова, расположенные в океане вдали от берега и несколько редких равнин на востоке Волтая.
Слово [Горk само по себе в Горийском языке (родном языке городов-государств умеренного севера и широко распространённом в качестве лингва-франка в других районах) означает Домашний Камень. Домашний камень представляет собой символ города (либо отдельного рода), нечто вроде знамени, утрата которого недопустима.


Упрощёная карта известного Гора
Люди на Горе, как правило, живут многие сотни лет в состоянии [вечной молодостиk благодаря специальным [стабилизационным уколамk. Кроме того, женщины в результате этой процедуры становятся более возбудимыми и чувственными.
Свободные горианцы делятся на касты со строгой иерархией. К числу высших каст относятся воины, писцы, строители, врачи и [посвящённыеk, к низшим крестьяне, ремесленники и ряд других. В кастах имеются [подкастыk, и в целом гореанская кастовая система довольно сложная. Вне кастовой системы находятся варвары и группы типа [пантерk (беглые рабыни, промышляющие разбоем). Переход из касты в касту в принципе возможен.
В мире Гора достаточно много жестокости и насилия, но в то же время имеется и свой кодекс чести, высоко ценится храбрость и самопожертвование ради выполнения своего долга.
На Горе женщины, как правило, занимают жёстко подчинённое положение, что, по мнению автора, характеризует [женскую сущностьk. В книгах большое внимание уделяется институту женского рабства. В частности, автор подробно описывает жизнь рабынь, их взаимоотношения со свободными мужчинами, методы их воспитания и т. д. В книгах неоднократно описывается процесс превращения земных женщин и свободных женщин Гора в рабынь, которые, как правило, находят в этом свое счастье.
Сюжетная линия[править]
Большинство романов серии это приключения с большим количеством битв, отдалённо напоминающих реальные исторические сражения (таких как сражение на триремах Древней Греции и осады замков средневековой Европы). Ар город, в некоторых аспектах подобный Риму и являющийся местом событий нескольких книг, раскрывает историю, схожую с судьбой Гуэдин в Месопотамии.
Серия представляет собой планетарные новеллы и первый роман [Тарнсмены Гораk открывается сценой, очень напоминающей первую книгу из серии о Барсуме Эдгара Райса Берроуза (который способствовал формированию жанра), так как в обоих из них описаны приключения главных героев после того, как те были перенесены в другой мир. Эти параллели перекликаются и в некоторых последующих книгах, когда сюжет начинает раскрывать противостояние города-государства Ара с островом Кос за контроль над рекой Воск, так и противостояние на более высшем уровме между Царствующими Жрецами и Куриями (см. ниже) за контроль над Солнечной системой.
Большинство книг серии повествует о перевезенном на Гор британском преподавателе Тэрле Кэботе (возможно, альтер-эго Джона Нормана), превращённом в воина и обученном мастерски владеть оружием, по мере того, как он вовлекается в приключения. В 7-м, 11-м, 19-м и 26-м романах рассказ ведётся от лица похищенных земных женщин, которые стали рабынями. В 14-16 романах главный герой раб Джейсон Маршал.
Тэрл Кэбот неизменно выходит победителем из самых безнадёжных ситуаций. Он нередко проявляет гуманизм, порой вызывая удивление горианцев.
В цикле встречаются несколько разумных инопланетных рас. Самые важные насекомоподобные Царствующие Жрецы и Курии, огромные хищники с острыми когтями. И те и другие прибыли из других звёздных систем. Царствующие Жрецы правят Гором, словно слабо проявляющие интерес опекуны, предоставляющие людей самим себе до тех пор, пока они остаются в определённых технологических рамках. Курии агрессивная и жестокая раса пришельцев, обладающая развитой технологией (но уступающей уровню Царствующих Жрецов), которые желают колонизировать как Гор, так и Землю. Могущество Царствующих Жрецов ослабло после [Войны Рояk ([Nest Wark), упомянутой в третьем романе. Люди вовлечены в противостояние Царствующих Жрецов и Курий; Тэрл Кэбот выступает на стороне Царствующих Жрецов и борется с Куриями и их агентами.
В романах присутствуют многочисленные романтические сюжеты, в которых женщины, как правило, проходят через рабство (или изначально являются рабынями), но впоследствии освобождаются и становятся [свободными спутницамиk (гореанский аналог замужества) своих избранников. Однако во многих случаях финал любовных историй является иным, в том числе и трагическим.
На начальных этапах серии романы более привержены сюжету приключений в духе космической оперы, однако в дальнейшем все более погружаясь в философские и сексуальные вопросы. Наличествует много второстепенных сюжетов, присутствующих на протяжении нескольких книг и возвращающихся к основной линии в последующих. Некоторые из этих сюжетов берут начало в первой книге, но большинство объявляются в книгах первого десятка.

