Карта сайта

Это автоматически сохраненная страница от 04.02.2014. Оригинал был здесь: http://2ch.hk/b/res/61986658.html
Сайт a2ch.ru не связан с авторами и содержимым страницы
жалоба / abuse: admin@a2ch.ru

Втр 04 Фев 2014 16:52:22
Постим тут свои плейлисты, поливаем друг друга говном. Я начну.



Втр 04 Фев 2014 16:55:15

Втр 04 Фев 2014 16:56:38
Бамп же. Давай, плюй.


Втр 04 Фев 2014 16:58:16
>>61986658
За nyktalgia лови плюсик.

Втр 04 Фев 2014 16:58:16
>>61986658
я не говноед, чтоб вконтактике слушать. собираю в отдельную папку годноту


Втр 04 Фев 2014 16:58:57
>>61986891
Хуйня.

Втр 04 Фев 2014 16:59:36
>>61986971
Вбыдлятне нужен только для музыки.

Втр 04 Фев 2014 17:01:02
>>61987002
Лол. Слишком толсто. Аргументируй.

Втр 04 Фев 2014 17:01:19

Втр 04 Фев 2014 17:02:08
>>61987147
Норм кстати.

Втр 04 Фев 2014 17:03:25
>Слушать музыку впараше

Втр 04 Фев 2014 17:04:07
>>61987281
А ты где слушаешь, анон?

Втр 04 Фев 2014 17:04:35

Втр 04 Фев 2014 17:05:02
>>61986658
Rape me


Втр 04 Фев 2014 17:05:11

Втр 04 Фев 2014 17:05:23
Например.
Хотя, один хуй музыку там уже сто лет не слушал.


Втр 04 Фев 2014 17:06:48

Втр 04 Фев 2014 17:07:17
Норм, такая музака))


Втр 04 Фев 2014 17:07:30
>>61986658
Элита в треде, задавай свои ответы


Втр 04 Фев 2014 17:07:44
>>61987379
>Хотя, один хуй музыку там уже сто лет не слушал.
Скинь свою страницу?
Нет? Тогда нахуя ты это пишешь, ано ним, блять, ссу на тебя, на ОПа и на всех кто здесь постит свой плейлист вконтакта вообще охуеть и спорит о музыке

Втр 04 Фев 2014 17:08:11
>>61987308
на ютабе))

Втр 04 Фев 2014 17:08:42
Слушать музыку в вк это уже признак говноедства, а ваши плейлисты только это подтверждают.

Втр 04 Фев 2014 17:09:19
>>61987582
Просто пиздит, но не поясняет - нахуй

Втр 04 Фев 2014 17:09:23
>>61987582
аргументы?

Втр 04 Фев 2014 17:10:09
>>61987582
скорее не говноедства, а рукожопия, денегераты не могут в скачку музыку из вконтакта, любой быдлан может скочять, а они - нет

Втр 04 Фев 2014 17:10:21
>>61987582
Дваждую. Быдло вконец охуело, уже все двощи во вконтактоблядках погрязли, деться некуда, что какое-нибудь вк-шное чмо не запостило свою хуйню. Сажы, мрази.

Втр 04 Фев 2014 17:11:34
>>61987661
Один вопрос, зачем ? Нахуй мне качать музыку и забивать место на харде, пусть и малым но кол-вом не нужных там файлов, если без проблем могу послушать музыку онлайн ? Или только у меня интернет позволяет ?

Втр 04 Фев 2014 17:12:16
>>61987670
Скажи Спасибо Абу.
<i><font style="color:red;">Абу благословил этот пост.</font></i>

Втр 04 Фев 2014 17:12:34
>>61987744
Если наебнется интернет, соснешь немытого хуйца. Endjoy.

Втр 04 Фев 2014 17:12:39



Втр 04 Фев 2014 17:13:17
>>61987744
>харде
ну ты лах ахаха))) у всех уже давно ссд.

Втр 04 Фев 2014 17:13:51
>>61987744
ДА ТЫ МУДАК БЕЗ СЛУХА, ТОЛЬКО ФЛАК, ТОЛЬКО АКУСТИКА ЗА 150К РУБЛЕЙ, ТОЛЬКО НАУШНИКИ ЕЩЕ ЗА 100К, ИДИ ДАЛЬШЕ ЕШЬ ГОВНО МУДИЛА


Втр 04 Фев 2014 17:14:54
>>61987796
За 5 лет пару раз падал,а копии всегда есть в кэше айпадика или на айфоне

Втр 04 Фев 2014 17:15:00
>>61987796
>Если наебнется интернет
Как там, в жопе мира? Уже лет 7 ни одного отключения. Платил всегда от 300 до 700р, даже 1 гбит раньше юзал.

Втр 04 Фев 2014 17:15:35
>>61987744
1. Убогий функционал - нет возможности сортировки по году/жанру и т.д
2. Не вся музыка есть в вк
3. Зависимость от интернета - нет возможности иметь музыку на плеере

Втр 04 Фев 2014 17:16:06
>>61987905
>Как там, в жопе мира?


Втр 04 Фев 2014 17:16:55
>>61987957
Ну у меня всё заебца, инет не падает. Только двощ иногда. Спасибо Абу.

Втр 04 Фев 2014 17:17:22
>>61987937
>1. Убогий функционал - нет возможности сортировки по году/жанру и т.д
Совсем ломом переебаный ? Плейлисты для кого сделаны ?
>по году
Какую же хуиту ты слушаешь ?

Втр 04 Фев 2014 17:18:02
У меня музыки на 200 гб. Как вы предлагаете это слушать из интернета?

Втр 04 Фев 2014 17:18:06
>>61987358
В один момент показалось, что это моя папка с музыкой.

Втр 04 Фев 2014 17:19:01
>>61988064
И ты всё это слушаешь?

Втр 04 Фев 2014 17:19:10
>>61988027
Двачую, слушают анально оцифрованное с пошарканных пластинок говно 5-10 летней давности и ещё говорят про слух что-то.

Втр 04 Фев 2014 17:19:50
>>61988118
Да.

Втр 04 Фев 2014 17:20:16
Заскринил последние.


Втр 04 Фев 2014 17:20:17
>>61988064
Удали 99% того что у тебя есть и заливай на страницу.
Вангую лежит всякая хуйня которую слушал пару раз.
Вк этим и удобен, что если забываешь про трек/жанр/исполнителя и тд он просто улатает на дно аудиозаписей а не смену ему приходит что то более новое, но уебаны которые слушают хуйню 70х в это не могут

Втр 04 Фев 2014 17:21:24
>>61987670
Например, что плохово в этом плей-листе? >>61987331
По нему можно сказать что человек гавно? Вы наверное эксперты хуевы.
Какая разница где ты хранишь свою музыку? Кому как удобно, да пусть хоть на пластинках хранит её, тебе какая нахер разница?

Втр 04 Фев 2014 17:21:30
>>61988185
кола кид, кола кид
покажи нам сзади вид

Втр 04 Фев 2014 17:21:35
>>61987937
>на плеере

Как там в 2008?

Втр 04 Фев 2014 17:21:41
>>61988118
Слушаю, но не все 200 гб.

Втр 04 Фев 2014 17:22:17
>>61988027
В быдлятне нету эквалайзера, нельзя корректировать звук с помощью плагинов как в том же фубаре.

Втр 04 Фев 2014 17:22:18
>>61988242
На телефоне.

Втр 04 Фев 2014 17:22:45
>>61987804
Снова никто не комментирует. Всё совсем плохо?

Втр 04 Фев 2014 17:23:25
>>61988234
А ты вообще съеби нахуй, уёбок патлатый.

Втр 04 Фев 2014 17:23:36
>>61988153
Пиздишь ведь, у меня 70 гигов музыки, и я тольько около 0,1% слушаю.

Втр 04 Фев 2014 17:23:40
>>61988294
В кэш тогда швырнуть можно.

Втр 04 Фев 2014 17:24:09
>>61988234
>pain
>сталкер
>attack attack
>linkin park
>nico vega
>sad violin
что плохово в этом плей-листе?

Втр 04 Фев 2014 17:24:20
>>61988319
Да, впервые вижу всё это говно. Сам в тэги придуманных исполнителей записывал?

Втр 04 Фев 2014 17:24:30
>>61988248
Слушаю не все 200гб, но храню все 200гб, ты как мои мамка с бабкой хранят в доме всякую хуйню которую я выкидываю, а они на меня выебываются.

Втр 04 Фев 2014 17:24:32
>>61988319
Не волнуйся бро. Выкладывал свою фонотеку в штук 5 подобных тредов и всем на меня было похуй.
>>61987461 - кун

Втр 04 Фев 2014 17:24:56
>>61988363
Я за тебя рад.

