Карта сайта

Это автоматически сохраненная страница от 04.02.2014. Оригинал был здесь: http://2ch.hk/b/res/62012863.html
Сайт a2ch.ru не связан с авторами и содержимым страницы
жалоба / abuse: admin@a2ch.ru

Срд 05 Фев 2014 00:47:23
пришло время
пришло время В данный момент я фактически сижу на чемоданах в ожидании поездки в ДС и, таким образом, несколько ограничен во времени на написание и публикацию этого текста, поэтому заранее прошу простить меня, если мой слог будет слишком неуклюжим, а повествование сумбурным. Вынужден заметить, что развязка истории, которую я собираюсь рассказать, скорее всего будет определена результатами этой поездки, но, тем не менее, я ощущаю острую необходимость рассказать её именно сейчас, потому что потом может оказаться слишком поздно, или всё это просто потеряет всякий смысл.

Тут мне хотелось бы задать вопрос: как часто вы обращаетесь к воспоминаниям из раннего детства? Могу поспорить, что вы можете с ходу оживить в памяти с десяток эпизодов времён вашего четырёхлетнего - семилетнего возраста, а так же несколько отрывистых картин и сюжетов ещё более ранних. Многие из этих воспоминаний связаны с действительно яркими запоминающимися событиями, некоторые - с событиями на удивление непримечательными, и, возможно, некоторые - с событиями, не способными выдержать испытания элементарной логикой. Выступив в роли Капитана Очевидность, напомню так же, что есть огромное количество вещей о которых вы не помните, но и они могут буквально встать перед глазами, вытянутые за цепочку ассоциаций, на которую вас может натолкнуть простая случайность. И вот тут, как я теперь отчётливо осознаю, есть один чертовски тяжелопреодолимый для критического мышления подводный камень: некоторых из этих событий на самом деле не было, они - плод феномена ложных воспоминаний, картины из снов и детского воображения, подогретого неверным толкованием разговоров взрослых, ну и всякое подобное. Попробуйте интереса ради напрячься и вспомнить что-нибудь эдакое, что-нибудь вроде непонятных букв, или рисунков в небе, соседки по подъезду, выгуливающей фарфоровую куклу на поводке, или весёлого старичка, развлекающего детвору, откручивая и прикручивая на место головы добровольцев. Если вспомнили, добро пожаловать в клуб. Странно, что я об этом пишу, да? На самом деле мне просто ужасно сложно выйти на центральную мысль этого абзаца не в последнюю очередь из-за того, что я нихрена не разбираю в том, о чем собираюсь писать. Ну а вот что например прикажете делать, когда воспоминания о чем-то ненормальном и жутком, которые можно было бы легко списать на игру воображения, вдруг начинают обретать всё более реальные очертания? Ладно, обо всём по порядку.

Всю свою осознанную жизнь я прожил в одном из областных центров ближнего замкадья. Когда я был еще совсем ребёнком, я часто и подолгу гостил у бабки с дедом, живших в небольшой дореволюционной деревеньке в часе езды от города, ныне раскупленной под дачные участки. Пять лет назад умер дед, в этом году умерла бабка, и участок земли с домом было решено продать. Благо, потенциальные покупатели нашлись быстро. Это была молодая пара с трёхгодовалой дочерью, отец семейства Вадим - друг детства моего двоюродного брата по отцовской линии. В один прекрасный день мы с Вадимом созвонились и договорились, что он с семьёй приедет посмотреть на участок и обговорить формальности. Встретиться договорились у развилки на окраине деревни, чтобы им не пришлось самим выискивать дорогу. До места встречи я добирался своим ходом, благодаря чему неслабо опоздал. У развилки я застал жену Вадима Юлю с дочерью Дашей. Как позже выяснилось, сам Вадим приехать не смог из-за каких-то неотложных дел. Юля, видимо порядком утомившись от ожидания, сидела на капоте машины и ковырялась в мобильнике, в то время как её дочь валялась рядом на траве и громко рыдала. Меня удивило наплевательство матери, тем не менее, я представился, извинился за задержку и только после этого сдержанно осведомился, что случилось с ребёнком.

- Я не могу её успокоить, - ответила Юля, - она у нас та ещё фантазёрка. Вот, говорит, хорёк утащил в лес её котёнка, при том что мы Ваську с собой не брали. Но ей не втолкуешь же - твердит своё и хоть ты тресни.

Девочка, утирая слёзы, закивала и показала пальцем в сторону старого леса, начинавшегося сразу через дорогу.

- Наверно куница, а не хорёк, - не к месту поправил я на автомате и тут же почувствовал как что-то дрогнуло внутри. Это чувство я не могу описать словами. В голове фракталом разрастались странные, пока ещё очень смутные воспоминания из детства. Не меньше минуты я простоял пялясь на лес остекленевшим взглядом.

Наконец Юля окликнула меня и настояла на том, чтобы мы поскорей приступили к решению основных задач нашей встречи. Далее мы добрались до участка, я устроил небольшую экскурсию, Юля сделала несколько фотографий и, пообещав связаться со мной в ближайшее время, взяла заливающегося слезами ребёнка в охапку и укатила восвояси. А я присел на крыльце и начал ковыряться в той каше, которая вдруг всплыла в моей памяти.

Ну так вот, про тот самый лес старожилы говорили много отборной бредятины, передававшейся из уст в уста, как это водится в сельской местности. Например, покойная бабка рассказывала мне байку, будто бы ещё во времена царя-батюшки жил в этом лесу особо буйный леший с извращённым чувством юмора, любивший орать по ночам дурным голосом, запутывать тропинки и натравливать на людей лесное зверьё. Лешего этого якобы умудрилась прогнать какая-то деревенская ведунья. Чуть не забыл самое забавное: поговаривали, что были случаи, когда от него нагуливали потомство деревенские девки, а однажды даже барская гончая. В общем, приблизительно понятно, насколько достоверными были все эти страшилки. Мне же лес запомнился необычайно красивым и умиротворённым местом с антуражем западных экранизаций известных сказок: с огромными аккуратными грибами, зарослями папоротника и плотными кучками пушистого мха. Теперь я довольно отчётливо помню, что когда мне было около шести лет, я, кладя с прибором на бабкины запреты, часами шастал по этому лесу на пару с Костиком - соседским мальчишкой, бывшем на несколько лет старше меня и являвшимся единственным кроме меня ребёнком в деревне. Костик постоянно читал популярные детские книжки по зоологии и всё время таскал меня смотреть на зверюшек и ловить жуков. И, как я начал припоминать после своей встречи с Юлей, однажды одна из "зверюшек" нами здорово заинтересовалась.



Срд 05 Фев 2014 00:47:53
>>62012863
Стоило нам с Костиком зайти в лес, как на границе зрения начинал мелькать среди деревьев её силуэт. Она нарезала вокруг нас широкие круги, передвигаясь размашистыми прыжками, и время от времени, забираясь на самые верхушки деревьев, внимательно разглядывала нас, что ввергало меня в панику. Костик успокаивал меня, говоря что это всего лишь куница, у которой, скорее всего, народился приплод и она теперь следит, чтобы мы ему не навредили. Что ж, видимо мой друг слегка преувеличивал свои познания в зоологии, потому что, если моя память меня всё-таки не обманывает, зверь был размером как минимум с крупную овчарку, чему ни один из известных видов куниц не соответствует, как мне подсказывает википедия. Так или иначе, однажды в чаще леса мы набрели на широкую тёмную нору под корнями старого дерева, и Костик тут же объявил её норой куницы, в которой стало быть спят детёныши. Вот тут он скорее всего не ошибся, так как именно в тот момент зверь внимательно наблюдал за нами с дистанции близкой как никогда раньше. Я помню облик куницы (так и подмывает использовать именно это слово) только в общих чертах. У неё была вытянутая скуластая морда очень неприятных глазу пропорций, яркая, равномерно рыжая шерсть и продолговатое туловище с непропорционально короткими конечностями как у таксы или горностая, что кстати для куниц не столь свойственно. Её когтистые лапы были невероятно похожи на человеческие руки, вроде бы даже с противопоставленными большими пальцами. Отчётливей всего мне вспоминаются её огромные раскосые глаза с жёлтыми радужками и крупными круглыми зрачками, которые ритмично переключались с меня на моего друга и обратно, когда зверь неподвижно следил за нашими действиями. Ах да, нору мы тогда решили не трогать.

Дальше - веселее: куница с каждым разом подходила всё ближе, не изменяя себе в привычке нарезать вокруг нас круги, от чего у меня случались панические атаки, но Костик всё равно ежедневно таскал меня в чёртов лес. Если честно, я вообще не понимаю, почему происходящее его не настораживало. Наоборот, даже когда зверь начал преследовать нас до окраины деревни, Костик сделал вывод, что он просто прикипел к нам и теперь вот так провожает. Меня же подобные проводы совсем не радовали, над чем мой друг посмеивался, называя меня трусишкой, испугавшимся безобидного зверька. К слову, костиков дом находился по другую сторону небольшого деревенского пруда и был прекрасно виден с моего участка. Так вот, однажды ночью, выйдя по нужде, я увидел, как вокруг его дома кто-то расхаживает, поочерёдно заглядывая во все окна. Я здорово перепугался, подумав, что это какой-нибудь грабитель, и кинулся было будить деда, как силуэт замер и, как мне показалось, уставился в мою сторону. Спустя некоторое время, он опустился на четвереньки и длинными прыжками удалился, перемахнув через забор. После этого случая я, наивное дитя, каждый раз перед сном как умел молился боженьке о том, чтобы никогда, проснувшись среди ночи, не увидеть в окне, находившемся прямо напротив моей кровати, эту жуткую раскосую морду.

В один прекрасный день случилась донельзя шаблонная для всяких ужастиков вещь - куда-то задевался мой спаниель Барон, который обычно свободно шлялся по деревне и приходил в дом разве что поспать и поесть. Костик при встрече сразу объявил: "Не ссы разыщем твоего барона" - и весь день мы пролазили по округе в поисках, но пса нигде не было видно. И естественно, Костик предположил, что Барон мог уйти в лес и заплутать, а стало быть, нам надо поискать там, чего мне на ночь глядя делать ой как не хотелось, но желание отыскать пропавшую собаку взяло верх, и я согласился.

В этот раз куница не объявилась, от чего мне даже стало немного легче на душе. Мы прошли по всем известным нам тропинкам, безрезультатно клича пса и не заметили как начало смеркаться. И тогда этому идиоту припёрло сходить в чащу. Я отнекивался как мог, но Костик был невозмутим, а возвращаться одному в потёмках мне хотелось меньше всего и я пошёл за ним. И само собой, в чаще, освещённой только лунным светом, мы основательно заблудились и, чёрт возьми, первым ориентиром, который мы смогли найти, стала та самая нора под корнями старого дерева. От вида норы меня бросило в холодный пот, а вот Костик обрадовался не на шутку, он спокойно подошёл к ней, и оттуда раздался звук возни, а потом куница впервые подала голос. Костик широко улыбнулся и затараторил, дескать, вот так вот они, куницы, всегда и рычат. Но то что я слышал никак нельзя описать словом "рык". Звук, как я его запомнил, был совсем уж непередаваемый: монотонный, с металлическим отзвуком, что-то среднее между жужжанием стоматологической бормашины и мычанием человека с тяжёлой патологией развития, он лишь изредка прерывался, видимо на вдох. От этого звука у меня ком встал в горле, возможно я даже обделался, таких подробностей я не запомнил. Последней каплей стал ошейник Барона с клоком рыжей шерсти, который я заметил на ветке неподалёку. Тогда я просто завопил что было мочи и рванул во все тяжкие подальше от проклятой куньей норы. Не знаю насколько далеко я успел убежать, когда рык куницы прервался, а через мгновение сдавленно вскрикнул Костик и послышался хруст ломающихся веток. Дальнейшие воспоминания очень обрывочны. Я каким-то образом добрался до дома, где отхватил дроздов от деда за то, что шастаю до ночи непонятно где. Помню как сквозь слёзы пытался рассказать бабке с дедом о том, что произошло, но они лишь говорили, что всё это чушь, что Кости со мной сегодня быть не могло и что Барона нет в деревне, потому что мать забрала его домой. На этом мои воспоминания о тех событиях обрываются.