Вск 07 Июл 2013 15:11:59
>>51218557
Пиши, что ебал мамку и думал в этот момент о его сестре.

Вск 07 Июл 2013 15:12:05
>>51218502
Лично я не хочу, чтобы /б/ был наполовину заполнен такими тредами.

Вск 07 Июл 2013 15:12:12
>>51218557
Но это же слив.

Вск 07 Июл 2013 15:13:19
>>51218629
Твое хочу на хую верчу.

Вск 07 Июл 2013 15:13:47
Биография[править]

Роберт был старшим сыном протестантского священника, в семье которого было пятеро детей. С 14 лет обучался коммерции[1]. В 1823 году, живя в Лейпциге у своего дяди Генри Шомбурга, изучал ботанику под руководством профессора Швийгрихере (нем. Schwiigrichere)[2].
Начало карьеры[править]
Поначалу Роберт пытался заниматься коммерцией, и в 1826 году отправился в США, где некоторое время был наёмным служащим в торговых заведениях Бостона и Филадельфии[3].
В 1828 году ему предложили инспектировать перевозку саксонских овец в американский штат Вирджиния, и некоторое время он жил в этом штате. В том же году Роберт стал совладельцем табачной мануфактуры в Ричмонде. Но фабрика разорилась, и Шомбург потерял все вложенные средства[3]. В дальнейшем он потерпел ещё одну неудачу на вест-индском острове Сент-Томас, когда всё его имущество было уничтожено пожаром. В конце концов он оставил деятельность предпринимателя.
Экспедиции на Виргинские острова и в Британскую Гвиану[править]


Маршрут экспедиции в Британскую Гвиану, 18351839 (карта Р. Г. Шомбурга, 1840)
В 1830 году Шомбург отправился на Анега±ду, самый северный из островов Виргинского архипелага, печально известный тем, что многие корабли разбивались о его рифы, не отмеченные на картах. Весной 1831 года Роберт стал очевидцем трёх кораблекрушений, которые произошли у берегов Анегады; особенно сильное впечатление на него произвело крушение испанской шхуны, в результате которого погибли 185 рабов, прикованных к затонувшему судну[1]. Не обладая специальными познаниями, которые требовались для подобной работы[3], он обследовал остров на свои средства, тщательно закартировав рифы, окружающие остров, и местонахождение 53 затонувших судов[4]. Шомбург описал морские течения, климатические и ботанические особенности острова, указал характерные для местной фауны виды беспозвоночных, рыб и рептилий[5] и отправил Королевскому географическому обществу Лондона доклад, произведший такое благоприятное впечатление, что в 1835 году ему было поручено провести экспедицию по исследованию Британской Гвианы.
Это задание он выполнил весьма успешно (18351839), случайно обнаружив гигантскую кувшинку (1837[* 1]), описанную Джоном Линдли (1938) как Victoria regia Lindl. (в честь королевы Виктории). Кроме того, ему удалось найти множество новых видов орхидей, и в 1938 году Линдли назвал один из родов этого семейства в честь исследователя шомбургия[en] (лат. Schomburgkia)[3].
В 1841 году Шомбург вернулся в Гвиану уже в качестве официального представителя британского правительства для инспектирования этой колонии и установления её восточных и западных пределов. В результате были намечены предварительные границы Британской Гвианы с Венесуэлой (на западе: [линия Шомбургаk), а также с нидерландской колонией Суринам (на востоке). Кроме того, он продолжил свои географические и этнографические исследования, совместно с младшим братом Рихардом[de][3]. Роберт Г. Шомбург неотступно настаивал на необходимости закрепления южных границ колонии с Бразилией. К этому его побуждали неоднократные случаи, когда ему непосредственно приходилось наблюдать, как бразильские колонизаторы порабощают индейцев местных племён, которые по бо±льшей части исчезли. Изыскания Шомбурга были востребованы в начале XX столетия, в 1904 году, когда при посредничестве итальянского короля Виктора Эммануила III решался вопрос о разграничении территорий Британской Гвианы и Бразилии.
Другие исследования и дипломатическая деятельность[править]
В июне 1844 года братья прибыли в Лондон, где Роберт представил Географическому обществу доклад о своей поездке и за свои заслуги был возведён в рыцарское достоинство королевой Викторией (1845)[3]. Сэр Роберт Г. Шомбург продолжил службу на других официальных должностях; в 1846 году он был направлен на Барбадос, где занимался сбором сведений для составления географического и статистического описания острова. Последнее было издано в Лондоне (1848) под заголовком [История Барбадосаk (англ. The History of Barbados)[* 2].
В 1848 году его назначили британским консулом в Доминиканской Республике. В 1850 году он подписал выгодный для Великобритании торговый договор, а также обеспечил перемирие с правителем Гаити Сулуком в интересах доминиканского правительства. В последующие годы Шомбург писал содержательные статьи по физической географии острова Гаити для журнала Королевского географического общества[3]. В 1857 году он был назначен генеральным консулом Британии в Сиаме (Бангкок) и продолжил свои географические изыскания на полуавтономной территории королевства Чиангмай (18591860)[7].
В 1864 году, в связи с ухудшением состояния здоровья, сэр Роберт Г. Шомбург был вынужден оставить государственную службу. Он умер 11 марта 1865 года в берлинском пригороде Шёнеберг.
Вклад в науку[править]