Втр 04 Фев 2014 17:25:11
>>61988319
90% все плохо.

Втр 04 Фев 2014 17:25:44
>>61988319
> Всё совсем плохо?
Понятия не имею. Из всего списка знаю только Terra Tenebrosa, они вроде неплохи.

Втр 04 Фев 2014 17:25:48
>>61988421
Просто ты говнарик. Полборды таких.

Втр 04 Фев 2014 17:25:58
>>61988290
НАХУЯЯЯЯЯЯЯААААААААААААААААААААААА ?

Втр 04 Фев 2014 17:26:07
>>61988239
Сколько тебе лет?

Втр 04 Фев 2014 17:26:19
Оп тут. Ну дайте что ли мне оценку

Втр 04 Фев 2014 17:26:20
>>61988417
Я имел в виду, что эти 200 гб я уже прослушал раньше, но исполнители мне нравятся, поэтому не удаляю.

Втр 04 Фев 2014 17:26:59
>>61988498
Говноухих в тред не призывали ещё.

Втр 04 Фев 2014 17:27:06
>>61988510
Тринадцать. (13)

Втр 04 Фев 2014 17:27:08
У меня биопроблемы, мне похуй


Втр 04 Фев 2014 17:27:37
>>61988319
>Anaal Nathraht
>Anaal

Втр 04 Фев 2014 17:27:39
>>61988498
Говно вытри со своих губ.

Втр 04 Фев 2014 17:27:52

Втр 04 Фев 2014 17:28:10
Part1


Втр 04 Фев 2014 17:28:19

Втр 04 Фев 2014 17:28:48
Part2


Втр 04 Фев 2014 17:28:55
>>61988570
Чё, у неё только один альбом рок

Втр 04 Фев 2014 17:29:07
>>61988637
> пласебо
И сразу нахуй. Ноу дискасс.

Втр 04 Фев 2014 17:29:09
В убогом вк такого нет.


Втр 04 Фев 2014 17:29:15
Part3


Втр 04 Фев 2014 17:29:16
>>61988408
Ну а то!

>>61988421
Добра тебе.

Втр 04 Фев 2014 17:29:35
>>61988611
>>61988559
Да вы же поехавшие нахуй. Вангую "Ценителей" эквалайзера с наушниками за 500р

Втр 04 Фев 2014 17:30:20
Final part


Втр 04 Фев 2014 17:30:23
>>61988704
Хуйня и не нужна

Втр 04 Фев 2014 17:30:33
>>61988712
годно

Втр 04 Фев 2014 17:30:36
>>61988735
Вангую выблядка твоей мамаши шлюхи в лице тебя в треде.

Втр 04 Фев 2014 17:30:59
>>61988607
И что?



Втр 04 Фев 2014 17:31:17
>>61988712
Ты можешь сделать в закладке вид чтобы твои миллион исполнителей отображалсь списком в колонку и ты не засирал тред миллионом частей своего говна?


Втр 04 Фев 2014 17:31:40
>>61986658
вкатился


Втр 04 Фев 2014 17:31:47
>>61988687
Мне лень теги править

Втр 04 Фев 2014 17:32:03
>>61988607 АХАХАХАХ ТИПА АНАЛЬНЫЙ НАТРАХ НУТЫПОНЕЛ

Втр 04 Фев 2014 17:32:06
>>61988786
Ахуеть наванговал. А пидорам которые пользуются эквалайзером всегда так припекает ? Или только когда они выбирают пресет "для прослушивания хуиты" ?

Втр 04 Фев 2014 17:32:08
>>61988829
Нет, я люблю лизать кукий анус.

Втр 04 Фев 2014 17:32:16
>>61988735
Сразу видно дауна. Даже у дешёвой аппаратуры можно улучшить звук с помощью дров.

Втр 04 Фев 2014 17:32:37
>>61988829
Нет, не могу. У меня мак.

Втр 04 Фев 2014 17:32:52
>>61988812
Смешно же, анал же))

Втр 04 Фев 2014 17:32:57
>>61988859
Итунес тем и хорош что любые теги можно менять неограниченному количеству треков в 3 клика.

Втр 04 Фев 2014 17:33:51
Такие дела


Втр 04 Фев 2014 17:34:02
>>61988887
Боюсь спросить, что же ты слушаешь ?

Втр 04 Фев 2014 17:34:08
>>61988879
ты чиво ты несёшь каках, лол))) вангую ты вообще глухонемой, мыслишь образами, людей не понимаешь, уебан.

Втр 04 Фев 2014 17:34:32
>>61988854
И сразу выкатился, говнарик.


Втр 04 Фев 2014 17:34:43



Втр 04 Фев 2014 17:34:48
>>61986658
кактакой длинный скрин сделать ? он же не умещается на экране ?

Втр 04 Фев 2014 17:35:12
>>61988185
Рейт, аноны.


Втр 04 Фев 2014 17:35:25
>>61988929
Я знаю, но мне лень.
Мне не лень тебе отвечать, а править теги - лень.

Да и в той же Вендетте не один жанр, так что уже не три, а минимум шесть кликов.

Втр 04 Фев 2014 17:35:31
>>61988929
Это можно и встроенным в OC Windows 7 проводником сделать.

Втр 04 Фев 2014 17:35:38

Втр 04 Фев 2014 17:35:40
>>61989036
Блядь скринишь и склеиваешь в пеинте. Почему ты такой аутист?

Втр 04 Фев 2014 17:35:52
>>61989036
Двачую вопрос.

Втр 04 Фев 2014 17:35:55
>>61988995
Ну тип репчик )) да всякий зига фолк и блюз роцк)))

Втр 04 Фев 2014 17:36:02
>>61988704
>televesion
>talk talk
>patti smith
>talking heads
>эмо
Проиграл.

Втр 04 Фев 2014 17:36:09
>>61988984
Удвою Цианотик, няша.

Втр 04 Фев 2014 17:36:13
>>61986658
Рейт ми.


Втр 04 Фев 2014 17:36:27
>>61989036
А ты монитор на 90 градусов поверни.

Втр 04 Фев 2014 17:37:10
>>61989127
школьник запостивший плейлист быдла. Я ведь прав?

Втр 04 Фев 2014 17:37:11
>>61989097
>репчик
Улучшает он кач-во блять)))

Втр 04 Фев 2014 17:37:26
>>61989083
Вообще специальная программа есть. Не помню, как называется.

Втр 04 Фев 2014 17:38:10
>>61988984
И еще


Втр 04 Фев 2014 17:38:29
>>61989036
Вбей в гугл "как делать длинные скриншоты".

Втр 04 Фев 2014 17:39:30
Последние добавленные.


Втр 04 Фев 2014 17:39:42
>>61989221
Вот этот норм.

Втр 04 Фев 2014 17:39:46
>>61989175
Чёрт, но этой мой плейлист.
Вот чуточку ниже.


Втр 04 Фев 2014 17:41:09
>>61989287
Вот ты няша.

Втр 04 Фев 2014 17:41:27
Что скажете про плейлист опа?
.

Втр 04 Фев 2014 17:42:07

Втр 04 Фев 2014 17:42:08

Втр 04 Фев 2014 17:42:25
>>61989391
Долбоёб?

Втр 04 Фев 2014 17:43:42
>>61989391
Ловите ньюфага!

Втр 04 Фев 2014 17:48:42



Втр 04 Фев 2014 17:50:13

Втр 04 Фев 2014 17:50:44
Ну привет.


Втр 04 Фев 2014 17:51:50
>>61986971
Фу блять.

Втр 04 Фев 2014 17:52:42
оазис ееееееееее))))))))))))


Втр 04 Фев 2014 17:53:16
Вот такие делишки. Рассортировал рандомом, собирал коллекцию музыки в вк с 2007 года.


Втр 04 Фев 2014 17:54:32
Вы все - говно милашки ^_^
http://puu.sh/6JEwB.png

Втр 04 Фев 2014 18:00:21

Втр 04 Фев 2014 18:02:04



Втр 04 Фев 2014 18:06:15
>>61990035
Там скример, поцоны.


Втр 04 Фев 2014 18:08:39
И меня рейтаните


Втр 04 Фев 2014 18:08:50
Почти не слушаю музыку в быдлятне.


Втр 04 Фев 2014 18:11:03
>>61990300

Неплохо.

>>61989970
>>61990377
>>61989424
>>61989731

Типичные говноеды.

Втр 04 Фев 2014 18:13:19
>>61990810
Ты какой-то странный

Втр 04 Фев 2014 18:21:32
Никто не против если я посагаю ИТТ? Сагать вконтактотред?