С тех пор как ко мне пришли эти воспоминания, мне было неспокойно и поэтому я подловил момент и спросил мать, не помнит ли она такого мальчика Костю, с которым я дружил в детстве. Мать улыбнулась и ответила, что да, помнит. Она рассказала, что родители Кости продали дом в деревне после того как переехали в Москву, а я, тяжело перенеся расставание с другом, нафантазировал всякой чепухи о нём и, до кучи, о псе Бароне, который кстати сдох своей смертью в весьма преклонные для собаки годы. На этом историю можно было бы заканчивать, если бы не одно "но": после моей встречи с Юлей, ни она, ни Вадим не выходили на связь. Более того, я сам пытался созвониться с ними, но оба телефона всегда были отключены. Мой двоюродный брат, находящийся с Вадимом в весьма доверительных отношениях по секрету просветил меня в чём дело, и то, о чём я узнал, повергло меня в шок. Дело в том, что Юлю закрыли в дурку через неделю после нашей с ней встречи из-за того, что она убила собственную дочь и кота до кучи, аргументировав это тем, что они "ненастоящие", а настоящие уже неделя как мертвы.

После разговора с двоюродным братом я не нахожу себе места. Меня не оставляет бессонница. Стоит мне выйти на улицу, как на границе зрения начинает мерещиться знакомый силуэт огненно-рыжего зверя, в один прыжок перемахивающего с крыши на крышу, нарезающего вокруг меня круги, становящиеся с каждым днём всё уже. Если получается заснуть, то я непременно вижу во сне проклятую нору, из которой доносится монотонное металлическое мычание, пробирающее до костей. Теперь я не перестаю слышать его даже после пробуждения. Наверно я поехал крышей. К счастью, это скоро можно будет проверить, потому что вчера на мой аккаунт вконтакте постучался Костя, написал как у него всё зашибись, какая работа весёлая, какая жена красавица и какие дети оболтусы, а потом настойчиво позвал в гости. Я в общем-то уже забронировал место в автобусе. Из вещей беру только пол-литра водки и разводной ключ. Очень надеюсь, что Костик поведает мне что-то такое, что заставит меня забыть всё это как страшный сон. А если нет? Ну тогда хотя бы в первый и последний раз загляну в глаза тому, кто живёт и здравствует под именем моего старого друга, которого когда-то утащила в свою тёмную нору куница.

Срд 05 Фев 2014 00:49:43
В разных тредах аноны жаловались на плохую память, мол совсем не помнят того или иного момента в жизни, всё словно в тумане, будто и не с ними происходило. Раньше меня эта проблема тоже беспокоила и я поделился ей со своей матерью. Она сказала, что у неё в одном госпитале есть знакомый врач, физиотерапевт, который по дружбе сделает мне курс процедур прямо у себя на дому, не откажет. Я согласился. На окраине города, куда я приехал, быстро отыскался нужный мне дом. Поднявшись в квартиру, я был приветливо встречен доктором, благостным таким мужичком с аккуратной бородкой, ну просто Айболитом, лол. Одна комната в его квартире была практически кабинетом физиотерапии, а в гостиной я успел заметить подшивки технических и медицинских журналов в шкафу за стёклами, проникся уважением к старику. Я прилёг на кушетку, а доктор начал готовить аппарат электросна, рассказывая мне все прелести этой охуенной, по его словам, процедуры. Из его лекции мне запомнилось то, что электросон и электронаркоз имеют давнюю историю, но всё равно используются редко, по туманным причинам, якобы люди слишком разные и эффективность слишком сильно от этого зависит. Тем временем на моём лбу, глазах и под кобчиком оказались электроды, со смоченным неким раствором бинтом. Мне было велено ловить расслабон и я услышал, как щелкнул выключатель. Лёгкое покалывание на тех местах где лежали электроды быстро прошло и я погрузился в приятную дрёму, я словно спал и не спал одновременно. Слышал птиц за окошком, изредка кашель доктора в гостиной, шелест бумаг. А с другой стороны - видел сны. Ярчайшие и реалистичные образы частично осознанных снов. Вот я лечу, вот я обнимаю обнаженную красавицу и у меня мощно встаёт, а вот я иду по сине-зелёным инопланетным джунглям в футуристическом скафандре. Сны переплетались с реальностью, размывали её. Когда наконец доктор отключил аппарат, я спал по-настоящему (бинты под электродами высохли и я вырубился обычным сном). Он меня разбудил и с усмешкой велел идти домой досыпать. Я поблагодарил и стал одеваться. Чувствовал себя не очень, но док сказал, что это только пока... На улице я впрямь ощутил безумный прилив энергии, словно отдохнул на сто дней вперед. Приятное ощущение, что ни говори.
Так прошло две недели, я ходил к доктору домой и получал заряд за зарядом. На пятый день я понял, что могу вспомнить содержание любого фильма или книги, которые смотрел/читал. На седьмой начали приходить воспоминания детства. Анон, это было охуенно! Я будто просматривал громадный файл детство.avi, со всеми винами и фейлами, ощущениями, запахом и вкусом. Конечно, меня заинтересовал феномен электросна. Первое беспокойство кольнуло мою жопу, когда я не смог нагуглить отзывов испытавших эту процедуру с подобными моим ощущениями. Не долго думая, я сообщил об этом доктору, на что он сообщил мне факт, заставивший мой анус испытать ещё один чувствительный укол беспокойства. Поглаживая бородку, физиотерапевт заявил, что переделал аппарат электросна на свой лад, сменил частоту, скважность (???) и ещё что-то. На мой вопрос не опасно ли это, он рассмеялся и спросил меня, не стал ли я чувствовать себя хуже. Мне стало немного совестно, он образованный специалист, а я хуй простой, который в нём сомневается. Уверил его в охуенности его методов и рассказал о удивительной свежести моей памяти. Он покивал и я снова оказался на кушетке. Всё прошло супер, как обычно. На второй неделе "лечения" начался пиздец. Пиздец обрушился как-то резко и внезапно, как ему и положено. Сначала во время электросна я увидел кошмар. Вместо обычных сексуально-футуристических и приключенческих мотивов я увидел что-то вроде помех на экране старого телевизора, не настроенного на программу. Всё тело онемело. Сквозь этот шум я видел эпизод своего детства, который раньше не помнил. Будто я маленький и сижу на коленях у матери на нашей старой кухне, а она ругается с женщиной в клетчатом платке. Женщина начинает открывать большую сумку на молнии, лежащую у неё на коленях, а мать кричит на неё. Слов я не понимаю, только интонации, да и то как-то странно, расплывчато. Женщина открывает сумку и вываливает на стол кучу каких-то маленьких животных, они шевелятся. У них есть глаза, рты и шерсть, но это не котята и не пёсики, они все хрипят и щёлкают, я ору, ужас накатывается на меня и я слышу голос матери, монотонный, нарастающий крик: "....в и д и т". Я орал на кушетке как резаный, уже видя, что док выключил аппарат и считает мой пульс, меня колотило и нихуя не понимал. Шум перед глазами не проходил. Полегчало мне после укола, который был мне заебенен в руку прямо на кушетке. Было видно, что старый физиотерапевт напуган, но присутствия духа не теряет. Когда мне более-менее полегчало, он расспросил меня. Я заметил, что старый пидор записывает мои показания на диктофон. Злость навалилась как недавно навалился страх. Я резко попрощался, и ушел, хлопнув дверью. Я был неадекватен как муж, заставший свою жену с чужим хуем за щекой. Через пять минут на улице я ощутил прилив сил, настолько охуенный, что затмил все прошлые разы. Я даже подумал, что не зря мучался, лол. Затем эйфория прошла, но воспоминание осталось. Сочное, сильное воспоминание, с ощущением дежавю. Оно пугало меня не страшненькими зверьками, а самим характером воспоминания, мистической секретностью, ощущением запрещенности. На следующий день к доктору я не пошел. Он позвонил, мать сняла трубку и после разговора сказала мне, что аппарат сломан надолго и можно больше не ходить. Я усмехнулся и понял, что док придумал отмазку. Ночью я не спал. Смотрел телевизор на кухне. Мать пришла и начала меня гнать спать, а я спросил её про женщину и зверьков. Если до этого момента я ещё не ощущал непоправимости своих действий, то теперь ощутил. Ей словно дали поддых. Она села и начала рассказывать. Она говорила, что в детстве меня мучали галлюцинации, настолько страшные, что даже рассказы о них из моих уст звучали для взрослых людей как самое кирпичное крипи, а меня самого дважды доводили до остановки дыхания. Меня лечили у врачей и экстрасенсов, но толку не было и мне назначили гипноз. Гипноз внезапно помог и я забыл весь инфернальный пиздец. А теперь вспомнил и она боится, что всё вернётся вновь. Меня же не покидало ощущение того, что она врёт. Сказав ей, что выйду покурить, я вышел и уехал на автобусе. Я ехал к доктору и вспоминал. В ночном автобусе я вспомнил страшные вещи. Я вспомнил непонятных, прозрачных существ, живущих в доме, я вспомнил как меня кормили человечиной, как мать убила отца, как к нам приходили люди из стен и уходили в пол, как мёртвый отец сидел во дворе на лавочке, как... много всего, аноны, нет смысла перечислять. Все аномальные воспоминания отличались от обычных зеленоватым светом, будто на небе зелёный закат. А ещё они были очень реальными, более настоящими чем реальность. К доктору я приехал в час ночи. Он открыл и начал извиняться, говорил, что в аппарате транзистор перешел в режим лавинного пробоя и в мой мозг подавались хаотичные импульсы, модулированные белым шумом, что он просит прощения. Старик боялся... Я кивал, а потом ударил его ногой в живот и когда тот упал - раздавил ему горло. Он сломал мне жизнь - я сломал ему шею, всё честно. Теперь я сижу за его ноутом и пишу свою историю, за окнами уже светает, но свет слегка зеленоват и мне не по себе, я чувствую что это конец, аноны. В гостиной, где я оставил труп, что-то шуршит и стучит, тени вокруг меня сгущаются. Сейчас я включу электросон, выставив регуляторы на максимум и одену электроды. Может, старик его успел отремонтировать и сон спасёт меня от ужасов, пусть на время, а если не отремонтировал - может это мой шанс на оригинальную электролоботомию, не знаю. Просыпаться я не собираюсь. Пиздец, какое всё вокруг странное, удачи парни, не вспоминайте

Срд 05 Фев 2014 00:50:39
Пишу в поезде, еду без билета, дал на лапу проводнице. Для себя пишу, привык к ежедневным отчетам. Напишу — прочитаю, как это все выглядит со стороны.

Я врач в поселковой больнице, главный и единственный, только чёрта с два я вам вернусь туда. А, ну да, еще вечно беременная курица с глазами-плошками — акушер-гинеколог, из местных. Если кто в поселке забеременеет — идут к ней, чай пить и на мужей жаловаться. А если осложнения — это ко мне. Я ж и терапевт, и ЛОР, и хирург. И патологоанатом. Рядом лес рубят под заводскую стройку — так работники тоже ко мне. Один из десяти по-русски понимает. Зато платят наличными, я из этих денег местных мужиков в санитары нанимаю, чтоб физическая сила под рукой была.