Р. Г. Шомбург проводил комплексные физико-географические, этнографические и ботанические исследования в Вест-Индии (острова Анегада, Барбадос, Гаити), Британской Гвиане, Юго-Восточной Азии (Чиангмай). Его ботанические сборы включали виды растений, неизвестные науке. Он описал ряд ботанических таксонов (сопровождаются обозначением [R.H.Schomb.k)[8]. Является автором научных монографий и статей.
Награды и признание[править]

Сэр Роберт Г. Шомбург являлся кавалером орденов[6]:
Pour le M™rite (рус. [За заслугиk);
Почётного легиона;
Красного орла.
Он был доктором философии и членом ряда научных обществ Европы,

Вск 07 Июл 2013 15:13:58
>>51218629
А Кошкин Дом лучше?

Вск 07 Июл 2013 15:14:38
Мыслить - значит научиться заново смотреть, направлять свое сознание, не упуская из виду самоценности каждого образа. Другими словами, феноменология отказывается объяснять мир, она желает быть только описанием переживаний. Феноменология примыкает к абсурдному мышлению в своем изначальном утверждении: нет Истины, есть только истины. Вечерний ветерок, эта рука на моем плече - у каждой вещи своя истина. Она освещена направленным на нее вниманием сознания. Сознание не формирует познаваемый объект, оно лишь фиксирует его, будучи актом внимания. Если воспользоваться бергсоновским образом, то сознание подобно проекционному аппарату, который неожиданно фиксирует образ. Отличие от Бергсона в том, что на самом деле нет никакого сценария, сознание последовательно высвечивает то, что лишено внутренней последовательности. В этом волшебном фонаре все образы самоценны. Сознание заключает в скобки объекты, на которые оно направлено, и они чудесным образом обособляются, оказываясь за пределами всех суждений. Именно эта "интенциональность" характеризует сознание. Но данное слово не содержит в себе какой-либо идеи о конечной цели. Оно понимается в смысле "направленности", у него лишь топографическое значение.
На первый взгляд здесь ничто не противоречит абсурдному уму. Кажущаяся скромность мысли, ограничивающейся описанием, отказ от объяснения, добровольно принятая дисциплина, парадоксальным образом ведущая к обогащению опыта и возрождению всей многоцветности мира,- в этом сущность и абсурдного подхода. По крайней мере на первый взгляд, поскольку метод мышления, как в данном случае, так и во всех других, всегда имеет два аспекта: один психологический, другой метафизический '. Тем самым метод содержит в себе две истины. Если тема интенциональности нужна только для пояснения психологической установки, исчерпывающей реальное вместо того, чтобы его объяснять, тогда тема эта действительно совпадает с абсурдным умом. Он нацелен на перечисление того, что не в состоянии трансцендировать, и единственное его утверждение сводится к тому, что за отсутствием какого-либо объяснительного принципа мышление находит радость в описании и понимании каждого данного в опыте образа. В таком случае истина любого из этих образов имеет психологический характер, она свидетельствует лишь о том "интересе", который может представлять для нас реальность. Истина оказывается способом пробуждения дремлющего мира, он оживает для ума. Но если данное понятие истины распространяется за свои пределы, если для него изыскивается рациональное основание, если таким образом желают найти "сущность" каждого познаваемого объекта, то за опытом вновь обнаруживается некая "глубинность". Для абсурдного ума это нечто непостижимое. В феноменологической установке ощутимы колебания между скромностью и самоуверенностью, и эти взаимоотражения феноменологического мышления лучшие иллюстрации абсурдного рассуждения.