Втр 04 Фев 2014 18:22:39
>>61991311

Ты уроки то сделал?

Втр 04 Фев 2014 18:23:18
>>61991311
Вот и славно, никто не против.

Втр 04 Фев 2014 18:24:09
>>61991311
Зачем сагать дохлый тред?

Втр 04 Фев 2014 18:24:38
>>61991358
>>61990933
>>61990810
>>61990705
>>61990700
>>61990572
Тень отсидел три года. А поскольку он был высоким и широкоплечим и весь вид его словно говорил «отвали», то самой большой его проблемой было как убить время. Он держал себя в форме, учился фокусам с монетами и много думал о том, как любит свою жену.
Самое лучшее в тюрьме – а на взгляд Тени, единственное, что в ней есть хорошего – было чувство облегчения. Мол, он пал так низко, как только мог пасть, и потому уже на дне. Не нужно бояться, что тебя сцапают, потому что тебя уже сцапали. Нечего больше бояться, что принесет завтрашний день, так как все дурное уже случилось вчера.
Не важно, решил Тень, виноват ты в том, за что тебя судили, или нет. Насколько он успел узнать, все заключенные считали, будто с ними обошлись несправедливо: власти вечно что-то путали, вменяли тебе то, чего не было на самом деле, или ты сделал что-то не совсем так, как утверждалось на суде. Важно другое: тебя посадили.
Это он заметил еще в первые несколько дней, когда внове было всё – от сленга до дурной кормежки. Несмотря на муку и ужас лишения свободы, он вздохнул с облегчением.
Тень старался не болтать слишком много. В середине второго года он изложил эту теорию своему сокамернику Злокозны. Кличка у того была Ловкий, но поскольку букву "в" он обычно не выговаривал, звучала она как «Ло'кий».
Ло'кий, шулер из Миннесоты, раздвинул в улыбке испещренные мелкими шрамами губы.
– Н-да. Пожалуй, верно. А еще лучше, если тебя приговорили к смерти. Тогда вспоминаешь разные шутки о парнях, которые откинули копыта, когда у них на шее затянулась петля, потому что друзья твердили им, мол, козлами они жили, козлами и умрут.
– Это что, шутка? – спросил Тень.
– А как же. Юмор висельников. Лучший, какой только есть на свете.
– Когда в последний раз в этом штате кого-нибудь вешали?
– Откуда мне, черт побери, знать? – Волосы Злокозны не стриг, а почти сбривал, оставляя ярко-рыжий пушок, сквозь который просвечивали очертания черепа. – Но скажу тебе вот что: стоило им перестать вешать, в этой стране все пошло наперекосяк. Никакой тебе подвисельной грязи, никаких сделок с правосудием у самой петли.
Тень пожал плечами: в смертном приговоре он не видел никакой романтики.
Если ты не получил вышку, решил он, то тюрьма, в лучшем случае – только временная отсрочка от жизни по двум причинам. Жизнь достает тебя и в тюрьме. Всегда есть куда еще упасть. Жизнь продолжается. А во-вторых, если просто отсиживать срок, рано или поздно тебя придется выпустить.
Поначалу освобождение казалось слишком далеким, чтобы пытаться на нем сосредоточиться. Потом оно превратилось в отдаленный лучик надежды, и Тень научился говорить себе «и это пройдет», когда случалось очередное тюремное дерьмо, а оно всегда случается. Однажды волшебная дверь отворится, и он выйдет в нее. Поэтому он зачеркивал дни на календаре «Певчие птицы Америки», единственном, который продавали в тюремной лавке, и солнце вставало, а он этого не видел, и садилось, а он не видел и этого. Он практиковался в фокусах с монетами по книге, которую нашел в пустыне тюремной библиотеки, ходил в качалку и составлял в уме список того, что сделает, когда выйдет на свободу.
Список у Тени становился все короче и короче. По прошествии двух лет он оставил только три пункта.
Во-первых, он примет ванну. Настоящую, долгую, серьезную ванну с пеной и пузырьками. Может, почитает газету, а может, и нет. Бывали дни, когда он думал, что почитает, бывали, когда решал, что обойдется.
Во-вторых, он вытрется и наденет халат. Может, еще и шлепанцы. Ему нравилась мысль о шлепанцах. Если бы он курил, он закурил бы трубку, но он не курил. Он подхватит на руки жену («Щенок, – пискнет она с притворным ужасом и неподдельной радостью, – что ты делаешь?»). Он отнесет ее в спальню и закроет дверь. Если они проголодаются, то закажут по телефону пиццу.
В-третьих, когда они с Лорой выйдут из спальни – через пару дней, не раньше, – он ляжет на дно и остаток жизни будет тише воды, ниже травы.
– И будешь счастлив до конца дней своих? – поинтересовался Ло'кий Злокозны.
В тот день они работали в тюремной мастерской, где клеили кормушки для птиц, что было чуть более занимательно, чем штамповать номера для автомашин.
– Никого не зови счастливым, – сказал Тень, – пока он не умер.
– Геродот, – откликнулся Ло'кий. – Надо же. Ты учишься.
– Кто такой, мать его, Геродот? – спросил Снеговик, подгонявший стенки кормушки, и передал ее Тени.
– Мертвый грек, – ответил Тень.
– Моя прошлая девчонка была гречанкой, – сказал Снеговик. – Ну и дрянь же жрали в ее семье. Ты даже не поверишь. Представляешь? Рис в листьях. И всякое такое.
Ростом и размерами Снеговик напоминал автомат для продажи коки, глаза у него были голубые, а волосы такие светлые, что казались почти белыми. Он до полусмерти избил парня, посмевшего потискать его девчонку в баре, где девчонка танцевала, а Снеговик подвизался вышибалой. Друзья парня вызвали полицию, которая арестовала Снеговика и по компьютеру обнаружила, что он за полтора года до того свалил с программы досрочного освобождения.
– А что, скажи на милость, мне было делать? – обиженно говорил Снеговик, рассказывая Тени свою горестную повесть. – Я ему показал, что это моя девчонка. Что мне оставалось, если он меня не уважает, да? Я хочу сказать, он всю ее облапал.
– Им пожалуйся, – сказал на это Тень и замолк. Он очень быстро понял, что в тюрьме отсиживаешь собственный срок. Нечего за других мотать.
Сиди тихо. Убивай время.
Несколько месяцев назад Злокозны одолжил Тени потрепанный экземпляр «Истории» Геродота в бумажной обложке.
– Это круто. Вовсе не скучно, – заявил он, когда Тень запротестовал, мол, книг не читает. – Сперва прочти, потом сам скажешь, что круто.
Тень поморщился, но читать начал и против воли втянулся.
– Греки, – с отвращением продолжал Снеговик. – И что бы о них ни говорили, все врут. Я попытался трахнуть мою девку в зад, так она мне едва глаза не выцарапала.
Однажды ни с того ни с сего Злокозны перевели. Геродота он оставил Тени. Среди страниц книги был запрятан пятицентовик, Монеты в тюрьме – контрабанда: край можно заточить о камень и потом распороть кому-нибудь лицо в драке. Тени не требовалось оружие; Тени просто нужно было что-то, чем занять руки.
Суеверным Тень не был. Он не верил ни во что, чего не мог видеть собственными глазами. И все же в те последние недели он чувствовал, что над тюрьмой сгущаются тучи бедствия или катастрофы: такое же с ним приключилось за пару дней до ограбления. Сосущая пустота в желудке, которая, как Тень говорил себе, была всего лишь страхом перед внешним миром. Но уверенности у него не было. Паранойя его усилилась больше обычного, а в тюрьме она – базовый навык выживания. Тень стал еще тише, еще темнее, чем прежде. Он поймал себя на том, что следит за позами и жестами охранников и других заключенных, стараясь отыскать в них признаки той беды, которая, как он знал, неминуемо случится.
За месяц до дня освобождения Тень вызвали в промозглый кабинет и усадили на стул против стола, за которым сидел коротышка с багровым родимым пятном на лбу. На столе лежало раскрытое дело Тени, в руке коротышка держал шариковую ручку. Конец ручки был сильно изжеван.
– Тебе холодно, Тень?
– Да. Немного.
Коротышка пожал плечами:

Втр 04 Фев 2014 18:24:44
>>61991311
Анус себе посагай

Втр 04 Фев 2014 18:25:23
>>61991431
>>61991358
>>61990933
>>61990810
>>61990705
>>61990700
>>61990572
– Ты откуда? – спросил он.
– Игл-Пойнт. Индиана.
– Врешь, засранец, – сказал Сэм Знахарь. – Я спрашивал, откуда ты родом. Откуда твоя семья?
– Из Чикаго, – ответил Тень. Его мать девочкой жила в Чикаго, там она и умерла полжизни назад.
– Как я и говорил. Большая буря грядет. Ты лучше не высовывайся, мальчик-тень. Это как… как зовут те штуки, на которых стоят континенты?
– Тектонические плиты? – подсказал Тень.
– Вот-вот. Тектонические плиты. Будто они съезжаются, так что Северная Америка наползает на Южную, и тебе совсем не след оказаться меж ними. Сечешь?
– Нисколько.
Карий глаз медленно подмигнул и совсем закрылся.
– Черт! Не говори потом, что я тебя не предупреждал, – сказал Сэм Знахарь и затолкал ложкой в рот дрожащий ком оранжевого плавленого сыра.
– Не буду.
Ночь Тень провел в полудреме: то засыпал, то просыпался снова, прислушивался к ворчанию и храпению нового сокамерника на нижней койке. Через несколько камер дальше по коридору мужик всхлипывал, скулил и завывал, как животное, и время от времени кто-нибудь кричал ему, чтобы он, черт побери, заткнулся. Тень старался не слушать. Он давал омывать себя пустым минутам, таким тягучим и одиноким.
Еще два дня. Сорок восемь часов, которые начались с овсянки и тюремного кофе и охранника по имени Уилсон, который сильнее необходимого стукнул Тень по плечу и бросил:
– Тень? Туда.
В глотке Тени застрял страх, горький, как старый кофе. Надвигается беда.
Гадкий голосок в голове нашептывал ему, будто ему прибавят еще год заключения, бросят в одиночку, отрежут руки, отрубят голову. Он сказал себе, что все это ерунда, но сердце у него ухало так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.
– Не понимаю я тебя, Тень, – сказал Уилсон, пока они шли по коридору.
– Чего вы не понимаете, сэр?
– Тебя. Слишком уж ты, черт побери, тихий. Слишком вежливый. Отсиживаешь, как старик, а тебе сколько? Двадцать пять? Двадцать восемь?
– Тридцать два, сэр.
– Что ты за человек? Латинос? Цыган?
– Не знаю, сэр. Может быть.
– Может, у тебя в роду ниггеры. У тебя есть в роду ниггеры, Тень?
– Возможно, сэр. – Расправив плечи, Тень глядел прямо перед собой, сосредоточиваясь на том, чтобы не дать охраннику себя спровоцировать.
– Да? А вот меня от тебя жуть берет. – У Уилсона были песочного цвета волосы, песочное лицо и песочная улыбка. – Ты скоро от нас уходишь.
– Надеюсь, сэр.
Они прошли через несколько КПП. Всякий раз Уилсон показывал бэдж. Вверх по лестнице – и вот они уже стоят перед дверью кабинета начальника тюрьмы: на двери табличка черными буквами «Дж. Пэттерсон», а возле двери миниатюрный светофор.
Верхний огонек горел красным.
Уилсон нажал кнопку под светофором.
Еще пару минут они стояли в молчании. Тень пытался убедить себя, что все в порядке, мол, утром в пятницу он сядет на самолет в Игл-Пойнт, и все же сам себе не верил.
Красный огонек погас, загорелся зеленый, Уилсон толкнул дверь. Они вошли.
За все три года Тень видел начальника тюрьмы всего с десяток раз, и то издали. Один раз, когда начальник привел на экскурсию в тюрьму какого-то политика. Другой – во время беспорядков, когда начальник выступал перед собранными по сто человек заключенными и говорил, что тюрьма переполнена и останется переполненной, и потому им лучше свыкнуться с таким положением вещей.
Вблизи Пэттерсон выглядел еще хуже. Лицо у него было длинное, а седые волосы топорщились военной стрижкой. Пахло от него «Олд-спайсом». Позади него красовалась полка книг, в названии каждой из которых имелось слово «Тюрьма»; стол был совершенно чист и пуст, если не считать телефона и отрывного календаря «Дальняя сторона». В правом ухе торчал слуховой аппарат.
Тень сел. Уилсон встал позади его стула.
Открыв ящик стола, начальник достал дело, которое положил перед собой на стол.
– Здесь сказано, что вы были приговорены к шести годам за физическое насилие при отягчающих обстоятельствах и нанесение побоев. Вы отбыли три года. Вас должны были освободить в пятницу.
«Должны были?» Тень почувствовал, как в желудке у него екнуло, и спросил себя, сколько еще ему придется отбыть – год? Два? Все три?
– Да, сэр, – только и сказал он. Начальник тюрьмы облизнул губы.
– Что вы сказали?
– Я сказал «Да, сэр».
– Тень, мы выпустим вас сегодня во второй половине дня. Выйдете на пару дней раньше.
Кивнув, Тень стал ждать дурных известий. Начальник тюрьмы вперился в бумагу в деле.
– Это пришло из больницы «Джонсон Мемориэл» в Игл-Пойнте… Ваша жена… ваша жена умерла сегодня на рассвете. Это была автокатастрофа. Мне очень жаль.
Тень снова кивнул.
Провожая его назад в камеру, Уилсон не произнес ни слова. Все так же молча он открыл дверь и дал Тени пройти, а потом вдруг сказал:
– Это как в хохме про хорошую и плохую новость, а? Хорошая новость: мы вас выпускаем пораньше, плохая новость: ваша жена умерла. – Он рассмеялся, будто это было действительно смешно.
Тень вообще ничего не ответил.
В оцепенении он собрал пожитки, а потом большую часть их роздал. Геродота Ло'кого и книжку про фокусы с монетами он оставил на койке, туда же с мимолетным уколом совести бросил пустые металлические диски, тайком пронесенные в камеру из мастерской, которые служили ему вместо монет. Снаружи будут еще монеты, настоящие монеты. Он побрился. Он оделся в гражданское. Он прошел одни двери, другие, третьи, зная, что никогда больше через них не пройдет, и чувствуя внутри себя пустоту.
С серого неба сеял мелкий холодный дождь, который грозил обратиться в снег. Замерзшие льдинки били Тень по лицу, а капли успели промочить тонкий плащ, пока он шел к желтому, некогда школьному автобусу, которому предстояло отвезти недавних заключенных в ближайший город.
К тому времени когда они сели в автобус, все промокли насквозь. Сегодня уезжало восемь человек. В четырех стенах оставалось еще пятнадцать тысяч. Пока в автобусе не заработала печка, Тень дрожал от холода на сиденье и спрашивал себя, что ему теперь делать, куда ехать.
Непрошено перед глазами возникли призрачные картинки. В воображении он покидал другую тюрьму, много лет назад.
Он слишком долго провел заточенным в комнате без света; борода у него отросла, волосы спутались. По серой каменной лестнице охранники вывели его на площадь, заполненную яркими красками, предметами, снующими людьми. Был ярмарочный день, и его оглушили шум и краски, он прищурился на солнце, заливавшее светом площадь, чувствуя в воздухе запах соли и чудесных предметов на ярмарке, а слева от него на воде