Сегодня двое притащили третьего. Со стройки. Они там в вагонах живут, вот эти вроде как соседи. Несколько дней назад в лес пошли, по грибы. Грибов им захотелось. Грибочков. Разошлись по сторонам. Тут этот, которого принесли, орет. В топь угодил, запнулся о корягу — и прямо спиной. Вытащили. Вся спина в черной жиже — щиплет, говорит. Пока до вагонов своих дошли, ему поплохело. Водкой подлечили. На следующий день ходил сонный, в глазах темнело, бригадир отправил в отгул. Вечером упал на пол, в горле захрипело, сознание потерял. Соседи, идиоты, решили, что сон — лучшее лекарство. После водки, надо полагать. Утром проснулись — он у своей койки стоит, к ним спиной. Звали, не дозвались. Простые люди, не отвечает человек — значит, не хочет! Ушли на смену.

Возвращались в вагончик, слышали, что он там ходит. Зашли — стоит в углу. Лицом в угол. И вслед за их движением спиной поворачивается. Попробовали к нему подойти — он так, задом наперед, и прыгнул.

Ко мне его притащили связанным. Санитары, которые встретили эту троицу, уже готовили смирительную рубашку. Он висел у них на руках, хрипя, но когда вошел я — выпрямился и посмотрел на меня... Спиной посмотрел, спиной. То самое движение, которым человек оборачивается, чтобы взглянуть на кого-то и замирает, уставившись. Но его голова была вяло опущена, а спина — напряжена, и эта спина поворачивалась за мной, куда бы я ни шел. Мало того — она хотела добраться до меня.

Как люди ходят задом наперед? Сгибают ногу, отводят назад, нащупывают опору. Здесь было иначе: спина рвалась ко мне из рук санитаров, пытаясь выбросить ноги так, словно они должны были гнуться в обратную сторону. Но они не гнулись.

Под одеждой спина оказалась покрыта черными бородавками. От плеч до копчика — плоские и выпуклые, размером с горошину.

Я приказал «обработать», чувствуя, что санитары вот-вот взбунтуются. На такое они не нанимались. Но мне на их нежные чувства было наплевать — смотрела-то она на меня.

Во время обработки спиртом лесоруб поднимался на коленях и локтях, наклонялся в мою сторону, выгибался горбом.

Закатали в рубашку, заперли в холодный подвал — вытрезвитель, он же морг. К ночи лесоруб скончался. Я зафиксировал факт смерти, велел санитарам обмыть тело и стал думать, как сделать так, чтобы мне его не вскрывать. Чтобы спихнуть его на районную больницу, мне нужна была причина. Чтоб найти причину — нужно было его вскрыть. Замкнутый круг.

Я заполнил все бумаги, накачался чаем, открыл дешевый подаренный коньяк. В два часа ночи решил, что боязнь трупов — это как раз то, чего мне в жизни не хватало. Взял инструменты, бланки и пошел.

Дернуло меня, когда уже руку на засов положил. Вот оно, передо мной — окошко в двери морга-вытрезвителя. Закрытое на шпингалет, закрашенное слоями краски — не пользовались никогда. Так почему не сейчас? Скальпелем расковырял краску.

Она стояла в метре от двери. Голова человека болталась на безжизненной шее, руки висели веревками, но голая спина и ноги с выступающими на них бородавками смотрели очень внимательно.

Я даже не знаю, куда едет поезд. Я не завидую тому, кто завтра полезет в морг. Может, хватит ума заглянуть в окошко. Я же не хочу касаться этой дряни никак, никаким образом. И не ищите, нет меня, пропал, уволился, послал всех к черту. Сучья жизнь…

Срд 05 Фев 2014 00:51:57
Разумеется, он был пьян в стельку. Только очень пьяный человек станет рассказывать подобные вещи случайному собутыльнику в грязном темном баре, где играет отвратительная музыка, подают не первой свежести пиво по цене втрое выше, чем в магазине и вдесятеро выше цены, которой оно заслуживает, где тараканы спокойно беседуют, шевеля усами, на липкой стойке, за которой дремлет потасканного вида девица, которая обращает на окружающий ее мир внимания не больше, чем на следы чьего-то перепоя в углу. Таких вещей не рассказывают порой даже самым близким людям - из боязни показаться сумасшедшим. Но на дне его глаз, красных от выпивки и слезящихся от табачного дыма, столь густого, что его можно было зачерпнуть стаканом, не светился - сиял желтым огнем столь неподдельный ужас, что понимание пришло сразу - он страстно желал бы, чтобы выслушавший его человек воскликнул: "Да ты совсем сумасшедший! Такого быть просто не может!". Тогда он, вздохнув облегченно, пошел бы к врачу, рассказал о кошмаре, который преследует его, и врач, человек с добрым и всепонимающим взором, сделал бы ему укол и отправил отдохнуть пару месяцев в тихое место, где в палате на четыре койки живут такие же, как он, сумасшедшие - каждый со своим кошмаром, который никогда не был явью. Знать, что это была галлюцинация, бред, страшный сон - вот была бы награда для него. Но его придавливало к земле осознание одного факта - это было, было в реальности, и это не только его кошмар. Кто знает, сколько еще людей были там? Сколько вернулось? И сколько сейчас сидит всю ночь в грязных барах, лишь бы не заснуть, смотрят на мир сквозь красную пелену бессонницы, ходят на работу, как сонные мухи лишь потому, что не смогли побороть любопытство?
- Ты в детстве любила читать? - повернулся ко мне прилично одетый мужчина лет тридцати восьми, а может, сорока, только что залпом засосавший стакан водки и, судя по его виду, далеко не первый в этот вечер. Глаза его слезились, разило от него, как от старого алкаша, но щеки были гладко выбриты.
Я не люблю общаться с пьянчугами, особенно в таких местах, где следующим предложением будет "пошли ко мне, выпьем и все такое". Я вообще случайно забрела в этот бар в чужом городе, но до поезда оставалось еще три часа, и сидеть на вокзале с бомжами в обнимку мне не особенно хотелось. Я открыла рот, чтобы, как обычно в таких случаях, вежливо объяснить, что ценю тишину и покой, за чем обычно грубо посылаю, а если и это не помогает - то следует удар, но его лицо, а особенно - взгляд, остановили меня. Я поняла, что этот человек не намерен ни приставать ко мне, ни тем более нарываться. Он просто отчаянно хочет выговориться, а я, как незнакомый человек, который через три часа растворится в ночи, чтобы никогда больше в его жизни не появиться, являюсь идеальным объектом для этого.
- Да, любила, - ответила я, выжидающе глядя на него. Скорее всего, сейчас последует вопрос, любила ли я любовные романы и слезливая история о покинутом и одиноком печальном мужчине. Или нет?
- Я тоже. Особенно я любил Уэллса. Сначала меня очаровала и напугала "Война миров", больше у нас дома ничего не было, но после я взял в библиотеке сборник рассказов. Пожалуй, это единственная вещь, которую я за свою жизнь украл. Я не вернул ее, потому что не смог с ней расстаться, понимаешь?
Я кивнула. Сама-то я за свою жизнь зачитала в библиотеках огромное количество книг. Тем не менее, беседа начала меня занимать, я отчаянно надеялась, что его рассказ меня не разочарует. Судя по всему, этот человек интересен, и хотя он едва ворочал языком, мыслил он ясно и излагал не хуже.
- Знаешь, от какого рассказа я не мог оторваться и перечитал его раз пятьдесят? "Зеленая дверь". Господи, как я хотел когда-нибудь найти эту дверь! Чтобы там было ясное небо, красивые дома, доброжелательно настроенные дети, которые не прогонят меня, а сразу позовут играть. И та леди, которая накормила его вкусным обедом... Я говорил себе, что если бы нашел такую дверь, остался бы за ней навсегда. Ч-черт, если б я знал... Как же теперь я ненавижу этот рассказ! Эй, налей-ка мне еще! - крикнул он девице за стойкой. Та вздрогнула, подняв голову и разлепив веки. Затем она посмотрела на него так, словно он был собачьим экскрементом, прилипшим к туфле.
- У тебя деньги-то есть? Сидишь тут весь вечер, алкаш. Плати давай, с тебя восемьдесят три рубля сорок копеек. Он безропотно полез во внутренний карман пиджака, достал оттуда потертый бумажник, в котором нашлась единственная пятидесятирублевка.
- Слушай, я тебе в среду принесу, - моляще обратился он к девице. - У меня получка в среду.
- Не ври, не принесешь ты ничего. Давай деньги, или сейчас мента позову, - у разбуженной девицы в глазах вспыхнуло пламя непримиримой борьбы. А у моего собеседника был вид одновременно униженный и полный того странного достоинства, которое присуще некогда уважаемым, но теперь опустившимся людям.
- Да будь же ты человеком! - с отчаянием воскликнул он, но тут я достала из кошелька две сотни и протянула девице.
- Пожалуйста, наливайте, пока хватает, - попросила я. Девица взяла деньги, смерив меня уничтожающим взглядом, но налила два стакана водки. Придвинув свой к себе, я принялась крутить его по стойке. Собеседник же выпил свой залпом, поморщился, занюхал рукавом.
- Спасибо, - сказал он и протянул руку. - Сергей.
Я пожала его руку и представилась, но он замахал на меня руками.
- Не надо, не говори мне, как тебя зовут. Я хочу тебе рассказать одну историю, а если мы будем знакомы, то я ничего тебе не расскажу.
Я пожала плечами, отхлебнула из стакана, запила кока-колой.
- Так на чем я остановился? Ах, да, на мечте найти зеленую дверь в белой стене. Честно говоря, я удивлялся, как она могла оказаться в Лондоне. Потому что мне не нужно было ее искать, я точно знал, где она находится. Только у Уэллса она исчезала, а моя-то всегда на месте была. Но я мечтал ее найти, потому что у меня никогда не хватало духу просто открыть ее и заглянуть вовнутрь. Не то, чтобы я боялся. То есть я, конечно, боялся. Боялся увидеть за ней то, что там и должно быть - сырой грязный подвал, почуять вонь затхлой воды. А я хотел, чтобы все, как в рассказе.
- Ты так туда и не пошел? - спросила я, потому что он замолчал, обхватив стакан ладонями и глядя в него, как в колодец.
- Да нет, пошел. И не один раз. Но ты не торопи меня. Мне об этом трудно говорить.
- Почему?
- Потому что мне страшно.
Тут замолчала я. Страшно?