Так как Гуссерль говорит об интенционально выявляемых "вневременных сущностях", нам начинает казаться, что мы слушаем Платона. Все объясняется не чем-то одним, но все объясняется всем. Я не вижу разницы. Конечно, идеи или сущности, которые "осуществляются" сознанием после каждой дескрипции, не объявляются совершенными моделями. Но ведь утверждается, будто они даны непосредственно в восприятии. Нет единственной идеи, которая объясняла бы все, есть бесконечное число сущностей, придающих смысл бесконечности объектов. Мир становится неподвижным, но зато он высвечивается. Платоновский реализм становится интуитивистским, но это по-прежнему реализм. Кьеркегор погружается в своего Бога, Парменид низвергает мысль и Единое. Феноменологическое мышление впадает в абстрактный политеизм. Более того, даже галлюцинации и фикции делаются "вневременными сущностями". В новом мире идей категория "кентавр" соседствует с более скромной категорией "метрополитен".
Для абсурдного человека в чисто психологическом подходе, при котором все образы самоценны, есть и истина, и горечь. Если все самоценно, то все равнозначно. Однако метафизический аспект этой истины заводит так далеко, что абсурдный человек сразу чувствует, что его тянут к Платону. Действительно, ему говорят, что у каждого образа предполагается самоценная сущность. В этом идеальном мире, лишенном иерархии, в этой армии форм служат одни генералы. Да, трансценденция была ликвидирована. Но неожиданным поворотом мышления привносится некая фрагментарная имманентность, восстанавливающая глубинное измерение вселенной.
Не зашел ли я слишком далеко в истолковании феноменологии - ведь создатели ее куда более осторожны? Приведу в ответ только одно утверждение Гуссерля, внешне парадоксальное, но строго логичное, если учесть все предпосылки: "Что истинно, то абсолютно истинно само по себе; истина тождественно едина, воспринимают ли ее в суждениях люди или чудовища, ангелы или боги" . Тут неоспоримо провозглашается торжество Разума. Но что может означать подобное утверждение в мире абсурда? Восприятия ангела или бога лишены для меня всякого смысла. Для меня навсегда останется непостижимым то геометрическое пространство, в котором божественный разум устанавливает законы моего разума. Здесь я обнаруживаю все тот же скачок. Пусть он совершается при помощи абстракций, все равно он означает для меня забвение именно того, что я не хочу предавать забвению. Далее Гуссерль восклицает: "Даже если бы все подвластные притяжению массы исчезли, закон притяжения тем самым не уничтожился бы, но просто остался за пределами возможного применения". И мне становится ясно, что я имею дело с метафизикой утешения. Если же мне вздумается найти тот поворотный пункт, где мышление покидает путь очевидности, то достаточно перечитать параллельное рассуждение, приводимое Гуссерлем относительно сознания: "Если бы мы могли ясно созерцать точные законы психических явлений, они показались бы нам столь же вечными и неизменными, как и фундаментальные законы теоретического естествознания. Следовательно, они были бы значимы, даже если бы не существовало никаких психических явлений". Даже если сознания нет, его законы существуют! Теперь я понимаю, что Гуссерль хочет превратить психологическую истину в рациональное правило: отвергнув интегрирующую силу человеческого разума, он окольным путем совершает скачок в область вечного Разума.

Вск 07 Июл 2013 15:15:22
Адекватадекватадекват адекватадекват адекватадекват

Вск 07 Июл 2013 15:15:33
>>51218719
Дякую тоби боже що у меня есть куклоскрипт и что я могу поссать в ротан вайпера.