Втр 04 Фев 2014 18:25:57
>>61991431
Он мне неприятен

Втр 04 Фев 2014 18:26:40

Втр 04 Фев 2014 18:26:43
>>61991465
>>61991431
>>61990933
>>61990810
>>61990705
>>61990700
сверкали солнечные блики…
Дернувшись, автобус остановился на красный свет.
Вокруг завывал ветер, и дворники тяжело шуршали взад-вперед по лобовому стеклу, размазывая очертания города красными и желтыми неоновыми пятнами. Сумерки только-только спускались, а за стеклом как будто уже была глубокая ночь.
– Черт, – пробормотал мужик на сиденье позади Тени, протирая ладонью запотевшее стекло, чтобы получше разглядеть мокрую фигуру, спешившую по улице. – Вон там шлюха идет.
Тень сглотнул. Тут ему пришло в голову, что он еще даже не плакал… что вообще ничего не чувствует. Ни слез. Ни горя. Ничего.
Ему вспомнился парень по имени Джонни Ларч, с которым он делил камеру в начале первого года. Тот рассказал однажды о том, как, проведя пять лет за решеткой, вышел с сотней долларов в кармане и билетом в Сиэтл, где жила его сестра.
Добравшись до аэропорта, Джонни Ларч предъявил билет женщине за стойкой, и она попросила у него водительские права.
Он их показал. Срок действия прав истек пару лет назад. Оператор сказала, что просроченные права не считаются документом. А он возразил, что, может, для вождения они и недействительны, но это чертовски хороший документ, и, будь он проклят, кто на фотографии, по ее мнению, если не он собственной персоной?
Она попросила его говорить потише.
А он потребовал, чтобы она, мать ее растак, выдала ему посадочный талон, или она пожалеет, и заявил, что он не позволит себя не уважать. В тюрьме нельзя допускать, чтобы тебя не уважали.
Тогда она нажала кнопку, и через минуту у стойки уже появились секьюрити аэропорта, которые попытались уговорить Джонни Ларча по-хорошему покинуть зал вылета, а он не хотел уходить… Так произошла перебранка, переросшая едва ли не в драку.
В результате Джонни Ларч так и не попал в Сиэтл и следующие несколько месяцев болтался по городским барам, а когда сотня вся вышла и у него не осталось денег на выпивку, он вломился на автозаправку с игрушечным пистолетом. В конце концов его забрали в полицию, за то что он ссал посреди улицы. Очень скоро он вновь очутился за решеткой, чтобы досидеть остаток срока плюс еще пару лет за историю с автозаправкой.
Мораль этой истории, по словами Джонни Ларча, была такова: никогда не выводи из себя тех, кто работает в аэропорту.
– А ты уверен, что это не цитата вроде: «Модели поведения, действующие в узкоспециализированной среде, каковой является тюрьма, в иной среде могут не действовать и на практике оказаться губительными»? – спросил Тень, дослушав Джонни Ларча.
– Да нет, ты что, меня не слушал? Говорю тебе, мужик, – настаивал Джонни Ларч, – не зли этих сук в аэропорту.
Тень почти улыбнулся этому воспоминанию. Срок действия его собственных водительских прав истечет только через пару месяцев.
– Автовокзал! Все на выход!
В здании автовокзала пахло мочой и скисшим пивом. Тень взял такси и велел водителю отвезти его в аэропорт. И пообещал пять долларов сверху, если тот сумеет молчать всю дорогу. Они доехали за двадцать минут, и водитель ни разу не произнес ни слова.
Потом Тень, спотыкаясь, брел через ярко освещенный зал аэропорта. Ему было не по себе из-за электронного билета. Он знал, что у него забронирован билет на пятницу, но не знал, сможет ли вылететь сегодня. Все, связанное с электроникой, представлялось Тени сущим волшебством, а потому способным испариться в мгновение ока.
И все же в кармане у него лежал бумажник, впервые вернувшийся к нему за последние три года, а в нем – несколько просроченных кредитных карточек и «виза», действительная, как он обнаружил с приятным удивлением, до конца января. У него был номер заказа билета. И, вдруг сообразил он, неизвестно откуда взявшаяся уверенность, что стоит ему попасть домой, как все уладится. Лора будет жива и здорова. Может, это какая-то уловка, чтобы его выпустили на пару дней раньше. Или, может, просто путаница: другую Лору Мун вытащили из-под обломков машины на трассе.
За стеклянным, во всю стену, окном аэропорта вспыхнула молния. Тень понял, что задерживает дыхание, словно чего-то ждет. Он выдохнул.
Из-за стойки на него уставилась белая усталая женщина.
– Добрый вечер, – сказал он. «Вы первая незнакомка, с кем я говорю во плоти за последние три года». – У меня есть номер электронного билета. Я должен был лететь в пятницу, но мне нужно вылететь сегодня. У меня несчастье в семье.
– А. Соболезную. – Она набрала что-то на клавиатуре, посмотрела на экран, нажата еще пару клавиш. – Я посажу вас на рейс в три тридцать. Его могут задержать из-за бури, так что следите за табло. Багаж сдавать будете?
Он приподнял сумку.
– Мне ведь не обязательно ее сдавать?
– Нет. Можете идти с ней. У вас есть документ, удостоверяющий личность, с фотографией?
Тень показал ей водительские права.
Аэропорт не был большим, но Тень поразило, сколько людей слонялись по его залам ожидания. Просто слонялись. Он наблюдал за тем, как люди преспокойно ставят на пол чемоданы, как небрежно запихивают в задние карманы бумажники, как оставляют на стульях или под лавками сумочки без присмотра. Тут-то он и понял окончательно, что наконец вышел из тюрьмы.
Еще полчаса до посадки. Тень купил пиццу и обжег верхнюю губу о расплавленный сыр. Забрав сдачу, он пошел к телефонам. Позвонил Робби на «Ферму Мускул», но услышал только запись с автоответчика.
– Привет, Робби, – сказал Тень. – Мне сказали, Лора умерла. Меня выпустили пораньше. Я еду домой.
Потом, потому что в природе человеческой совершать ошибки, – он сам видел, как такое случается – он позвонил домой и стал слушать голос Лоры.
– Привет, – сказала она. – Меня нет дома, или я не могу подойти к телефону. Оставьте сообщение, и я вам перезвоню. Доброго вам дня.
Тень не смог заставить себя наговорить что-нибудь на автоответчик.
Он сел на пластиковый стул у выхода на посадку, так крепко сжав ремень сумки, что заболела рука.
Он думал о том, как впервые повстречал Лору. Он тогда еще даже не знал, как ее зовут. Она была подругой Одри Бертон. Он сидел с Робби в кабинке в «Чи-Чи», когда на шаг позади Одри вошла Лора. И Тень не смог глаз от нее отвести. У нее были длинные каштановые волосы и глаза, такие голубые, что Тень сперва по ошибке решил, будто это цветные контактные линзы. Она заказала клубничный дайкири и, настояв, чтобы Тень его попробовал, радостно рассмеялась, когда он послушался.
Лора любила, чтобы люди пробовали то, что она ест или пьет.
Тем вечером он поцеловал ее на прощание, и на вкус ее губы были как клубничный дайкири. С тех пор ему не хотелось целовать никого другого.
Женский голос объявил посадку на самолет, салон Тени вызвали первым. Он сидел в самом хвосте, возле него даже оказалось пустое кресло. Дождь беспрерывно барабанил по стене самолета: Тень воображал себе детей, кидающих с неба пригоршни сухих горошин.
Стоило самолету взлететь, он уснул.
Тень находился в темном пространстве, а перед ним стояло существо с головой бизона, мохнатой и с огромными влажными глазами. А вот тело было человеческим, натертым маслом и лоснящимся.
– Грядут перемены, – сказал бизон, не шевеля губами. – Решения, которые придется принять.