Срд 05 Фев 2014 00:52:40
>>62013098
- Мне было лет пятнадцать тогда. Я даже ребенком в чудеса не верил. Ужасно хотел верить, заставлял себя, но даже в Деда Мороза не верил никогда, да и с аистом мне все было ясно. Бывало, сижу, мечтаю, зажмурю глаза, потому что ожидание чуда было очень сильно, думал - открою их, и увижу чудо. Но когда уже был готов, внутри говорил голос - да не будет там ничего, ерунда это все. И никаких чудес не происходило. А вот в тот вечер случилось поверить. Я был у друга на дне рождения, там впервые в жизни попробовал спиртного и напился в стельку. Сейчас я еще трезвый, а тогда "мама" сказать не мог. Я приполз домой на карачках, в дверь постучал, мать открыла да и говорит мне: "Иди-ка сперва протрезвей, свинья, потом домой иди". Я даже просить ее не стал, мамочка у меня была кремень-баба, покойница. И я вышел на улицу, была осень, конец октября. Ливень холоднющий, ветер жуткий, я промок до нитки, хоть выжимай. А тут смотрю - тот самый дом. Был у нас дом один, белый такой, никто в нем не жил. Он на снос шел, но все никак его не сносили. А рядом с подъездом, знаешь, такие двери, где мусоропровод? Вот в том доме был мусоропровод, хоть он и старый был. А тамошняя дверь была зеленая. Облупленная, грязная, но все же зеленая дверь в белой стене. И я как раз мимо того дома и шел. Дверь в подъезд заколочена была, да и та тоже, но тут смотрю - открыта. А у меня знаешь, какое настроение было! Мне плохо, я перепил, мне холодно, мать выгнала, да я еще на днях с девчонкой своей рассорился, ну, думаю, будь что будет! Зайду сейчас в зеленую дверь, а там солнце, тепло и все меня любят. Там и останусь. Ну и зашел.
- И что? - я подалась вперед. Рассказ захватил меня целиком. Может, он и врет, но до чего же складно врет, собака! Можно слушать весь вечер.
- Водки налей, красавица! - он снова потревожил девицу. Та налила, не открывая глаз. Сергей выдохнул, зажмурился и заглотнул водку, как жидкое пламя. Я забеспокоилась было, что он отрубится раньше, чем доскажет, что же увидел за дверью, но его, похоже, не брало. Он протянул руку и откусил от бутерброда, который растягивал на весь вечер, малюсенький кусочек и уставился на меня.
- А ты чего не пьешь? Ночь долгая, а я долго говорить буду. Ты лучше выпей, я-то уж малость поуспокоился, а тебе первый раз слушать. Я знаю, о чем говорю. Я посмотрела еще раз на его красные глаза, на его черные волосы, тут и там пронизанные сединой. Что же там было? Я послушно хлебнула еще водки и вновь обратилась в слух.
- Открыл я дверь. Смотрю - паутина, лопата старая в углу стоит, пустая пачка сигаретная смятая лежит. Только вот одно необычно - в таких каморках и повернуться-то негде, а эта здоровущая такая. Но я думаю - дом-то старый, там все помещения большие, почему бы и этому здоровенным не быть? Ничего-то здесь нет, думаю, но хоть дождь не каплет. Сижу на каком-то ящике, вдруг слышу - откуда-то из угла смех доносится, девичий смех, звонкий такой! И мне тут в голову приходит - Маринка! Башка-то пьяная, не соображаю, откуда Маринке взяться в пол-второго ночи в каморке мусорной! Я встаю, говорю: Марин, это ты? А сам вижу, Маринка в углу стоит. Голая совсем, волосы по плечам рассыпались, улыбается, смеется, рукой манит. Я как сумасшедший стал, мальчишка совсем, девки голой отродясь не видал. В глазах потемнело, бросился я к ней, бегу, а сам раздеваюсь на ходу. Пиджак сбросил, рубаху содрал вместе с пуговицами, из ботинок просто выпрыгнул. Вот только я шаги делаю, а она ближе не становится. Главное, бегу-то уже минуту, не меньше. Таких помещений быть не может, чтоб вот так за минуту не пробежать! Вот бегу без ботинок, в носках да брюках, тут Маринка остановилась. Смотрю, а стою я на траве, как в рассказе. Только там день был ясный, а тут ночь, да какая! Луна полная, огромная, в полнеба, как на Марсе каком-нибудь, красная как кровь, но похоже, как будто на небе нарисованная, потому что вокруг кроме этой самой луны да Маринки не видно ничего. А вот Маринка светится, таким светом голубоватым, как привидение в фильме. Стоит она, смотрит на меня, а я остановился. У меня весь хмель из башки вылетел. И тут понимаю, что это не Маринка. Но повторяю, а голос-то дрожит: "Марин, это ты?". И тут она ко мне подходит, обняла меня, прижимается, у меня все торчком, но сам понимаю - не хочу я это, чем бы оно ни было. Но с собой ничего поделать не могу. Тут чувствую - боль дикая в спине, где ее руки. Я ее было от себя оторвал, отпихнул подальше, да только без толку. У меня руки через нее прошли. А она улыбается, по мне руками водит, спереди, по груди. Смотрю, а там, где она провела, кровища ручьем стекает. Тут я заорал во всю мочь и обратно бежать бросился. Бегу, а она за мной плывет, смеется этим своим смешком развратным и время от времени меня рукой - рраз, раз, я ору, а она за мной. Так вот, туда я с минуту бежал, а оттуда - полчаса. Никогда бегать не умел, а тут лечу, как птица. Я думаю, я в ту ночь олимпийский рекорд поставил. А все равно выбирался дольше, чем забирался.
Он без слов толкнул стакан через стойку. Стакан задержался на самом краю, покачался там, но падать не стал. Девица, очнувшись, вновь налила. Его била крупная дрожь, как всегда бывает, когда что-то рассказываешь, что давно мучает. Я поняла, что мы с девицей - первые слушатели этой истории. Возможно, что и последние.
- Я оттуда удрал тогда. Вылетел, как ошпаренный. Приполз домой. Матери сказал, что меня избили и ограбили - я ж в одних штанах да носках домой приполз. И вот, веришь или нет, с того вечера и до прошлой недели я не выпивал больше трех рюмок вина, и то по праздникам. Не, еще один раз был. На следующий день мне казалось все это просто кошмаром. Чего в бреду не привидится. Да и память мне подсунула каких-то четверых пьяных парней, которые меня отколошматили за то, что в чужой район спьяну влез. Смотри!
Он расстегнул рубаху. На его груди росла густая шерсть. Везде, кроме двух мест. Длинные полосы шрамов тянулись по его груди, начинаясь наверху как отпечатки ладоней. Семипалых ладоней. Меня как током ударило. Я смотрела на эти шрамы, не в силах поверить в то, что вижу. Я в шрамах толк знаю, и могу точно сказать - такие шрамы остаются, когда с какого-либо места срезается кожа. Не вся, но очень толстый верхний слой.
- Господи, как ты сознание тогда не потерял? - прошептала я, протягивая руку, чтобы дотронуться. Но он внезапно взволнованно воскликнул:
- Ты мне веришь? Ты веришь? Это было, я не псих, это было! Или не было? Скажи-ка мне, было или нет?
- Судя по шрамам, было, - сказала я.
- У меня еще на спине таких несколько. Ты ладони видишь, отпечатались? Могут такие ладони быть, ты мне скажи?
Я покачала головой. Ужас, пылающий в его глазах, казался мне теперь отражением моего собственного. Я отхлебнула добрых полстакана, чтобы унять дрожь.
- Хочешь слушать дальше? - спросил он, пристально глядя на меня. - Ты скажи, если не хочешь, я пойму. Я и сам бы не хотел такое слушать.
- Да, хочу, - ответила я, но не была уверена в этом. Но теперь, после того, что он уже рассказал, я не чувствовала себя вправе оставить человека наедине с его кошмаром.

Срд 05 Фев 2014 00:53:13
>>62013153
- Марина умерла через три дня, - продолжал Сергей, уставившись на свои руки, сложенные на коленях. - Я был на ее похоронах, хотя меня трясло, когда я туда шел. Все вместе на меня обрушилось, я любил ее безумно, а тут мне звонит ее мать и говорит: "Мариночку током ударило, в ванной. Она умерла сегодня в три часа ночи". Она говорит сквозь рыдания, а я сам стою, как пришибленный. Потом чувствую - задыхаюсь. Я от горя онемел, что сказать, не знаю, и тут как молнией - смех ее в этой каморке, руки, которы с меня заживо кожу сдирали. И словно сон наяву - все вижу, вот стена, телефон, окно, но все вижу как будто через нее, она напротив меня стоит, улыбается, смеется. Ее мать слышу, а ее смех в ушах звенит. Потом все пропало. Когда ее хоронили, я сзади всех шел, плакать стеснялся, да и родственников впереди уж больно много было. Потом, когда прощаться стали, все прошли мимо, в лоб ее поцеловали по разу, я подошел. Не знаю, поцеловать мне ее или нет, а она в гробу, как живая лежит. Решил - поцелую. Наклонился к ней, хотел поцеловать в щеку, вот лицо опускаю, вдруг вижу - а она глаза открывает, на меня смотрит и улыбается. А во рту у нее полно зубов, острые, как пики, кровь сквозь них течет, а она меня взглядом сверлит. Я чуть было не заорал, но сморгнул - и все пропало. Она опять мертвая, и вовсе не улыбается, и никаких зубов. Но мне показалось тогда, что уголки губ у нее все же приподняты. Она как будто приготовилась улыбнуться, как будто говорила: "Подожди, дружок, сегодня ночью я к тебе приду, малыш". Но никто тогда не заметил ничего.
Он замолчал. Тут я подняла голову и заметила, что девица смотрит на нас во все глаза. Выражение ее лица не сулило ничего хорошего. Она решительным шагом направилась к нам, уперла руки в бока и заявила:
- Так, ну-ка, выметайся! Нечего тут пугать приличных людей! Вот сдача, мне не надо! Чтоб духу твоего здесь не было! Через минуту чтоб ушел! По ее лицу я поняла, что она напугана до полусмерти. Я ждала, что сейчас Сергей замкнется и я больше ни слова не услышу. Я почти надеялась на это. Но он встал, посмотрел на меня и сказал:
- Если хочешь дослушать, пойдем, тут недалеко детская площадка есть, там домики - грибочки, можно посидеть.
- Да, пожалуй, - согласилась я.
- Эй, девушка, можно вас! - окликнула меня девица. Я подошла к ней.
- Ну ты че, в своем уме, нет? Это же маньяк, точно тебе говорю! - театральным шепотом возвестила она, косясь на моего собеседника. - Зарежет тебя, и поминай, как звали. Сиди здесь, будет приставать, я милицию позову, тут милиция через дом. Не ходи с ним никуда!
- Спасибо вам, - сказала я, оценив заботу. - Но я не думаю, что он маньяк. Я позабочусь о себе, не волнуйтесь.
- Ну и иди, дурища! - неожиданно рассердилась девица. - Мне-то что, о тебе забочусь. Иди, пусть он тебе кишки выпустит!
Я пожала плечами и вышла вслед за Сергеем, который стоял, ссутулившись, и прикуривал, прикрывая слабый огонек зажигалки от порывистого ветра. Закурила и я. По дороге мы взяли еще бутылку, зашли в темный, пропахший кошками двор, немного помолчали.
- Я с тех пор плохо понимаю, сплю я или бодрствую. Мне сейчас тридцать четыре, а я уже весь седой. С тех пор девятнадцать лет прошло, но если бы все кончилось тогда, я бы, может, и забыл обо всем. Через четыре года дом наконец-то снесли, и я надеялся, что смогу про все это забыть. Четыре года я ходил в обход, делая полтора квартала крюка, лишь бы не проходить рядом с этим проклятым домом. Однажды мне приснилось, что я стою перед этой дверью, держу ее обеими руками, но она все равно открывается, медленно, неторопливо, но верно. Она открывается, и в щель между косяком и дверью высовывается рука, вся гнилая, с червяками. И смех, все тот же смех. Я тогда воплем весь дом перебудил, мать прибежала, а я лежу, смотрю на свои руки и ору. Она ничего не заметила, но я тебя скажу: у меня между пальцами застряли кусочки облупившейся зеленой краски. Я тогда кровать намочил, но ничуть этого не стесняюсь.
Любой бы на моем месте намочил. Скажи, могло это быть, а? Могла эта проклятущая краска, которая где-то далеко на свалке валяется вместе с дверью, попасть мне на руки из сна? Может, эту дверь кто-то на дрова взял, в печке ее сжег. Но я надеюсь, что никто к ней не притрагивался, никому я этого не желаю.
Сергей говорил, уже не глядя на меня. Я поняла, что если сейчас, например, уйду куда-нибудь, он будет продолжать говорить. И я не перебивала его. Мне было страшно даже просто смотреть на человека, с которым случилось такое.
- Я был там еще дважды, - неожиданно сообщил он. - Не веришь? Через шесть лет после того случая, через два года после того, как дом снесли. Я слонялся взад и вперед, не знал, чем бы заняться. Был день, вполне ясный и обыкновенный. Я шел куда глаза глядят. Куда-то сворачивал, не смотрел ни на кого. Потом подумал, а не зайти ли к другу в гости, как раз мимо его дома проходил. Панельный дом, плиткой белой отделанный. Маляры возятся с соседним подъездом, красят дверную коробку. Если б я посмотрел, что делаю, в жизни бы не пошел туда. Но как-то не подумал, идиот. Ну, ты представь себе, день ясный, солнышко светит, птички поют, люди кругом ходят. Какая разница, что дверь покрасили зеленой краской?
Я задохнулась в ожидании.
- Я зашел в подъезд, вызвал лифт, доехал до последнего этажа, где жил мой друг. Он мне открыл, но вид у него был какой-то обескураженный, словно у него, скажем, девушка и я в неподходящий момент пришел. Но он провел меня в кухню, поставил чайник. Мы с ним немного побеседовали, а потом он извинился, сказал, что ненадолго выйдет и пошел зачем-то в ванную. Через некоторое время, а друг все не шел, я прислушался и услышал, что из ванной доносятся какие-то странные удары. Как будто по матрасу чем-то лупят, плеск воды и чертыхание Витьки. Я зашел в ванную и остолбенел. Витька стоял, голый по пояс, вся ванная заляпана кровью, она была везде, на полу, на стенах, на потолке, в руке у него топор, а в ванной женский труп, без рук, без ног. А в раковине лежит голова. Я пригляделся, а это Витькина мать, я с трудом ее узнал. Витька повернулся ко мне, ухмыляется во весь рот да и говорит:
- Ну, раз ты видел, помог бы!
Я, как рыба на берегу, рот разеваю, а слова не проходят, воздух не идет. Наконец я справился и говорю:
- Ты что наделал, идиот!
А он мне:

