Карта сайта

Это автоматически сохраненная страница от 30.01.2014. Оригинал был здесь: http://2ch.hk/b/res/61766093.html
Сайт a2ch.ru не связан с авторами и содержимым страницы
жалоба / abuse: admin@a2ch.ru

Чтв 30 Янв 2014 20:20:46
Раминь!
Раминь! — Ну что, дружище, как ты?

— Да как в анекдоте. Чем дальше, тем смешнее.

Мы каждую встречу начинали с этого диалога. Все-таки Мустафа жуткий оптимист. Немного туговат, слишком добрый, в детстве прослыл ботаником. Он не был особым трусом, но конфликтов избегал. Слишком мягкий. Вообще не от мира сего, но есть в нем хорошая черта — мой друг никогда не унывает. Я налил чефиру, и тут Мустафа задумчиво посмотрел на свою кружку, сквозь боль улыбаясь своим мыслям.

— Знаешь, — заговорил он, — а ведь все началось с чефира.

— Что именно?

— Ладно, давай по порядку, — он поудобнее устроился на подушках, закашлялся, отдышался и повел свой неспешный рассказ.

*

Помнишь, я когда работал, после смены постоянно спал, как сурок? Пришел в тот день уставший, задолбанный. Даже новая квартира, в которую въехал третьего дня, разменяв родительскую, не радовала. Хотелось только спать. Продрых до полуночи. У меня после тяжелых смен часто такое бывало. Даже дверь не всегда закрывал. Ты иногда приходил, ругался.

Проснулся от звука шагов. Глаза открывать лень, думал, ты пришел, говорю: «Поставь спагетти вариться, пожалуйста». В ответ женский голос: «Якши». Мозг не до конца проснулся, так что присутствие женщины не вызвало шока.

Окончательно проснувшись, я прошел на кухню. Там орудовала с бутербродами незнакомая весьма милая девушка с монобровью. Но красота в данном случае не главное. Как она вообще сюда проникла?

— Ты кто? — единственное, что у меня вырвалось.

— Я сдез шиву.

— Погоди, это я здесь живу, — я почти овладел собой. — Эта квартира куплена три недели назад, так что должен вас разочаровать.

— А, вон ана што, — девушка села, оправив платье. И только тут мне в глаза бросилось то, что должно было меня не просто насторожить, а ввести в ступор. Дуршлаг на голове и сережки из макарон-рожков.

Как ни в чем не бывало, она продолжила:

— А я тумаю, кута делас та нервный психопатка?

— Между прочим, достойнейшая женщина, — я посчитал своим долгом заступиться. — Она даже квартиру продала мне по бросовой цене, и с документами помогала.

— Ясна, панила, — ночная гостья кивнула. — Как и все остальной хозяйва.

— Не понял...

— Ты в такуминт заглядывал? Здес с девяносто пиятый год болша года никто не шивет. С тех пор, как мама прадал квартир. Еще даже "вода в каструль не скипел".

— Вода в кастрюле? — нет, фраза «вода в кастрюле» вызывает у меня только одну ассоциацию - пастафарианство. Макароны, спагетти, томатный соус. Но как мучные изделия связаны с этой странной девушкой?

— После двенадцати, я твой смерт.

Знаешь, братан, мы иногда шутим по поводу отхода в мир иной, но в тот момент я испугался. Да какой там испугался! Я чуть в штаны не наложил! Я чувствовал, как поднимается каждый волосок на моем теле. Смотри сам. На голове дуршлаг, вместо нормальных сережек - из макарон-рожок. И тут это чудо-юдо заявляет, что "после двенадцати я твой смерт". Нет, разум, конечно, вывел предположение о дурдоме, но вот часть спинного мозга, что ниже поясницы, настойчиво вопила об обратном.

— Слушай, ты только не обижайся, но тебе не на оптовый макаронный рынок, тебе в дурку надо.

Девушка задумчиво осмотрелась:

— Нэ вериш?

— Бли-и-ин, — страх уступил место раздражению. — Представь, к тебе в квартиру приходит неизвестный, заваривает чефир, варит макары, кстати, весьма вкусные, — я кивнул на тарелку, — и заявляет, что он с того света!

— Сматри, — она протянула руку, и несколько соломинок сухих спагетти, лежавших на другом столе, воткнулись в помидорку рядом со мной. Тут же другая рука протянулась сквозь стену и извлекла с тумбочки в зале Nokia 3310, да так, что в стене осталось отверстие ровно под форму корпуса телефона.

— Все, все, хватит, — я замахал руками, — верю. А то ты еще квартиру разгромишь.