Втр 04 Фев 2014 18:27:23
>>61991551
>>61991515
>>61991465
>>61991431
>>61991358
>>61990933
>>61990810
На влажных стенах пещеры поблескивали блики от огня.
– Где я? – спросил Тень.
– В земле и под землей, – сказал бизоночеловек. – Ты там, где ждут позабытые. – Глаза у него были как два жидких черных камушка, а рокочущий голос словно исходил из недр мира. Пахло от него мокрой коровой. – Поверь, – продолжал рокочущий голос, – чтобы выжить, ты должен поверить.
– Во что? – спросил Тень. – Во что мне следует поверить?
Бизон не мигая глядел на Тень, потому вдруг распрямился во весь свой огромный рост, и глаза у него исполнились пламени. Он разинул измазанную слюной бизонью пасть – внутри все было красно от огня, что полыхал в нем, под Землей.
– Во все!!! – взревел бизоночеловек.
Мир накренился, завертелся волчком, и Тень вновь очутился в самолете, но реальность продолжала крениться. В носовой части без энтузиазма вопила женщина.
Небо в иллюминаторе расцветила вспышка молнии. Включился интерком, и голос капитана объявил, что самолет постарается набрать высоту, чтобы уйти от бури.
Самолет дрожал и вибрировал, и Тень холодно и лениво подумал, не умрет ли он сегодня. Это, решил он, казалось вполне возможным, но маловероятным. Некоторое время он глядел в окно, наблюдая за тем, как вспышки молний разукрашивают горизонт.
Потом он снова задремал, и ему приснилось, будто он снова в тюрьме и Ло'кий нашептывает ему в очереди в столовой, что кто-то его заказал, но Тень не мог разузнать, кому и зачем понадобилось его убивать. А когда он проснулся, самолет заходил на посадку.
Осоловело моргая, чтобы проснуться, он, спотыкаясь, выбрел из самолета.
Все аэропорты, решил он, с виду одинаковы. Не важно, где ты на самом деле, ты – в аэропорту: плитка и коридоры, комнаты отдыха и выходы на посадку, газетные киоски и флуоресцентные лампы. Этот аэропорт выглядел как аэропорт. Все дело было в том, что это был не тот, в какой он летел.
Это был большой аэропорт, и здесь было слишком много людей и слишком много выходов.
– Прошу прощения, мэм?
– Да? – Женщина подняла глаза от папки с защелкой.
– Какой это аэропорт?
Она поглядела на него недоуменно, пытаясь решить, не шутит ли он, но сказала:
– Сент-Луис.
– Я думал, это был рейс на Игл-Пойнт.
– Был. Из-за бури его перенаправили сюда. Разве вам не объявили?
– Наверное. Я спал.
– Вам нужно поговорить вон с тем человеком в красном пиджаке.
Нужный человек был ростом почти с Тень, он походил на папика из телесериала семидесятых годов и набирал что-то в компьютер; Тени он сказал, чтобы тот бежал – бегом бежал! – к выходу на посадку в противоположном конце зала.
Тень пробежал через аэропорт, но когда добрался до нужного выхода, ворота уже закрылись. Оставалось только смотреть через бронированное стекло, как самолет выруливает на взлетную полосу.
Женщина за столом обслуживания пассажиров (невысокая и русоволосая, с бородавкой на носу) посовещалась с другим оператором, позвонила («Нет, этот исключается. Его отменили») и распечатала ему новый посадочный талон.
– Этим рейсом вы доберетесь, – напутствовала она его. – Я позвоню на выход, скажу, что вы вот-вот придете.
Тень почувствовал себя горошиной, которую перебрасывают между тремя наперстками, или картой, которую тасуют в колоде. Он снова бегом пробежал через аэропорт, чтобы оказаться возле выхода, через который и попал в зал прилета.
Человечек у выхода взял его посадочный талон.
– Мы только вас и ждали, – доверительно сообщил он, отрывая корешок талона с номером кресла Тени – 17Д. Тень попросили поскорее проходить в самолет, и двери за ним закрылись.
Ему пришлось пройти через первый класс – кресел там было только четыре, и три из них заняты. Бородач в светлом костюме, сидевший рядом с пустым креслом, ухмыльнулся Тени, когда тот проходил мимо, потом, подняв руку, пальцем постучал по Циферблату наручных часов.
«Ну да, ну да, я вас задерживаю, – подумал Тень. – Будем надеяться, вам больше не о чем беспокоиться».
Самолет, похоже, был полон, точнее, совершенно забит, как обнаружил, идя по проходу, Тень, и на сиденье 17Д сидела средних лет тетушка. Тень показал ей корешок посадочного талона, а она протянула в ответ свой: они совпали.
– Не могли бы вы сесть, сэр? – попросила стюардесса.
– Нет, – ответил он. – Боюсь, не могу.
Досадливо щелкнув языком, стюардесса проверила оба посадочных талона, потом провела его в носовую часть и указала на пустое кресло в первом классе.
– Похоже, у вас сегодня счастливый день. – сказала она. – Принести вам что-нибудь выпить? До взлета как раз осталось еще пара минут. Уверена, после такой путаницы аперитив вам не помешает.
– Пиво, пожалуйста, – сказал Тень. – Любое, какое у вас есть. Стюардесса ушла.
Бородач в светлом костюме снова постучат ногтем по циферблату часов. По черному «Ролексу».
– Вы опоздали, – сказал он и расплылся в широкой улыбке, в которой не было ни толики тепла.
– Простите?
– Я сказал, вы опоздали.
Стюардесса подана Тени стакан пива.
На мгновение Тени подумалось, не сумасшедший ли его сосед, но потом он решил, что тот, наверное, говорит о рейсе, который задержали из-за одного-единственного пассажира.
– Простите, если я вас задержал, – сказал он. – Вы спешите?
Самолет медленно отъехал от терминала. Вернулась стюардесса и забрала у Тени пиво. Бородач в светлом костюме только ухмыльнулся:
– Не беспокойтесь, уж я его не выпушу.
И она оставила соседу Тени стакан с «джеком дэниэлсом», хотя и запротестовала слабо, что это нарушение правил полета авиалинии («Позвольте мне судить об этом, дорогая»).
– Время, разумеется, существенно, – сказал незнакомец. – Но не в этом дело. Я просто тревожился, что вы опоздаете на самолет.
– Вы очень добры.
Самолет беспокойно стоял на земле с работающими турбинами – словно ему не терпелось взлететь.
– Добр я, как же, – отозвался бородач. – У меня есть для тебя работенка, Тень.
Турбины взревели. Самолетик рванулся вперед, Тень вдавило в спинку сиденья. И вот они уже поднялись в воздух, и огни аэропорта стали исчезать внизу. Тень поглядел на своего соседа.
Волосы у него были рыжевато-седые, борода, скорее многодневная щетина – седовато-рыжая. Решительное лицо с резкими чертами, светло-голубые глаза. Дорогой на вид костюм цвета растаявшего ванильного мороженого. Темно-серый шелковый галстук, заколотый затейливой булавкой, напоминавшей деревце в миниатюре: ствол, сучья и длинные корни – все из серебра.
Во время взлета он так и держал свой стакан «джека дэниэлс», из которого не пролил ни капли.
– Ты не собираешься спросить меня, какая? – поинтересовался он.

Втр 04 Фев 2014 18:28:31
>>61991551
>>61991515
>>61991465
>>61991431
>>61991358 >>61990705
– Что вам? – спросил бармен.
– Разливное пиво и гамбургер со всеми гарнирами. Картошку фри.
– Миску чили для начала? Лучший чили во всем штате.
– Звучит неплохо, – отозвался Тень. – Где у вас уборная?
Бармен указал на дверь в углу бара. К двери были прикреплено чучело головы аллигатора. Толкнув дверь, Тень вошел в чистую и хорошо освещенную уборную. И все же в силу давней привычки сперва огляделся по сторонам («Помни, Тень, никогда не сумеешь дать сдачи, когда ссышь», – сказал Ло'кий, ловкий и хитрый, как всегда). Он выбрал писсуар слева. Потом расстегнул ширинку и с огромным облегчением пустил долгую струю. Неспешно стал читать пожелтевшую вырезку из газеты, вставленную в рамку и повешенную на уровне глаз. Ниже текста имелась фотография Джека и двух аллигаторов.
От писсуара справа от него послышалось вежливое «хм», а ведь Тень не слышал, чтобы кто-то входил.
Стоя мужик в светлом костюме казался крупнее, чем когда сидел рядом с Тенью в самолете. Ростом он был почти с Тень, а ведь тот считался здоровяком. Смотрел бородач прямо перед собой. Закончив и стряхнув последние капли, он застегнул ширинку.
Потом ухмыльнулся, будто лис, слизывающий с колючей проволоки дерьмо.
– Ну как? – поинтересовался мистер Среда. – У тебя ведь было время подумать, Тень. Тебе нужна работа?