Срд 05 Фев 2014 00:54:32
>>62013190
- Будет знать, как не давать мне денег, старая сука!
Потом он повернулся к раковине и плюнул ей на лицо. А она открыла глаза и скрипит таким голосом, знаешь, как будто дверь несмазанная, такой пронзительный визг:
- И не дам, и не проси! Я не денежный мешок!
Потом посмотрела на меня, засмеялась и говорит:
- Что ж ты стоишь, Сереженька, помоги другу, раз пришел!
Я вылетел из квартиры, как пробка. Выбегаю на лестницу и вижу - это не Витькин подъезд. Старая такая лестница, с широким пролетом, и марши по обеим сторонам от него. Я бегу вниз, перепрыгиваю через ступеньки - смотрю, а прибежал-то наверх! Обратно прибежал! И обе лестницы ведут только вверх. А вниз нет маршей. То есть они есть, но этажом ниже, а туда прыгать - метра три, только ноги ломать. А тут хлопает дверь и Витька выходит, в одной руке топор, в другой - голова. И оба на меня смотрят и орут, орут так, что уши закладывает, визжат истошно, особенно башка старается. Я через перила ноги перебросил, а они орать перестали, Витька мне в глаза смотрит и говорит:
- Ты думаешь, что сможешь от нас убежать? Зеленые двери - они везде. С сегодняшнего дня даже твоя сортирная дверь - зеленая.
Тут-то я про высоту и позабыл, в пролет прыгнул. С тех пор хромаю слегка. И знаешь, что дальше было?
Я покачала головой.
- Я выбежал из подъезда. И это не был Витькин дом! Я стоял посреди стройки, на том месте, где был тот старый дом. Я выбежал на площадку, и возле меня вообще не было ни одной двери - ни зеленой, ни любой другой. Сергей хотел выпить, но, встряхнув бутылку и посмотрев на нее с отвращением, не стал. Зато я стала. Чуть-чуть полегчало, и я вновь уставилась на него.
- Я болел долго. Меня лечили, думали, это стрессы на работе. Ясное дело, я никому про дверь не рассказывал, боялся, с одной стороны, на всю жизнь загреметь в психушку, а с другой, боялся, что у меня не найдут никакого психического заболевания. Вот чего я боялся. Надо ли говорить, что через неделю ни Витьки, ни его матери не стало. Пожар среди ночи, выгорело все. Хоронили их в закрытых гробах, но на похороны я не пошел. Я вообще не выходил из дому.
Я снял все двери в квартире, даже в туалете снял, благо жил один. Моя боязнь дверей переросла в манию. Я уволился с работы, причем сделал это по телефону. Слава богу, что на свете есть друзья! Я не пошел бы даже в магазин. Я позвонил другу, объяснил, что сломал ногу, не могу ходить, и он привез мне мешок картошки и ящик тушенки. На этом я прожил месяц, но потом страх не то, чтобы ослабел, он отодвинулся куда-то на задний план. Я жил с ним, дышал им, но он уже не маячил у меня перед глазами. Я нашел в себе силы, нет, я заставил себя, открыть свою белую дверь и выйти на улицу. Если бы дверь в подъезде перекрасили в зеленый цвет, думаю, я спустился бы из окна по веревке, так сильно я хотел выйти на улицу. Спустя полгода я понял, что смогу избежать беды, если буду внимательно осматривать дверь, перед тем как войти. Мне даже пришло в голову, что нужно носить с собой бутылочку с краской, и если мне будет очень нужно зайти в зеленую дверь, я вымажу ее краской. и она уже будет не зеленая, а полосатая. Тогда-де она станет безопасна. Сергей посмотрел на небо. Луна в третьей четверти сияла очень ярко, фонари не светили, но света хватало. В этом свете я разглядела две мокрые дорожки, прочерченные на его лице. Отчаяние, ужас и тоска были в его глазах. Я протянула ему бутылку, он кивнул, и в один глоток прикончил ее содержимое.
- Я счастливо избегал проклятой двери тринадцать лет. Я переходил на другую строну улицы, даже если оттенок был чуть-чуть близок к зеленому. Я уяснил, что любой другой цвет не опасен. Я уходил от беды, ловчил и петлял, как заяц. Моя фирма потеряла солидную сумму денег, только потому, что я не смог заставить себя открыть дверь офиса одного возможного партнера, но я об этом не жалею. Я-то знаю, что за ней оказался бы не он и сделки все равно не случилось бы. Но теперь я проиграл, и проиграл по-крупному. Я именно поэтому все тебе и рассказываю.
- Ты опять вляпался? - спросила я.
- Вроде того. И вляпался по-глупому. Глупее не придумаешь. Ничего особенного в этот раз не было. Я съел что-то весьма несвежее и мчался к туалету очертя голову. Какой цвет, какая дверь! Я просто влетел туда и распахнул дверцу кабинки. На толчке кто-то сидел, я хотел извиниться и выйти, но тот, кто сидел на нем, поднял голову и посмотрел на меня. Я сперва не мог понять, где же я видел его. А он смотрел и начал смеяться, просто громко хохотать, держась за живот. Он смеялся до слез, но вместо слез текла кровь, у него отовсюду текла кровь, он ею сочился. Он поднял руку и показал на меня пальцем, перестав смеяться так же внезапно, как и начал.
- Ты! - громко крикнул он. - Теперь ты! Попался! Попался!
Я захлопнул дверь, прижав ее спиной. Из-за нее доносились гневные крики, звон бьющегося фаянса, смех и брань. Но мне не было до этого дела. Потому что там, внутри, был я! Это я сидел на том толчке и показывал на себя пальцем, и сочился кровью и бушевал там, внутри - я!
Подавленная, я смотрела на него. Он вцепился себе в волосы, тряся головой, словно силясь отогнать кошмар.
- Слушай, а почему бы тебе куда-нибудь не уехать? - сказала я, просто чтобы подать ему хоть какую-то надежду.
- Глупости! Куда мне уезжать? Куда можно уехать от этого проклятия? А кроме того, у поездов зеленые двери...
- Но должен же быть выход! Просто веди себя осторожно! Избегай всего!
- Я не смогу избежать ничего. Уверен, все случится просто и естественно. Я могу сидеть дома и умереть от инфаркта, когда дверь какого-нибудь шкафа окрасится зеленым и из нее вылезет рука. Нет! Я пропал, это уже свершившийся факт. Я просто хотел кому-нибудь рассказать свою грустную историю, вот тебе и рассказал. А теперь - прощай. Спасибо тебе, что дослушала до конца. Пойду-ка я домой. Ты хорошая девушка.
Он пожал мне руку и побрел в глубь двора. Я смотрела ему вслед до тех пор, пока он не перестал быть виден, а затем, терзаемая переживанием за этого человека, повернулась и пошла к вокзалу. Время поджимало, поезд уходил через полчаса. По пути я завернула в тот самый бар, чтобы купить себе чего-нибудь в дорогу, точно зная, что не смогу уснуть. Девицы в баре уже не было, там бойко суетилась другая, вероятно, ее сменщица. Купив бутылку пива и пяток бутербродов, я вышла.
Я уже направилась к вокзалу, когда сзади донесся скрежет и вой тормозов, удар, а следом - короткий крик. Я оглянулась. На асфальте кто-то лежал ничком. Возле головы растекалось темное пятно. Машина, сбившая его, умчалась в ночь, не оказав помощи. Поняв, кого именно сбило, я даже не попыталась оказать помощи. Я знала, что Сергей мертв. Вместо того, чтобы смотреть на тело, я посмотрела на бар. Вернее, на его вывеску. Не знаю, почему, но я ожидала того, что увидела.
Переливаясь блеклыми неоновыми трубками, часть из которых не горела, над входом в бар светилось его название. "Зеленая дверь".

Срд 05 Фев 2014 00:59:22
Так ты на чемоданах или нет? Почитал только первый пост, таким никогда не страдал. Ну хоть бампану.

БАМП

Срд 05 Фев 2014 01:11:57
>>62013507
паста же

Срд 05 Фев 2014 01:15:27
Октябрь девяносто пятого, Киевское шоссе, поворот к Наро-Фоминску. Двое гаишников засекли авто, которое ехало со скоростью больше ста пятидесяти километров в час по радару, и просигналили: «К обочине!». Машина — «Таврия», номерной знак с цифрами «один-один-три» — проскочила мимо них. Впоследствии выяснилось, что за рулем была владелица сети палаток на рынке Черкизово. Гаишники «вели» «Таврию» пять километров — до места, где водитель не справилась с управлением и столкнулась с «Камазом» — он неожиданно сбросил скорость, и она не успела его объехать. «Таврию» смяло наискось, двери заклинило. Достать женщину гаишники не смогли и вызвали спасателей. До их прибытия нельзя было даже определить, насколько пострадала водитель — ее попросту не видели из-за нагромождения металла. Видели только ее руку — она шарила ладонью по дверной раме. Один из гаишников попробовал установить контакт, сказав: «Если вы в сознании, сожмите пальцы один раз». Она сжала пальцы. «Вы можете двигаться? Сожмите один раз, если да, и два раза, если нет». Ну и так далее. Он общался с ней, пока не подъехали спасатели. А потом дверь вырезали автогеном и увидели, что женщину раздавило в лепешку, размазало по всему салону. Уцелела только рука.

Срд 05 Фев 2014 01:17:41
>>62012863
Тухлая паста, бро.

Срд 05 Фев 2014 01:18:41
>>62014045

Да я уж понял. Зато все знают мое никому не нужное мнение.