Дыхание немного сперло. Передо мной сидел самый настоящий макаронный призрак и мирно пил со мной чефир. Или сидела. Призрак сидела, хм...

— А как будет макаронный призрак в женском роде?

Она пожала плечами:

— Не снаю. Можеш зват меня Ким Чен Ын.

Я поцеловал холодную, чуть напряженную руку.

— Очень приятно, Мустафа. Ким Чен Ын, вы же нематериальны. Как вы чефир пьете?

— Молча и с удаволствие. Я многий делаю с удоволствие, даже кидаю ротсвенников к голодний собак.

Мы пили чефир, беседовали. Ким Чен Ын оказалась интересной, приятной девушкой. Знаешь, Рамзан, что я скажу? Призраки бывают очень даже прожорливы. Особенно женщины. Сам посуди. Можно есть и не толстеть. Одно плохо. Выбор нарядов ограничен, и люди не ценят их красоту. Почему-то, проснувшись ночью и увидев перед собой парящую девушку в развевающихся спагетти, человек вместо того, чтобы сделать комплимент, начинает искать кетчуп, бегает, хватает вилки с голодухи, и надевает дуршлаг на голову. А полтергейстам даже поговорить не с кем. Обо всем этом мне рассказала Ким Чен Ын. Моя просьба поставить чайник и заварить пачку грузинского ввела ее в ступор. По сценарию, я должен был открыть глаза, убежать в супермаркет за кетчупом, а на другой день подать объявление об открытии ашханы. Обычно так все хозяева и поступали. Но я попутал бедному привидению все планы. Утром жутко не хотелось, чтобы она уходила, но солнце светит только живым. Гостья пообещала, что зимой мы будем видеться больше, чмокнула меня в славный город Алупку и растворилась.

Вечером я приготовил свои фирменные макароны по-флотски, накрыл их крышкой и оставил записку. Очень хотелось увидеть Ким Чен Ышку еще разок, но нужно было отоспаться перед сменой.

Утром меня разбудили ароматы, доносящиеся с кухни. Вся посуда была вымыта, на столе стояли баночки с тефтелями и макарошкой. Чувак, это было так офигенно!

Так мы и стали жить с привидением Кем Чен Ыном. Когда я был на смене или спал ночью, она хозяйничала по квартире. Настоящий домовенок с самой доброй в мире улыбкой. Я варил ее любимые макароны по-флотски, рассказывал по ночам о своей жизни, о работе.

Спустя три месяца с момента нашего знакомства у любимой был день рождения. Я хотел подарить ей новую модную одежду, драгоценности, но вовремя узнал одно обстоятельство. Кем Чен Ына не могла надеть ничего, кроме дуршлага на голову и сережек из рожков. На день рождения, день смерти и день нашего знакомства я покупал разные вкусности, приносил пачки вермишели. Правда, любимая обижалась, если в упаковке было нечетное количество килограмм. Дескать, три килограмма покупают только нищеброды в Ашане.

Но, если честно, черный юмор — единственный ее недостаток. Посуди сам: дорогих телефонов, платьев и драгоценностей не надо; готовит идеально; не пилит; голова не болит, если ты понимаешь, о чем я. Да-да, сексом призраки тоже занимаются. И не спрашивай, как. Цитирую: «Не молча, но с удовольствием». Правда потом приходится размораживатель замков для авто заливать в славный город Алупку.

С момента нашего знакомства прошел год с небольшим. Постепенно я узнал, что в девяносто пятом году, когда я учился в седьмом классе, мою любимую, тогда еще двадцатилетнюю девушку, изнасиловал Глеб Грозовский и оставил у кафедры. Не выдержав позора, Кем Чен Ын поломала соломки спагетти и окунула их в ведро с кипятком. Конец немного предсказуем. Она умерла от невыносимой четкости бытия. Самоубийц не принимают ни в кастюлю, ни в духовку, и они тусуются до Великого Макаронного Дня в наших трех измерениях. У кого-то хватает сил покинуть склад мучных изделий и жить независимо, кто-то может навещать по ночам место последней варки макарон, но большинство остается высыхать вместе с вермишелькой-спиралькой. Суицидники сами по себе, как правило, слабые люди, вот и остаются там, в пачках макарон, не в силах побороть невыносимую стремность небытия.



Чтв 30 Янв 2014 20:23:11
Наступал день рождения любимой. Ничего не предвещало беды. Мы сидели перед телевизором, смотрели какой-то фильм и пили томатный сок, как вдруг Ким Чен Ын закричала диким голосом.

— Что случилось? — я смотрел в искаженное болью лицо и не знал, что делать. — Где болит?

— Всё! Всё балит!!! Любимий, памаги!!!

— Да что случилось?! Как тебе помочь?