ОДНАЖДЫ В АМЕРИКЕ


Лос-Анджелес, 11:26

В темно-красной комнате, где стены цветом напоминают сырую печенку, стоит статная женщина, карикатурно облаченная в слишком тесные шелковые трусы и завязанную узлом над ними желтую блузку, утягивающую и приподнимающую грудь. Ее темные волосы также подняты и заколоты в узел на макушке. Подле нее – невысокий мужчина в футболке оливкового цвета и дорогих светлых джинсах. В правой руке он держит бумажник и сотовый телефон «нокия» с красно-бело-синими кнопками.
В красной комнате – кровать с белыми атласными простынями и покрывалом цвета бычьей крови. В изножий кровати – деревянный столик с маленькой статуэткой женщины с невероятно широкими бедрами и подсвечник.
Женщина протягивает мужчине красную свечку.
– Вот, – говорит она, – зажги.
– Я?
– Да, – отвечает она. – Если ты меня хочешь.
– Мне бы следовало заплатить тебе, чтобы ты отсосала мне в машине.
– Может быть. Но разве ты меня не хочешь?
Ее рука скользит по телу вверх от бедра к груди, словно демонстрирует новый продукт.
Лампа в углу накрыта красным шелковым платком, и потому все в комнате окрашено в красные тона.
Взгляд у мужчины голодный, и потому он забирает у женщины свечу и вставляет ее в подсвечник.
– У тебя есть зажигалка?
Женщина протягивает ему коробок спичек. Мужчина чиркает, поджигает фитиль. Огонек мигает, потом свеча начинает гореть ровным пламенем, создавая иллюзию, будто движется – сплошь бедра и груди – безликая статуя подле нее.
– Положи деньги под статую.
– Пятьдесят баксов.
– Да.
– А теперь давай, люби меня.
Он расстегивает джинсы, стаскивает через голову оливковую футболку. Коричневыми темными пальцами она разминает его белые плечи; потом переворачивает его и начинает ласкать руками, пальцами, языком.
Ему кажется, будто свет в комнате потускнел и единственное освещение исходит от свечи, которая горит ярким пламенем.
– Как тебя зовут? – спрашивает он.
– Билкис, – отвечает она, поднимая голову. – Через «ки».
– Как?
– Не важно.
– Дай я тебя трахну, – задыхается он. – Я должен тебя трахнуть.
– Ладно, милый, – говорит она, – как скажешь. Но сделаешь при этом кое-что для меня?
– Эй, – вскидывается он, внезапно обидевшись, – это ведь я, знаешь ли, тебе плачу.
Единым плавным движением она перекидывает через него ногу, садится сверху, шепчет:
– Знаю, милый, я знаю, что ты мне платишь, и погляди-ка, это ведь мне следовало тебе заплатить, мне так повезло…
Он поджимает губы, пытаясь дать ей понять, что уловки шлюхи на него не действуют, что его просто так не возьмешь; она же уличная шлюха, в конце-то концов, а он почитай что продюсер , и ему ли не знать об обираловке в последнюю минуту. Но она не просит денег, а только говорит:
– Милый, когда будешь трахать меня, всаживать в меня свою большую твердую штуку, станешь ты мне поклоняться?
– Стану что делать?
Она раскачивается на нем взад-вперед: налившаяся головка пениса трется о влажные губы вульвы.
– Назовешь меня богиней? Станешь мне молиться? Станешь поклоняться мне телом?
Он улыбается. И это все, что ей надо? В конце концов, у каждого свой бзик.
– Конечно, – бормочет он.
Она просовывает руку себе меж ног, вводит его в себя.
– Поклоняйся мне, – говорит проститутка Билкис.
– Да, – выдыхает он, – я боготворю твои груди и волосы. Я боготворю твои ляжки, и твои глаза, и алые, как вишни, губы…
– Да, – проникновенно выводит она, двигаясь все энергичнее и сильнее.
– Я боготворю твои сосцы, из которых течет млеко жизни. Поцелуи твои словно мед, а прикосновение обжигает огнем, и я – боготворю его. – Слова его становятся все ритмичнее, изливаются в такт движениям тел. – Принеси мне желание утром, облегчение и благословение вечерней порой. Дай пройти в темных местах невредимым, дай прийти к тебе снова и спать подле тебя и снова любить тебя. Я люблю тебя всем, что внутри меня, и всем, что мыслях моих, всем, где я побывал, всеми снами и… – Он умолкает, с трудом ловя ртом воздух. – Что ты делаешь? Это потрясающе. Так потряс…
Он опускает взгляд на свои бедра, туда, где соединены их тела, но кончиком указательного пальца она касается его подбородка и толкает его голову назад на подушку, так что он снова видит только ее лицо и потолок над головой.
– Говори, говори, милый, – приказывает она. – Не останавливайся. Разве тебе не хорошо?
– Лучше, чем когда-либо было, – с чувством и искренностью отвечает он. – Глаза твои точно звезды, горящие в небесной тверди, и губы твои точно нежные волны, что ласкают песок, и я поклоняюсь им.
Он вонзается в нее все глубже и глубже. Он словно наэлектризован, будто вся нижняя половина его тела стала сексуально заряжена: все приапическое, налитое, благословенное.
– Принеси мне свой дар, – бормочет он, уже не сознавая, что говорит, – единственный

Втр 04 Фев 2014 18:29:10
>>61991551
>>61991515
>>61991465
>>61991431
>>61991358
>>61991311
>>61990933
истинный дар, и дай мне навеки стать таким… всегда… я молю… я…
И тут наслаждение, возносясь, перерастает в оргазм, который выносит его разум в пустоту. Ум, личность, все его существо совершенно пусты, а он вонзается в нее глубже, глубже, глубже…
С закрытыми глазами, конвульсивно содрогаясь, он наслаждается мгновением, потом чувствует толчок, и ему кажется, будто он висит вниз головой, хотя наслаждение не утихает.
Он открывает глаза.
И вот что он видит.
Он – в ней по самую грудину, а она, положив руки ему на плечи, мягко заталкивает в себя его тело.
Он скользит в нее глубже.
– Как ты это проделываешь? – спрашивает он или только думает, что спрашивает, но, возможно, голос звучит только в его мыслях.
– Мы это делаем, милый, – шепчет она в ответ.
Он чувствует, как, сковывая и обнимая его, плотно обхватили его грудь и спину губы вульвы. Он успевает еще с любопытством спросить себя, что подумал бы тот, кому случилось бы подсмотреть эту сцену. Он спрашивает себя, почему ему не страшно. И вдруг понимает.
– Я боготворю тебя моим телом, – шепчет он, а она проталкивает его еще глубже. Ее нижняя губа наползает на его лицо, все погружается во тьму.
Словно огромная кошка, она вытягивается на постели, зевает.
– Да, – произносит она, – именно это ты и делаешь.
Телефон «нокия» испускает высокое электронное вступление к «Оде к радости». Нажав кнопку, она прикладывает телефон к уху.
Живот у нее плоский, лабия маленькая и сомкнувшаяся. Пот поблескивает на лбу и на верхней губе.
– Да? – спрашивает она, а потом: – Нет, милая, его тут нет. Он ушел.
Прежде чем снова откинуться на кровать в темно-красной комнате, она выключает телефон, потом снова вытягивается во весь рост и засыпает.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Отвезли ее на кладбище
В большом старом кадиллаке.
Отвезли ее на кладбище
И не привезли обратно, так там и оставили.
Старая песня

– Я взял на себя смелость, – сказал, моя руки в мужской уборной «Крокодильего бара Джека», Среда, – заказать себе еду за твой стол. В конце концов, нам многое нужно обсудить.
– Я так не думаю.
Тень вытер руки бумажным полотенцем и, смяв его, бросил в мусорную корзину.
– Тебе нужна работа, – продолжал Среда. – Никто не нанимает бывших зеков. От вас, ребятки, им не по себе.
– Меня уже ждет работа. Хорошая работа.
– Ты говоришь о работе на «Ферме Мускул»?
– Может быть.
– Не выйдет. Робби Бертон мертв. А без него и «Ферме Мускул» конец.
– Ты лжец.
– Ну разумеется. И притом хороший. Лучший, какого ты только встречал. Но боюсь, сейчас я тебе не лгу. – Достав из кармана сложенную газету, он протянул ее Тени. – На седьмой странице, – сказал он. – Пошли в бар. Прочесть можешь и за столом.
Толкнув дверь, Тень вышел назад в бар. Воздух тут был синим от дыма, а из музыкального автомата «Дикси Капе» выпевали «Айко Айко». Услышав эту старую детскую песенку, Тень лаже слабо улыбнулся.
Бармен указал на столик в углу. С одной стороны стола стояла миска чили и тарелка с бургером, а напротив – непрожаренный стейк и тарелка картофеля фри.

Погляди на моего короля,
Что в красном ходит весь день,
Айко-айко весь день.
Пятерку поставлю,
Убьет он тебя,
Йокамо-феена-ней.

Тень сел за стол, но газету разворачивать не стал.
– Это мой первый обед на свободе. Твоя седьмая страница подождет, пока я поем.
Тень принялся за свой гамбургер. Он был намного лучше бургеров в тюремной столовке, и чили тоже неплох, решил он, съев пару ложек, пусть и не лучший в штате.
Лора готовила отличный чили. Она брала постное мясо, красную фасоль, мелко резанную морковку, бутылку темного пива и свежепорезанные острые перчики. Сперва она давала чили повариться, потом добавляла красное вино, лимонный сок, щепотку свежего укропа и наконец отмеряла порошок чили. Множество раз Тень пытался уговорить ее показать, как она все проделывает: он следил за каждым ее движением, начиная с нарезания лука, который Лора опускала в оливковое масло на дне кастрюли. Он даже записал рецепт, ингредиент за ингредиентом, и попытался сам приготовить себе такой же чили в воскресенье, когда Лоры не было лома. На вкус вышло неплохо, вполне съедобно, но это был совсем не Лорин чили.
Заметка на седьмой странице стала первым рассказом о смерти жены, который прочел Тень. Лора Мун, как говорилось в заметке, двадцати семи лет, и Робби Бертон, тридцати девяти лет, ехали в машине Робби по федеральной трассе, когда внезапно выехали на встречную полосу, по которой шла тяжелая тридцатидвухколесная фура. Фура столкнула машину Робби с дороги, отчего та закувыркалась вниз с откоса.
Бригада спасателей вытащила Робби и Лору из-под обломков. К тому времени когда их доставили в больницу, оба они были мертвы.
Снова свернув газету, Тень толкнул ее через стол Среде, который уминал стейк, настолько сырой и кровавый, что, вполне возможно, и вовсе не побывал на плите.
– Вот. Забери, – сказал Тень.
Робби вел машину. Наверное, он был пьян, хотя в заметке ничего об этом не говорилось. Тень обнаружил, что пытается представить лицо Лоры, когда та осознала, что Робби слишком пьян, чтобы вести машину. В голове у Тени начал разворачиваться сценарий, и Тень бессилен был его остановить: Лора кричит на Робби, требует, чтобы он съехал на обочину, потом – удар машины о грузовик, и рулевое колесо вырывается…
Машина под откосом на обочине, битое стекло в свете фар блестит, будто лед и брильянты, капли крови падают на землю рубинами. Два тела уносят от места катастрофы или осторожно кладут на обочине.
– Ну? – спросил мистер Среда. Он покончил со своим стейком, проглотил его так, словно умирал с голоду. Теперь он неспешно жевал жареную картошку, подхватывая ее вилкой с тарелки.
– Ты прав, – откликнулся Тень. – У меня нет работы.
Тень вынул из кармана четвертак решкой вверх. Подбросил его в воздух, подтолкнув при этом пальцем, заставляя его качнуться, словно он вращается, поймал его и прихлопнул на тыльной стороне ладони.
– Орел или решка?