Срд 05 Фев 2014 01:18:48
>>62014197
Жуть какая.

Срд 05 Фев 2014 01:22:04
>>62014197
Это по "Друд или человек в чёрном"
>>62013098
Это по "Дверь в стене"

Но пасты невероятно доставляют. Хоть и тухлая хуйня, но тут тред скопления пасты про вот такую хуйню. Требую моар или ориджинал


Срд 05 Фев 2014 01:25:30
Водитель автобуса затормозил, подъезжая к остановке.

Женя устало поднялась с места и пристроилась у задней двери, держась за поручень. В открытую форточку ворвался холодный сквозняк. Не весна, а сплошное недоразумение.

Сквозь забрызганные стекла был виден квартал — однотипные восьмиэтажки, такие же серые и угрюмые, как нынешний апрель. За свои двадцать два года Женя так и не привыкла к этому ландшафту — хуже того, он раздражал ее всё сильнее. А в последние дни ей просто не хотелось возвращаться домой.

Ей было страшно.

Путь, который она проделывала в двух направлениях — утром и вечером — лежал через две детских площадки, мимо расселенного одноподъездного дома, вдоль безобразно разросшихся кустов. По утрам еще ничего — Женя не успевала проснуться настолько, чтобы на нее подействовала гнетущая атмосфера. И то… казалось, что ночующий во дворах кошмар медленно расползается с первыми лучами рассвета, оставляя не видимые глазом, но осязаемые «седьмым чувством» следы. А вот вечером… вечером было попросту жутко. Что-то приближалось к восьмиэтажкам издалека.

Кошмар возвращался к ночи.

Автобус уже уехал, а Женя всё не решалась войти в квартал. Комкая в ладони магнитную карточку «на одну поездку», она думала о том, что карточка сейчас напоминает лицо Сергея Павлишина, когда он приезжает с работы. Человек он неплохой, но бизнес — не его стихия. Ему бы сидеть в проектном бюро с чертежами, а не крутиться по двенадцать часов в сутки, как белка в колесе: налоговая, санинспекция, клиенты, сотрудники, «крыша»… Вот что бывает, если жертвуешь собой во благо семьи. Вернее, во благо двоих детей — с женой Павлишин развёлся несколько лет назад. Открыл фирму, выворачивается там наизнанку, зато у детей всё есть, даже няня, которая целый день крутится вокруг них не хуже, чем Павлишин со своим бизнесом.

Если ты закончила школу с отличием, но не поступила в институт, потому что места там раскуплены заранее, и заработать на жизнь можно только присматривая за чужими детьми (всё лучше, чем торговать на рынке), что ты будешь делать? Писать жалобы в министерство образования, мэру и президенту заодно? Правильно. Будешь присматривать за детьми. Когда по характеру ты — флегматичная реалистка — твоя психика при этом особо не пострадает.

Почему же весь ее флегматичный реализм мигом улетучивается, стоит только выйти вечером из автобуса?

Женя торопливо шла к дому, безуспешно пытаясь определить природу своего страха. Она ТОЧНО не боялась местных алкашей, хулиганов, агрессивных кавказцев, с недавних пор обосновавшихся по соседству. Местных она почти всех знала с детства, на кавказцев не обращала внимания — после Юрочки и Танечки Павлишиных те были просто пай-мальчиками. Нет, здесь что-то другое… Неясное и необъяснимое, но от этого не менее зловещее.

Как же сегодня холодно на улице.

* * *

В маленькой квартире закипающий чайник побулькивает по-особенному уютно.

Женя переоделась в теплый халат и уже предвкушала чашку горячего чая. Она не могла согреться с того момента, как в форточку автобуса задуло сквозняком. По телевизору шла очередная серия «мыльной оперы» — в качестве фона сойдет.

В дверь позвонили, а затем, словно сомневаясь в эффективности звонка, застучали кулаком. Вздрогнув, Женя подошла к двери и заглянула в глазок.

На лестничной площадке виднелась Ксюха Коваленко из соседней квартиры.

— Женя, Женюсик, киса-а-а-а! — позвала Ксюха. При этом она приблизилась вплотную к глазку со своей стороны. Стекло сразу же запотело. Ксюха всегда так делала — почему-то ей казалось, что, если говорить в глазок, будет лучше слышно. — Женьк, ну открой, ну дело до тебя есть.

Женя приоткрыла дверь.

— Привет, Ксень. Чего хотела?

— Котёнок, одолжи старой больной женщине стольник на лекарство, будь умничкой!

С этой просьбой Коваленко являлась к Жене регулярно раз в три-четыре дня. Под «лекарством» подразумевалось, как правило, пиво — других лекарств Ксюха не признавала, разве когда ее принудительно выводили из запоев. Когда Женя еще училась в десятом классе, Ксюха приехала в Москву из Мариуполя и устроилась на работу в ресторан — петь блатные песни. Потом ее выгнали за пьянство, и Ксюха пела теперь в квартире, доводя до белого каления всех жильцов. Источником ее доходов служили бесчисленные мужчины, которых она по очереди селила у себя на неделю-полторы. Мужики попадались разные — кто покупал выпивку с закуской, кто подкидывал Ксюхе денег на шмотки, а один сделал просто космически дорогой подарок — установил ей на кухне электрическую плиту. Правда, Женя, в отличие от подавляющего большинства, проституткой Ксюху не считала — мужской пол был ее страстью, второй по счету (на первом месте — алкоголь).

Видя, что Женя колеблется, Ксюха усилила нажим:

— Ну, Женюсечка, ну ладно тебе, ну я отдам — ты ж знаешь!

Женя знала. Не отдаст. Доказано опытом неоднократно.

Экс-певичка дышала таким перегаром, что Женя сама чуть не захмелела. Отделаться тут можно только одним беспроигрышным способом — стольником. Достав из сумочки кошелек, Женя молча вручила Коваленко «пособие».

— От спасибочки! — Ксюха схватила купюру и быстро сунула ее в карман. — Добрая ты девочка, Женька, вот шоб у тебя всё было и тебе за это ничего не было! Всё, Ксеня пошла за лекарствами… — Ксюха пошатнулась и уперлась о стену.

— Ага, выпей и за моё здоровье тоже.

— Женюси-и-и-и-к, — с укоризной протянула Ксюха, сложив губки бантиком. — О, слушай, хотела спросить…

— Тысячу взаймы не дам, — быстро сказала Женя.

— Да не, я не про то… Женьк, а у тебя чё — мальчик появился? Да такой понтовый еще, как зовут хоть?

— Что за мальчик? — Женя нахмурилась.

С «мальчиком» она в последний раз встречалась года полтора назад — не до них.

— Ну, эт-та-а, от остановки с тобой шел. Ну, не с тобой, а сзади чуть. Но за тобой. Я еще подумала — опаньки, Женька с ухажером поругалась…

— Ксень, глюки у тебя очередные! Мальчика — не было.

— Да как не было, он во дворе до сих пор торчит. Тебя, небось, дожидается… Ну ладно, лапуська, пока-пока!

Женя поспешно захлопнула дверь и повернула ключ в замке. Выключив чайник, подошла к окну, отдернула занавеску и выглянула вниз.

Во дворе, прислонившись к гаражу-«ракушке», стоял незнакомый мужчина. Скрестив на груди мускулистые руки, он бесстрастно смотрел прямо перед собой. Одет он был как-то очень уж по-летнему: широкие клетчатые брюки и кроссовки дополняла рубашка с коротким рукавом. Черты лица скрадывала тень, отбрасываемая козырьком надвинутой на лоб серой кепки.

Женя пожала плечами. Она была точно уверена, что этот человек не шел вместе с ней от остановки. По дороге она несколько раз оборачивалась и никого сзади не видела. Ксюха просто заметила чужого мужика, а всё остальное придумала. Она вообще из тех людей, которые, узнав о наступлении конца света, посвятят этой новости минуту-другую, а потом вернутся к самому актуальному, при этом безбожно фантазируя: кто, когда, с кем и в какой позе.

Луч заходящего солнца скользнул по затененному лицу незнакомца, и его глаза блеснули мраморно-белым. Тихо вскрикнув, девушка попятилась от окна.

* * *

… Самый первый страшный сон Женя увидела, когда ей было пять лет. Ей снилось, что она выходит в узкий коридор их квартиры, а в другом его конце — всего-то в четырех шагах! — виднеется фигура в белой простыне. Сначала Женя думает, что это кто-то из родителей решил ее попугать, но по контурам простыни вдруг понимает — она наброшена на безголовое тело. В следующий миг Женю захлестнула волна холодного ужаса — она находится ОДНА дома, и кроме нее здесь только труп без головы в наброшенной на плечи простыне. Девочка проснулась с криком.

Проснулись и родители, и бабушка. Женя плакала навзрыд; мама гладила ее по голове и утешала, говорила, что никакой фигуры в белой простыне не было, но Женя не сомневалась — она БЫЛА, она спряталась на кухне. Лишь когда отец прошелся по квартире, включая везде свет, девочка немного успокоилась.

— Мамочка, но если ее не было, почему она мне приснилась? — всхлипывая, спросила Женя.


Срд 05 Фев 2014 01:26:33
>>62014570
— Понимаешь, милая, сны — это всего лишь сны. То, что ты видишь во сне — это не по-настоящему. На самом деле этого нет. Ты просто устала за день, вот тебе и мерещится всякая бяка. А мы ее прогоним!

— Уже прогнали, — подтвердил отец. И только бабушка, сурово поджав губы, изрекла:

— Если видишь страшный сон, это значит — где-то рядом происходит что-то страшное.

От этих слов Женя снова расплакалась.

— Зачем ты такое говоришь ребенку?! — воскликнула мама.

— Она должна знать, — отрезала бабушка. — Пусть она не думает, что сны — не по-настоящему. Пусть поймет это, пока маленькая — потом поздно будет.

Родители тогда здорово ругались на бабушку, но та была непреклонна. Правда, Женя так и не поняла «это» — впрочем, даже став старше, она не всегда понимала, о чем говорит бабушка. Но на следующий день из разговоров родителей она узнала, что ночью, примерно в то самое время, когда она увидела свой кошмар, неподалеку от дома их сосед — сильно пьяный — пересекая железнодорожную насыпь, попал под электричку. Безголовый труп упал по одну сторону насыпи, а голову долго искали в репейнике с другой стороны (соседи перешептывались, что ее так и не нашли).

…Женя готовила ужин для своих подопечных, пытаясь при этом следить за резвящимися вовсю Танечкой и Юрочкой — аттракцион, против которого ее истрепанные нервы возражали чуть ли не в голос. Когда через полчаса появился Павлишин-старший, Женя уже изнемогала от их «невинных» шалостей.

— Как у вас тут сегодня, Евгения? — спросил Сергей.

— Да нормально вроде… Танюха что-то с утра закапризничала, есть не хотела. Но обедала с аппетитом.

— Вот и славно, — судя по всему, мыслями Сергей был еще в офисе. — Ужин вы сделали? Я покормлю их сам. Можете двигать домой, а завтра будет денежка. Я вам, наверное, тысячи две накину, а то совсем вы с нами замучались…

Срд 05 Фев 2014 01:27:14
>>62014603

— Да ладно, — вздохнула Женя. — Подумаешь… Хотя, нет, две тысячи — это хорошо. Это приятно. Накидывайте, я не против.

— В июне я их на юга повезу, — сообщил Сергей, стягивая с себя пиджак, — отдохнете пару неделек. А к осени у меня вакансия может появиться… черт, придется тогда вам на замену кого-то искать.

— Ну, до осени еще далеко, — обнадежила его Женя. — Ладно, спокойной ночи. Поеду домой.