Вск 07 Июл 2013 15:15:36

Сатурн (премия, 2002)
[править]Материал из Википедии свободной энциклопедии
28-я церемония награждения премии [Сатурнk
Общие сведения
Дата
10 июня 2002 года
Место проведения
Лос-Анджелес, Калифорния, США
Награды
Лучшая режиссура
Питер Джексон
[Властелин колец: Братство Кольцаk
Лучший актёр
Том Круз
[Ванильное небоk
Лучшая актриса
Николь Кидман
[Другиеk
Официальный сайт премии (англ.)
< 27-я 29-я >
28-я церемония вручения наград премии [Сатурнk за заслуги в области фантастики, фэнтези и фильмов ужасов за 2001 год состоялась 10 июня 2002 года в отеле St. Regis (Century City, Лос-Анджелес)[1].
Содержание [убрать]
1 Победители и номинанты
1.1 Кино-награды
1.2 Телевизионные награды
1.3 DVD
1.4 Специальные награды
2 См. также
3 Примечания
4 Ссылки
Победители и номинанты[править]

Победители указаны первыми, выделены жирным шрифтом и отдельным цветом.
Кино-награды[править]
Категории Лауреаты и номинанты
Лучший
научно-фантастический фильм
Искусственный разум / A.I. Artificial Intelligence
Парк Юрского периода III / Jurassic Park III
Лара Крофт: Расхитительница гробниц / Lara Croft: Tomb Raider
Противостояние / The One
Планета обезьян / Planet of the Apes
Ванильное небо / Vanilla Sky
Лучший фильм-фэнтези
Властелин колец: Братство Кольца / The Lord of the Rings: The Fellowship of the Ring
Гарри Поттер и философский камень / Harry Potter and the Sorcerer&amp;#39;s Stone
Корпорация монстров (мультфильм) / Monsters, Inc.
Мумия возвращается / The Mummy Returns
Шрек (мультфильм) / Shrek
Дети шпионов / Spy Kids
Лучший фильм ужасов
Другие / The Others
Хребет дьявола / El espinazo del diablo
Из ада / From Hell
Ганнибал / Hannibal
Джиперс Криперс / Jeepers Creepers
Тринадцать привидений / Thirteen Ghosts
Лучший приключенческий фильм, боевик или триллер
Помни / Memento
Падение [Чёрного ястребаk / Black Hawk Down
Ничего себе поездочка / Joy Ride
Человек, которого не было / The Man Who Wasn&amp;#39;t There
Малхолланд Драйв / Mulholland Dr.
Братство волка / Le pacte des loups
Лучший киноактёр
Том Круз [Ванильное небоk (за роль Дэвида Эймса)
Джонни Депп [Из адаk (за роль инспектора Фредерика Эбберлайна)
Энтони Хопкинс [Ганнибалk (за роль Ганнибала Лектера)
Кевин Спейси [Планета Ка-Пэксk (за роль Прота)
Билли Боб Торнтон [Человек, которого не былоk (за роль Эда Крейна)
Гай Пирс [Помниk (за роль Леонарда Шелби)
Лучшая киноактриса
Николь Кидман [Другиеk (за роль Грэйс Стюарт)
Фрэнсис ОКоннор [Искусственный разумk (за роль Моники Суинтон)
Джулианна Мур [Ганнибалk (за роль агента ФБР Кларис Старлинг)
Анджелина Джоли [Лара Крофт: Расхитительница гробницk (за роль Лары Крофт)
Наоми Уоттс [Малхолланд Драйвk (за роль Бетти Элмс / Дайаны Сэлвин)
Кейт Бекинсэйл [Интуицияk (за роль Сары Томас)
Лучший киноактёр второго плана
Иэн Маккеллен [Властелин колец: Братство Кольцаk (за роль Гэндальфа Серого)
Робби Колтрейн [Гарри Поттер и философский каменьk (за роль Рубеуса Хагрида)
Марк Дакаскос [Братство волкаk (за роль Мани)
Тим Рот [Планета обезьянk (за роль Тэйда)
Джереми Пивен [Интуицияk (за роль Дина Кэнски)
Эдди Мёрфи [Шрекk (за озвучивание Осла)
Лучшая киноактриса второго плана
Фионнула Флэнаган [Другиеk (за роль миссис Берты Миллс)
Мэгги Смит [Гарри Поттер и философский каменьk (за роль Минервы Макгонагалл)
Фрэнсис Макдормэнд [Человек, которого не былоk (за роль Дорис Крейн)
Моника Беллуччи [Братство волкаk (за роль Сильвии)
Хелена Бонэм Картер [Планета обезьянk (за роль Ари)
Камерон Диас [Ванильное небоk (за роль Джули Джиани)
Лучший молодой актёр или актриса