Втр 04 Фев 2014 18:30:10
>>61991551
>>61991515
>>61991465
>>61990933
>>61990705
>>61990700
>>61990572
– Зачем? – спросил Среда.
– Не хочу работать на человека, у которого удачи меньше, чем у меня. Орел или решка?
– Орел, – сказал мистер Среда.
– Прости, – отозвался Тень, даже не удостоив монету взглядом. – Это была решка. Я смухлевал.
– Мухлеванную игру легче всего побить. – Среда погрозил Тени толстым пальцем. – Взгляни-ка еще раз.
Тень опустил глаза. Решка.
– Оплошал, наверное, когда подбрасывал, – недоуменно пробормотал он.
– Ты к себе несправедлив, – усмехнулся Среда. – Просто я везучий, очень везучий. – Тут он поднял глаза. – Ну надо же! Сумасшедший Суини*. Выпьешь с нами?
– «Сазерн Камферт» с колой, только пусть не перемешивают! – проскрипел голос за спиной у Тени.
– Пойду поговорю с барменом, – сказал, вставая, Среда и направился к бару.
– А меня не хочешь спросить, что я пью? – крикнул ему вслед Тень.
– Я и так знаю, что ты пьешь, – отозвался Среда от самой стойки.
Пэтси Клайн снова запела из музыкального автомата «Прогулку после полуночи».
«Сазерн Камферт с колой» сел рядом с Тенью. У него оказалась короткая рыжеватая бородка. Одет он был в джинсовую куртку со множеством нашитых на нее разноцветных и ярких заплат, под курткой виднелась запачканная белая футболка с надписью: «ЕСЛИ ЭТО НЕЛЬЗЯ СЪЕСТЬ, ВЫПИТЬ, ВЫКУРИТЬ ИЛИ НЮХНУТЬ… ТОГДА ТРАХНИ ЭТО!»
Еще у него была бейсболка и тоже с надписью: «ЕДИНСТВЕННАЯ ЖЕНЩИНА, КОТОРУЮ Я ЛЮБИЛ, БЫЛА ЖЕНОЙ ДРУГОГО… МОЯ МАТЬ!»
Открыв грязным ногтем большого пальца мягкую пачку «лаки страйк», он вытащил сигарету, потом предложил пачку Тени. Тень автоматически едва не взял одну – сам он не курил, но сигарету всегда можно на что-нибудь обменять, – но тут сообразил, что уже вышел из тюрьмы, а потому только покачал головой.
– Выходит, ты работаешь на нашего друга? – поинтересовался рыжебородый. Он был явно нетрезв, хотя еще и не пьян.
– Похоже на то, – отозвался Тень. – А ты что поделываешь?
Рыжебородый закурил.
– Я лепрекон, – усмехнулся он. Тень не улыбнулся.
– Правда? – спросил он. – Тогда, может, тебе следует пить «гиннесс»?
– Стереотипы. Надо учиться думать самому, а не слушать, что говорят по ящику, – ответил рыжебородый. – Ирландия – это не только «Гиннесс»…
– У тебя нет ирландского акцента.
– Я тут слишком давно, черт побери.
– Так ты правда родом из Ирландии?
– Я же тебе сказал. Я лепрекон. Мы, мать твою, в Москве не водимся.
– Наверное, нет.
К столу вернулся Среда, без труда держа в огромных лапищах три стакана.
– «Сазерн Камферт» и кола тебе, дружище Суини, «джек дэниэлс» – для меня. А вот это тебе, Тень.
– Что это?
– Попробуй.
Напиток был золотисто-коричневого цвета. Отпив глоток, Тень почувствовал на языке странную смесь кислинки и сладости. А еще он ощутил алкоголь и странное смешение запахов. Отчасти напиток напомнил ему тюремный самогон, который гнали в мусорном мешке из гнилых фруктов, хлеба, воды и сахара, но этот был слаще и куда более странным.
– Ну, – сказал Тень. – Попробовал. И что это было?
– Мед, – ответил Среда. – Медовое вино. Напиток героев. Напиток богов.
Тень осторожно отпил еще. Да, действительно, вкус меда, решил он. Один из вкусов.
– А по вкусу вроде как маринад, – сказал он. – Сладкий маринадный уксус.
– Ага, вкус как у мочи пьяного диабетика, – отозвался Среда. – Терпеть его не могу.
– Тогда зачем ты мне его принес? – задал логичный вопрос Тень.
Среда уставился на него разноцветными глазами. Тень решил, что один глаз у него, наверное, стеклянный, но не смог определить, который из двух.
– Я принес тебе выпить меда потому, что такова традиция. А сейчас самое время опереться на традицию. Мед скрепляет нашу сделку.
– Никакой сделки мы еще не заключили.
– Разумеется, заключили. Теперь ты работаешь на меня. Ты меня защищаешь. Ты возишь меня с места на место. Ты выполняешь поручения. В случае необходимости, и только в этом случае, ты пускаешь в ход силу, когда нужно кое-кого приструнить. И в маловероятном случае моей смерти ты будешь бдеть у моего тела. А со своей стороны, я позабочусь о том, чтобы все твои нужды были должным образом удовлетворены.
– Он тебя заманивает, – вмешался Сумасшедший Суини. – Он же мошенник.
– Ну разумеется, я мошенник, – отрезал Среда. – Вот почему мне нужен кто-то, кто стоял бы на страже моих интересов.
Песня в музыкальном автомате закончилась, на мгновение в баре воцарилось тишина, смолкли все разговоры.
– Кто-то сказал мне однажды, – произнес в тишине Тень, – что такое вот молчание наступает за двадцать минут до и через двадцать минут после каждого часа.
Суини указал на часы над барной стойкой, которые держало в массивных и равнодушных челюстях чучело аллигатора. На них было 11:20.
– Ну вот, – сказал Тень, – черт меня побери, если я знаю, почему это происходит.
– Я знаю почему, – ответил Среда. – Пей свой мед.
Тень залпом допил остаток напитка.
– Может, со льдом было бы лучше, – пробормотал он.
– А может, и нет, – отозвался Среда. – Жуткая дрянь.
– И то верно, – согласился Сумасшедший Суини. – Прошу простить меня, джентльмены, я испытываю глубокую и неотложную потребность хорошенько отлить.
Он встал и пошел прочь – невообразимо длинный ирландец, Тень решил, что в нем, наверное, все семь футов росту.
Официантка махнула тряпкой по столу и забрала пустые тарелки. Среда попросил повторить для всех, хотя на этот раз мед Тени заказал с кубиками льда.
– Сделай это, и большего мне не нужно, – сказал Среда.
– Хочешь знать, что мне нужно? – спросил Тень.
– Только этого мне и не хватает для счастья.
Официантка принесла напитки. Тень отпил своего меда со льдом. Лед не помог: если уж на то пошло, он только усиливал кислоту и оставлял послевкусие в глотке после того, как сам мед уже пыл проглочен. Однако, утешил себя Тень, градусов в нем, похоже, немного. Он еще не готов был напиться. Пока не готов.
Тень сделал глубокий вдох.
– О'кей, – сказал Тень, – моя жизнь, которая последние три года была не самой лучшей на свете, только что внезапно и явно изменилась к худшему. Так вот, есть несколько дел, которые мне нужно сделать. Я хочу поехать на похороны Лоры. Я хочу попрощаться. Возможно, мне следует избавиться от ее вещей. Если я тебе еще понадоблюсь после этого, я хочу начать с пятисот долларов в неделю. – Сумму он назвал наугад. Взгляд Среды остался каменным. – Если мы сработаемся, через шесть месяцев ты поднимешь мне плату до тысячи.


← К списку тредов