— Езжайте. Что-то вы бледная какая сегодня. Не болеете?

— Спала плохо, — пробормотала Женя. — Таня, Юрик! Пока-пока! Ведите себя хорошо.

— А мы всегда себя хорошо ведем с папой, — отозвалась вредина Танюха.

* * *

От станции метро до Жениной остановки автобус едет почти полчаса, а если не повезёт с пробками — то и все сорок минут. Но по мере удаления от метро светофоров всё меньше, а дорога всё свободнее. Пассажиров обычно по пальцам пересчитать можно — будто маршрут проходит через такую глушь, где никто и не живет. Одно хорошо — сидячих мест сколько угодно.

Поставив на колени сумочку, Женя смотрела в окно и пыталась считать повороты, но вскоре мысли ее сами собой вернулись к бабушке.

… После того случая родители старались не оставлять Женю с бабушкой одну. Но чем больше старались, тем хуже это у них получалось. Как по закону подлости, оба не вылезали из авралов на работе, и Женя частенько проводила с бабушкой сутки напролет. Бабушку она здорово побаивалась, а мама и папа испытывали, видимо, похожие чувства — во всяком случае, они относились к суровой пожилой женщине довольно насторожено. Ради справедливости надо сказать, что, заполучая в свои руки внучку, бабушка была именно бабушкой — собирала Женю в детский садик, потом — в школу, ворчала, что надо застегиваться и «шею-то, шею шарфом обмотай!». Правда, за пятерки не хвалила, но и за двойки не ругала, лишь однажды обронила вскользь: «Кто не хочет учиться, тот живет недолго, а умирает страшно». Только через несколько лет Женя догадалась, что бабушка, должно быть, имела в виду кого-то из своих знакомых, но в тот момент эта тяжелая фраза возымела магическое действие… к концу четверти Женя получала только «хорошо» и «отлично».

Строго говоря, бабушка сумела привить Жене лучшие качества своего характера: уверенность в собственных силах и готовность справляться с проблемами. Но спокойствие и собранность — не единственное, чем поделилась с ней бабушка.

Однажды, когда она уложила Женю спать, кто-то позвонил в дверь. Была уже ночь; родители за час до этого по очереди сообщили, что остаются на переработку. Услышав звонок, Женя вскочила с постели и бросилась открывать, надеясь, что всё-таки они вернулись. Но до двери добежать не успела: бабушка совершенно бесшумно догнала ее и положила ей руку на плечо. Поднесла палец к губам и сказала:

— Тихо.

Женя застыла — глядя на бабушку, на ее сосредоточенное лицо, она вдруг поняла: что-то может случиться. Всё также бесшумно бабушка подошла к двери и прижалась к ней ухом. Звонок не повторился, потом послышались удаляющиеся шаги. Лишь тогда бабушка жестом велела внучке возвращаться в постель, а через пару минут зашла проверить, легла ли та спать.

— Бабуль, а кто это был? — дрожащим голосом спросила Женя.

— Кто бы это ни был, — сказала бабушка, — запомни раз и навсегда: нельзя открывать дверь тем, кто звонит ночью. Мать с отцом на дежурстве, и тебе это известно. Откроешь — а за дверью…

— Кто? — глаза внучки расширились от ужаса, она сразу пожалела, что задала этот вопрос.

— Мясорубщик, — коротко ответила бабушка. Секунду-другую она, видимо, решала, стоит ли посвящать внучку в подробности, но потом продолжила. — Он приходит по ночам к тем, кто готов открыть свою дверь чужому. Если его впускают, он съедает хозяев живыми. — Бабушка помолчала еще немного и добавила: — Делает так, чтобы они не могли двигаться, вырезает куски мяса и ест, — Женя уже тихо скулила, зарывшись под одеяло, но бабушка вдруг с несвойственной нежностью коснулась ее плеча. — Обещай мне, что никогда не откроешь дверь Мясорубщику.

— Никогда, бабушка, — ответила Женя, не высовываясь из-под одеяла. — Никогда, я тебе обещаю.

— Хорошо. А теперь спи.

На следующий день бабушка, не упоминая о ночном визите, потребовала, чтобы отец вызвал мастера — врезать в дверь глазок. Отец выполнил требование, не спрашивая объяснений, но вечером Женя услышала, как он перешептывается с мамой: «Забеспокоилась бабка-то… видать, кто-то ночью приходил»… «Да мало ли, кто тут ночью ходит». Но сейчас, задним числом, Женя понимала — ночное посещение было каким-то странным. Райончик у них довольно маргинальный, в двери здесь ломятся часто: пьяные соседи, местная шпана, не знающая, куда приложить свои силы… Только в том-то всё и дело, что никто к ним в дверь не ломился. Один звонок… безмолвное ожидание… и звук удаляющихся шагов.

Кто же это был и зачем он пришел?

Женя подозревала, что бабушке было известно, КТО и ЗАЧЕМ. Бабушка вообще знала что-то такое, чего не знали другие. Но она никогда не говорила об этом прямо, ограничивалась мрачными намеками и зловещими недомолвками. Она вовсе не была жестокой и не находила удовольствия в том, чтобы запугивать внучку, определив для нее лишь необходимый минимум… некой информации.

* * *

Женя так ушла в свои воспоминания, что перестала следить за дорогой. Встряхнув головой, она снова взглянула в окно; сбрасывая скорость, автобус катился вдоль длинного пригорка, возвышавшегося над дорогой. Зимой мальчишки, невзирая на запреты взрослых, катались здесь на санках, и дело не обходилось без двух-трех смертных случаев за сезон. До остановки оставалось метров триста, когда Женя заметила на обочине у подножья склона странно знакомую фигуру.

Фигура осталась далеко сзади, а Женя ощутила, как по коже пробежал озноб. Это был тот самый мужчина в кепке, которого она видела вчера в окно. Что он здесь, черт возьми, забыл?

Может быть, он просто недавно переехал в одну из восьмиэтажек… допустим, снял квартиру? И теперь просто гуляет по окрестностям для вечернего моциона?

Возможно, но маловероятно. В таком случае Ксюха уже должна была знать, кто это такой и как его зовут. Нет. Что-то подсказывало Жене, что мужчина — не местный.


Срд 05 Фев 2014 01:27:33
>>62014440
>Это по
Почему ты автора этих замечательных рассказов Э.А.По, пишешь с прописной строки, херка?

Срд 05 Фев 2014 01:27:53
>>62014632
Соскочив с подножки, Женя почти бегом бросилась в квартал. Добравшись до расселенного дома, она остановилась, переводя дыхание. В школе она получала пятерки по физкультуре, но после выпускных экзаменов не тренировалась — времени не хватало. Женя оглянулась — позади на дороге никого не было. Что и неудивительно — даже если мужчина в серой кепке идет сюда, их разделяет почти полкилометра. Уже спокойнее Женя двинулась дальше.

Идя через двор, она миновала стол, за которым компания работяг «забивала козла». На земле валялись пустые бутылки из-под дешевого пива. Один из игроков громко выругался матом; Женя вздрогнула от звука его голоса. «Дьявол, совсем нервы никакие стали!», подумала она. Невольно ей вспомнилось, что, когда бабушка проходила мимо тусующихся с магнитофонами и выпивкой старшеклассников, громкие разговоры и дебильный хохот мигом смолкали, а взгляды опускались к асфальту.

Из подъезда навстречу Жене походкой подгулявшей примадонны выплыла Коваленко.

— Привет, — уныло кивнула ей Женя.

— Привет, Женькин! — Ксюха изловчилась и чмокнула ее в щеку, чего Женя органически не переваривала, и громким шепотом осведомилась — На пиво есть?

— Нет.

— Вот никогда у тебя нет на пиво, — возмутилась Ксюха. Вчерашняя субсидия, видимо, успела вылететь у нее из головы.

Задев Женю локтем, она направилась к ларьку. Стирая со щеки вульгарную красную помаду, Женя вошла в подъезд и вызвала лифт. Неожиданно ей захотелось выкурить пару сигарет. Обычно Женя курила только под настроение, так вот сейчас настроение у нее было как раз то.

Потянув на себя подъездную дверь, девушка натолкнулась на порыв ледяного ветра, растрепавший ее волосы. Пытаясь привести челку в нормальное состояние, Женя, не глядя по сторонам, шагнула на улицу, но тут же остановилась, услышав рядом чьи-то голоса.

Это предупреждение, мелькнула у нее мысль. Вчера было то же самое. Холодный сквозняк в форточку автобуса — а потом появился этот человек. Даже не поворачивая головы, Женя уже заранее знала — неподалеку от нее стоит Ксюха Коваленко. За спиной Ксюхи того, с кем она разговаривает, не видно: Ксюха — барышня в теле. Но если пройти чуть вперед — Женя так и сделала — можно увидеть короткий рукав летней рубашки, клетчатую брючину и…

Вот и лицо. Оно снова в тени — наверное, мужчина специально надвигает так низко свою кепку. Ксюха не замечает Женю, а вот незнакомец слегка подается вбок, бросая взгляд над плечом Коваленко. Он понял, что за ним наблюдают. Глаза его жутко вспыхивают мраморно-белым.

«Господи, неужели она ЭТОГО не видит?!» — подумала Женя, быстро отворачиваясь.

* * *

Она провела на улице еще целый час, выкурив вместо двух сигарет почти половину пачки. Когда она подходила к подъезду, Ксюхи и ее странного нового знакомого там не было. Но, выходя из лифта, Женя увидела, что дверь Ксюхиной квартиры чуть приоткрыта. Значит, Ксюха там — и, скорее всего, не одна. Видимо, они только что вошли — или, наоборот, собираются уходить. Женя поспешно юркнула к себе, всей душой не желая столкнуться лицом к лицу с незнакомцем в серой кепке. И только заперев замок и накинув цепочку, девушка поняла — он совсем рядом. За стенкой.

И, не исключено, пробудет там всю следующую ночь. Если не дольше.

Потом Ксюхина дверь захлопнулась. Женя заглянула в глазок, но на площадке никого не оказалось. Она прислушалась, но и за стеной было тихо. А ведь обычно, когда Ксюха приводит «гостей», все базары можно слышать, даже заткнув уши. Если она сейчас дома вместе с этим мужиком… то они, похоже, вообще не разговаривают.

* * *

На следующий день, получив обещанную прибавку к жалованию (дети у Павлишина, конечно, те еще «цветочки жизни», но своё слово он держит железно), Женя решила отметить это событие скромным дружеским ужином сама с собой.


Срд 05 Фев 2014 01:28:23
>>62014658
Возле метро она заняла очередь в палатку и прикидывала, что бы ей такого взять к курице гриль… может, бутылочку вина и расслабиться, благо, повод есть? Ночь прошла спокойно, Ксюха, видать, прихватила своего кавалера и подалась в кафе «Балтика». Дети вели себя, как и всегда, паршиво, но они умеют и хуже. Женя уже выискивала глазами магазин с винным отделом, когда сзади ее окликнули:

— Женечка, это ты?

Женя обернулась. Она не сразу узнала в немолодой женщине заведующую районной библиотекой — заведением, побившим в последние годы все рекорды непосещаемости. Раньше бабушка частенько заходила туда вместе с Женей, и, пока внучка копошилась у высоких стеллажей, о чем-то негромко разговаривала с этой… Элеонорой Викторовной. Надо думать, они были подругами, хотя Элеонора лет на двадцать моложе. Скорее, знакомыми.

— Это я, — кивнула Женя. — Здравствуйте, Элеонора Викторовна.

— Как у тебя дела?

— Да вроде пока ничего. У вас как?