Хэйли Джоэл Осмент [Искусственный разумk (за роль Дэвида)
Дэниел Рэдклифф [Гарри Поттер и философский каменьk (за роль Гарри Поттера)
Эмма Уотсон [Гарри Поттер и философский каменьk (за роль Гермионы Грейнджер)
Джастин Лонг [Джиперс Криперсk (за роль Дэрри Дженнера)
Фредди Боат [Мумия возвращаетсяk (за роль Александра [Алексаk О&amp;#39;Коннелла)
Алакина Манн [Другиеk (за роль Энн Стюарт)
Лучший режиссёр

Питер Джексон за фильм [Властелин колец: Братство Кольцаk
Стивен Спилберг [Искусственный разумk
Крис Коламбус [Гарри Поттер и философский каменьk
Дэвид Линч [Малхолланд Драйвk
Алехандро Аменабар [Другиеk
Кристоф Ган [Братство волкаk
Лучший сценарий
Стивен Спилберг [Искусственный разумk
Фрэн Уолш, Филиппа Бойенс, Питер Джексон [Властелин колец: Братство Кольцаk
Роберт Л. Бейрд, Дэн Джерсон [Корпорация монстровk
Алехандро Аменабар [Другиеk
Стефани Кабель, Кристоф Ган [Братство волкаk
Тед Эллиот, Терри Россио, Джо Стиллман, Роджер С.Х. Шульман [Шрекk
Лучшая музыка
Джон Уильямс [Искусственный разумk
Говард Шор [Властелин колец: Братство Кольцаk
Анджело Бадаламенти [Малхолланд Драйвk
Джозеф ЛоДука [Братство волкаk
Джон Пауэлл, Гарри Грегсон-Уильямс [Шрекk
Нэнси Уилсон [Ванильное небоk
Лучшие костюмы
Джудианна Маковски [Гарри Поттер и философский каменьk
Ким Баррет [Из адаk
Найла Диксон, Ричард Тейлор [Властелин колец: Братство Кольцаk
Кэтрин Мартин, Энгус Стрэтай [Мулен Руж!k
Доминик Борг [Братство волкаk
Коллин Этвуд [Планета обезьянk
Лучший грим
Грег Кэнном, Уэсли Уоффорд [Ганнибалk
Ник Дадмэн, Марк Кулир, Джон Ламберт [Гарри Поттер и философский каменьk
Питер Оуэн, Ричард Тейлор [Властелин колец: Братство Кольцаk
Эйлин Ситон, Ник Дадмэн, Джейн Уолкер [Мумия возвращаетсяk
Рик Бейкер, Джон Блейк [Планета обезьянk
Мишель Бёрк, Камилль Кэлвет [Ванильное небоk
Лучшие спецэффекты
Деннис Мьюрен, Скотт Фаррар, Стэн Уинстон, Майкл Лантьери [Искусственный разумk
Роберт Легато, Ник Дэвис, Роджер Гайетт, Джон Ричардсон [Гарри Поттер и философский каменьk
Джим Митчелл, Дэнни Гордон Тейлор, Дональд Эллиотт, Джон Роузенгрант [Парк Юрского периода IIIk
Джим Ригель, Рэндолл Уильям Кук, Ричард Тейлор, Марк Стетсон [Властелин колец: Братство Кольцаk
Джон Эндрю Бертон мл., Дэниэл Жаннетт, Нил Корбоулд, Томас Россетер [Мумия возвращаетсяk
Артур Виндус, Вал Вардлоу, Хэл Бертрам, Ник Дрю, Себ Кодрон [Братство волкаk
Телевизионные награды[править]
Категории Лауреаты и номинанты
Лучший телесериал, сделанный для эфирного телевидения
Баффи истребительница вампиров / Buffy the Vampire Slayer


Вск 07 Июл 2013 15:15:45
>>51218732
тест

Вск 07 Июл 2013 15:16:15
>>51218732
Там может быть ШИН, а здесь нет.

Вск 07 Июл 2013 15:17:21
>>51218862
Какой там шин? Возня на 60 тредов? Тут на три тред возни, один из ответов Валентина уже сделал чей-то день.

Вск 07 Июл 2013 15:17:28
>>51218816

Тененбаум, Мордехай
[править]Материал из Википедии свободной энциклопедии
Мордехай Тененбойм

Род деятельности:
языковед, участник и предводитель партизанского движения в Польше.
Дата рождения:
1916
Место рождения:
Варшава
Дата смерти:
1943
Место смерти:
Белосток
Награды и премии:

Мордехай Тененбаум (идиш Ћ
← К списку тредов