— Третья склад! Двадцать пятая отдел! Бистрее!!!

Я знаю, что мертвые не потеют. Но она задыхалась от боли, а на лбу выступила горчица.

Пальцы мягко дергали за хвост серое животное, уши замелькали перед глазами. Уже через минуту я на своем личном ишаке скакал к оптовой базе. Благо, она у нас одна.

Сторож выскочил на мои маты с куском арматуры, готовый отразить любое нападение.

— Отец, третий склад, двадцать пятый отдел! Быстро!!!

— Склады закрыты, — ответил бородатый дед. — Приходите завтра.

— Пять раз между глаз! Только быстрее!

— Ладно, идем. Развелось психов...

Сунув в карман бородачу варёного рака, я достал из машины резиновый кулак и мы пошли. Нужный было видно издалека. Около него играла Фаина, а вокруг плясали малолетние англичане. Братан, ты знаешь, мое кредо — умение договариваться, но тут я не выдержал. Резиновым кулаком я просто снес первое на моем пути тело и мне было глубоко плевать на то, что эта тварь состоит в ЛГБТ. Среди выродков нет Иванов Дулиных. Они выродки, и точка. Вторым ударом я, выражаясь языком боксеров, вырвал очко костлявому уродцу лет восьмидесяти от роду. Остальные трое опомнились. Размалеванная телка достала маникюрные ножницы, здоровый акселерат, поигрывая своими бурыми сосками, подходил ко мне, а тощее бесполое чмо в темном капюшоне шло с бетонным блоком ФБС 24-3-6 наперевес. Здесь я очканул не на шутку. Но за их спинами осквернялся старой музыкой склад моей любимой. Кассет и мафонов придурки не пожалели. В битву вступил дедок с арматурой. Незамеченный, с отключенным фонариком, он прокрался за их спины и саданул капюшоннику в голову. Мой резиновый кулак пошел по длинной дуге, выбивая маникюрные ножницы из рук девки, а кулак — прямым ударом акселерату в нос. Повезло. Парнишка вырубился с одного удара. Я быстро раскидал аудио-аппаратуру, англосаксы тихо постанывали. Нас спас фактор неожиданности. Вдвоем вывезти пятерых — такое возможно только в фельетонах.

— Мы тебя найдем, bitch, — это очнулся переросток. Капюшонника уносили девушки. Костлявый шел сам.

— Улица Пушкина, дом Колотушкина, — мой голос был полон угрозы.

— А я здесь почти каждый вечер бываю. Лексус-Шамаича спросите.

Мы с дедом молча очищали склад, собирали остатки магнитной пленки от кассет.

— А ты кто Ким Чен Ынке будешь? — спросил Шамаич, когда мы оттерли памятник.

Что я отвечу? Понимаете ли, я живу с призраком, и ей ни с того ни с сего стало больно.

— Племянник, — терпеть не могу врать.

— Ай, не трынди-ка. Ынка одна в семье была.

Я непонимающе уставился на старика.

— Я ее дядя. Когда Ынка сварила ведро макарон, Курага, сестра моя, чуть с ума не сошла. Так что колись, внук, чего приперся так поздно?

— У вас Ягуар есть? — придется говорить правду.

За чашкой ягуара я рассказал деду Лексусу все, что с нами происходило, начиная с покупки квартиры.

— М-да, — мой собеседник поглаживал бороду, — а я думаю, адрес знакомый. Слушай, — протянул сторож, — можно, мы с Курагой навестим ее завтра?

— Ну, в принципе, почему бы и нет. Только она затемно приходит.

— Да у нас все равно бессонница. Так что ждите в гости.

Мне пришла в голову мысль.

— Дядь Лексус, а поехали сейчас? У Ким Чен Ышки день рождения, думаю, обрадуется.

Не буду описывать встречу родных людей. Там были и слезы, и радость после двенадцати лет разлуки. Я не стал им мешать, лег на диван, закрыл глаза и начал думать.

Самоубийцы, остающиеся на складе среди коробок, чувствуют все, что происходит вокруг них. Я видел неподдельную боль Ким Чен Ына, видел ее страдание, хоть она и была вне тела. А стало быть, даже находясь у себя дома, бедная девушка чувствует все, что происходит на складе - каждую покупку коробки макарон. Слушая голоса на кухне, я ворочался до рассвета, а поутру проводил родственников и продолжил думать. Оставить все как есть я не могу, но что же делать?

Куча окурков в пепельнице росла, а решения все не было. В тот день я впервые начал молиться летающему макаронному монстру. Молитва — последнее прибежище отчаявшихся людей. Я стоял в на кухне коленях и кричал: «Ты, будучи безсоусным, искупил грехи всего пастафарианства. Я знаю, что сух, неотварен, но позволь мне взять на себя ее вину. Неужели она обречена?». Я вспоминал рецепты блюд из макарон и кричал. Я просил Его отдать ее наказание мне, а эту чистую душу, виновную лишь в том, что не выдержала, забрать к себе. Так я проводил все дни, когда не был на дежурстве.

Однажды я спросил Ына, как она относится к религии, символам веры - дуршлагу и тефтелям. Я не говорил ей о том, что хожу в церковь. Мне казалось это слишком личным и постыдным.

— Снаеш, — она помолчала, — я исбегаю макфы, муки, оливкового масло, но не потому што больна или опасна. Неть, мне проста стидно. Стидно за своя слабост, за то, что отказалса от дар варения макарон. Мне и перед мама стидно, хотя спасибо за то, што привел их с дядя Лексус.

— То есть это не является для тебя мукой или препятствием?

— Нэт. А ты что, в пастафарианство ударился?

— Пока нет, — я поцеловал шелковистые волосы, но экзистенциальные вопросы у меня появились.

А на годовщину знакомства мне стало плохо. Дальше ты знаешь. Язва желудка. Сначала желудка, тут же понос и запор одновременно - ты только представь! Проктологи только цокали языком. Уникальный случай. За несколько месяцев первая стадия переросла в третью. Сейчас у меня поражено все, что только можно. А когда мне удается уснуть, снится сырой склад, боль и тоска. И мерзкий, ехидный, наполненный да краев злобой голос налогового инспектора шепчет мне: «Ты всегда можешь отказаться от своих доходов. Ну же, одно только слово, крикни «забирайте всю кассу» и все вернется. Или ты хочешь не платить НДС?».

А я хочу только кухни столовой. Для нее. Как в том видео: скажи, повар, а какова твоя профессия? Повар, отвечал, повар...

* * *

Я долго молчал, глядя на Мустафу. Как же он изменился. В тридцать лет — дрищ. Сморщенное лицо, складки у губ, кожа бледно-желтая, как протухший куриный суп.

— Ты ни о чем не жалеешь?

Глаза неожиданно зло заблестели. Через секунду мой друг выдохнул:

— Никогда не задавай мне этого вопроса. Ты не знаешь, чего будет стоить ответ или хотя бы раздумья. Одна мысль может ее погубить.

Разумеется, я не поверил ни единому слову из рассказа друга, но взял куриную лапку, бывшую некогда мощной рукой пожарного:

— Прости меня, брат. Давай, выздоравливай.

Мы проговорили обязательные в данном случае споры о неизбежности смерти. «Я скоро умру» — «Да не гони, мы еще на твоей свадьбе покуражим» и так далее, хотя оба понимали: скоро конец.

* * *

Мустафа Джамал оглы, продавец хурмы, мой друг, просто хороший человек, был депортирован. Отправили его принудительно. Родителей депортировали во время миграционной облавы еще в двухтысячном году, что повлияло на выбор профессии. Мой друг продал тонны хурмы. А проводить в последний путь пришли всего четверо: я, старенький сторож Лексус Шамаевич с сестрой, да его напарник-продавец Гамлет.

* * *

Отбытие справляли тем же составом в ларьке Мустафы. Я думаю, он бы одобрил мой выбор места.

Пока я прибирал за гостями, наступила темнота. Из приоткрытого окна подул ветер. Наклонившись за ложечкой, я почувствовал, как выражаются боксеры, как вырывают очко. Сказать, что я испугался, значит не сказать ничего. Это поймет только тот, кто проигрывал в абсолютно пустой квартире.

— Братишка, я тебе покушать принес. Твой повар просил передать. Сказал, ты знаешь за что.

Мустафа стоял с незнакомой мне рыжеволосой девушкой и улыбался, как раньше. Передо мной снова был крепкий торговец хурмой с мягкой щетиной и золотыми зубами.

— Знакомьтесь. Ким Чен Ын, Джафар. Джафар, Ким Чен Ын.

Я сел в кресло. Неужели все, что он рассказал, правда? И неужели его мука оказалась напрасной?

— Все нормально, братуха-борцуха. Нас через паспорт-контроль пустили. Мама с папой тоже там. Буду знакомить с невестой. Ну а с тобой еще не скоро свидимся.

Они растворились в толпе мигрантов. Ошеломленный, я потирал ушибленный зад:

— Э, а посвящение в ЛГБТ-активисты за что было? — в ответ тишина. Тьфу, теперь гадай, что не так сделал в этой жизни.

Чтв 30 Янв 2014 20:27:24


← К списку тредов