— Так, по-старому. Сижу целый день со своими книжками, небось, уже все забыли, что у нас библиотека есть, — Элеонора грустно улыбнулась. — Ты домой сейчас едешь?

— Ага. Премию сегодня получила, вот, думаю, не накрыть ли себе поляну на радостях.

Элеонора переложила из руки в руку пакет.

— Может, зайдешь ко мне ненадолго? Чайку попьем, поболтаем… Надо же, сто лет тебя не видела, ты и не изменилась почти.

— А что, идея, — легко согласилась Женя. — Мне… я как раз хочу вас кое о чем поспрашивать. Автобус только минут через десять будет, давайте пока купим себе коробку конфет.

* * *

Элеонора Викторовна налила в чашки дымящийся чай.

— Тебе с сахаром, Женя?

— Пожалуй… нет, — отказалась Женя. С таким количеством сладкого недолго всю стройность растерять. Хотя младшие Павлишины и поддерживают ее в тонусе, но всё же злоупотреблять не следует.

Окна библиотекарши выходили во двор; напротив виднелся Женин дом. Во дворе было безлюдно, «забивальщики козла» куда-то ушли.

— Так ты хотела со мной о чем-то поговорить? — напомнила Элеонора. В автобусе они общались на отвлеченные темы: цены, погода.

Женя кивнула.

— Элеонора Викторовна, а вы хорошо знали мою бабушку?

— Ну… ее вообще мало кто знал хорошо, дама она была своеобразная, царствие ей небесное. Просто она считала меня своей подругой и почему-то мне доверяла. Впрочем, я никогда не подводила ее.

Жене показалось, что во дворе возникло какое-то движение, но, когда она посмотрела туда, там по-прежнему никого не было.

— Вот как… — сказала Женя, дуя в свою чашку. — Своеобразная? А в чем это выражалось? — и, прежде чем Элеонора успела ответить, выпалила: — Она когда-нибудь рассказывала вам о… Мясорубщике?

Элеонора сложила руки под подбородком и некоторое время молчала, прикрыв глаза.

— Это… какой-то секрет? — смутилась Женя.

— Да нет, какие теперь секреты, — произнесла Элеонора. — Но, знаешь… темная это история с Мясорубщиком. Сразу скажу: я никогда не думала, что у твоей бабушки… не всё в порядке с головой. Но одно время она придерживалась очень странной теории, и, расскажи она об этом кому-то, кроме меня, ее запросто могли упечь в сумасшедший дом.

— Что, бабушка изучала аномальные явления?

— Нет, бабушка… Людмила Ильинична… была следователем прокуратуры. Просто однажды она сама столкнулась с аномальным. Но задолго до этого ей поручили установить личность неизвестного, задержанного ночью на окраине Люберец — патрульный принял его за пьяного и доставил в отделение, и только там стало ясно, что этот человек — сумасшедший. При обыске в кармане его пальто обнаружили потрепанную книгу — настолько старую, что она, судя по всему, стоила немалых денег и, возможно, была украдена из какого-то музея. Человека этого поместили в психиатрическую больницу, а твоя бабушка — тогда только начинавшая работать в прокуратуре — выясняла, кто это такой, что с ним случилось, и откуда у него эта книга. Книгу показали эксперту, и он подтвердил, что издание раритетное и очень дорогое, особенно, если найти покупателя из числа зарубежных коллекционеров. Довольно быстро Людмила Ильинична выяснила, что неизвестный — профессор истории Хаткевич, до недавнего времени работавший в одном из московских вузов. Его единственная родственница — двоюродная сестра — показала, что около месяца назад Хаткевич отправился в командировку в Норильск, и на тот момент был совершенно вменяем.

Позже в милицию поступило заявление от женщины, сдававшей приезжим комнату в коммуналке — у нее пропал жилец. Получалось, что Хаткевич приехал в Люберцы пригородным автобусом, с чемоданом, собранным для командировки и снял комнату на длительный период. Но вот что он делал в городе и почему соврал своей сестре…

— А сам он хоть что-нибудь говорил?

— Самое связное, что услышала от него твоя бабушка: «Нельзя на них смотреть! Нельзя мешать, когда они готовят себе пищу!». Понять это можно было так, что речь идет о живых мертвецах, причем Хаткевич уверен, что видел их. По заключению психиатра, причиной его сумасшествия стал сильный испуг. «Если они приходят во сне, — говорил Хаткевич, — нельзя стоять к ним лицом! Нельзя, чтобы они запомнили в лицо, потому что тогда они придут! Только в кошмарах мы видим их, а они видят нас, и тогда им известно, куда идти!».

— И что с ним стало потом?

— Ну, потом Хаткевич умер, и дело закрыли, поскольку заявлений о пропаже раритетной книги не поступало. А книгу сдали в спецхран библиотеки МВД, где я, кстати, работала.

— Элеонора Викторовна, так что же это была за книжка? — спросила Женя, беря конфету.

— Она называлась «О природе каннибализма», автор — барон Шварцкап, то есть, как ты понимаешь, напечатана она еще до революции. Мне удалось найти короткую справку: Шварцкап — состоятельный дворянин, много путешествовал, увлекался оккультными науками. Опубликовал сборник собственных статей, но тираж был уничтожен с санкции начальника Охранного отделения — усмотрели крамолу, хотя и не понятно, какую.

Должно быть, Хаткевич где-то достал уцелевший или авторский экземпляр. Шварцкап рассматривает обычаи и ритуалы людоедства у диких народов, в том числе и тех, что обитают в северных районах России. Похоже на попытку вычленить из ряда этнических групп некоторые, обладающие, скажем… сверхъестественными способностями, и объяснить такие способности поеданием себе подобных. По просьбе Людмилы Ильиничны я сделала ксерокопии нескольких страниц, посмотри дома, возможно, ты их найдешь.


Срд 05 Фев 2014 01:28:55
>>62014669
— Я поищу. Но вы сказали — бабушка сама с чем-то подобным столкнулась. Как это произошло?

В квартире вдруг погас свет. Вздрогнул и замолчал старый холодильник.

— Пробки, что ли? — Женя приподнялась.

Выглянув в окно, Элеонора качнула головой.

— Да нет, похоже, это что-то на подстанции. В соседних домах тоже света нет. Ничего, пока еще не так уж и темно.

— Ладно.

— Так вот, слушай. В декабре восьмидесятого года из Люберец поступило сообщение о жутком двойном убийстве.

Жертвами стали двое пожилых супругов, проживавших на окраине города, невдалеке от промзоны. Оба имели судимости и состояли на учете в милиции. Производя плановый обход, участковый позвонил им в дверь, никто не открыл, и он решил зайти позже. Придя через два часа, он столкнулся на лестнице с соседкой поднадзорных, которая пожаловалась на ужасный запах из их квартиры — «будто бы что-то сгорело» и «кажется, у них газ потёк». На звонки опять никто не ответил, и тогда участковый решил взломать дверь. Мужа и жену он нашел внутри мертвыми: у обоих была вырезана часть внутренних органов, в том числе селезенка и печень… кажется, еще поджелудочная железа. Но дальше начались разногласия между участковым и бригадой медэкспертизы. Эксперты утверждали, что смерть наступила задолго до того, как участковый вскрыл квартиру, с небольшим интервалом: первым погиб муж, примерно через двадцать минут — жена. Однако, по словам участкового и привлеченных им понятых, взломав дверь, они обнаружили, что супруги еще ДВИГАЛИСЬ — бессмысленно, бесцельно бродили по малогабаритке, держась за стены и не обращая внимания на появившихся в квартире людей. От этого зрелища одна из понятых упала в обморок. Обои были перепачканы кровавыми отпечатками ладоней.

Источником отвратительного запаха были сковородка и две кастрюли, стоявшие на плите и содержавшие остатки мелко нарубленного и тщательно приготовленного мяса — это и были грубо удаленные у жертв органы. Рядом на столе лежал окровавленный кухонный нож. В квартире также ощутимо пахло газом.

Оперативники быстро опросили жильцов и узнали, что около полудня возле дома был замечен незнакомый человек; двое из опрошенных видели, как он входил в подъезд. По составленному фотороботу был опознан рабочий текстильной фабрики, некто Раскроев; незадолго до убийства он не вышел на смену и с тех пор отсутствовал. Раскроева объявили во всесоюзный розыск, но, как показали дальнейшие события, он находился в Люберцах либо где-то совсем рядом. Потому что в течение следующих двух недель произошло еще восемь таких же убийств — там же, в пределах промышленной зоны. Всякий раз у погибших была вскрыта брюшная полость, отсутствовала часть органов, а на кухнях обнаруживались признаки того, что органы подвергались «готовке», после чего убийца употреблял их в пищу.

Странно, что убийства продолжались, несмотря на интенсивные оперативно-розыскные мероприятия при существенном усилении личного состава. Сотрудники милиции между собой называли убийцу-каннибала «Мясорубщик».

— Какая… какой кошмар! — вырвалось у Жени. Ее передернуло.

— Да, все считали это кошмаром. Людмилу Ильиничну серьезно беспокоило, при каких обстоятельствах убийца пристрастился к поеданию человеческого мяса, и — здесь ее просто отказывались понимать — не привело ли это к морфологическим изменениям организма. Она не очень-то распространялась по поводу своих соображений, но как-то упомянула, что изменения могли пойти не только на уровне биологии. Похоже, она здорово запуталась с этим расследованием. Формально она курировала розыски Раскроева, но неоднократно докладывала начальству, что ищут они, возможно, кого-то совсем другого. В конце концов, ей дали добро на отработку других версий, но она тут же потребовала, чтобы по Раскроеву было заведено отдельное дело.

— Что такого необычного в этом Раскроеве? — спросила Женя, отхлебнув остывший чай.

— Да всё необычно. Он служил в армии, в танковых войсках. Во время штабных учений танк его взорвался. Экипаж сгорел до… прости меня, до головешек. Что осталось, собрали в цинковые коробки и отправили родителям с припиской: ваш сын, дескать, погиб при исполнении воинского долга. На этом всё как будто должно было закончиться, если бы вскоре Раскроев не появился дома, в Люберцах — день в день, когда должен был вернуться из армии.

— Как это? — изумилась Женя.

— Ну, как — я не знаю. Родители его успели умереть — не выдержали горя — но якобы его видели бывшие друзья. Своё «воскресение» он всем объяснял по-разному. Кому-то сказал, что на самом деле его перепутали с другим человеком, и в танке погиб не он. Кому-то — что травмы и ожоги оказались не такими уж серьезными. В общем, даже если собрать вместе всё, что он наплёл, всё равно непонятно, что же там было в действительности.

Людмила Ильинична запросила документы в отделе кадров текстильной фабрики. Трудовую книжку завели на имя Андрея Раскроева, причем на основании военного билета — паспорта у Раскроева не было. Он его потерял, но из-за нехватки работников директор в виде исключения дал ему время восстановить паспорт. Но сам военный билет был явно поддельным.

— Явно поддельным? — переспросила Женя. — Как же тогда его приняли в отделе кадров?

— Явно и неявно… — поправилась Элеонора Викторовна. — На первый взгляд, билет был подлинный. Людмила Ильинична мне потом говорила — рассматриваю его и понять не могу, что ж в нём не так?! И вдруг увидела — текст на печати отражен зеркально, задом наперед.

— Кому и зачем понадобилось таким образом документ подделывать?

— Именно. Кому и зачем? В голове не укладывается — зачем? Людмила Ильинична была человеком с сильной интуицией. Она уже тогда для себя решила — тут не афера, не просто подделка документов. Что-то похуже.

Дальше всё стало еще непонятнее. В военкомате, естественно, военного билета за таким номером никогда не выдавали, кроме того, там имелись совершенно точные данные, что Андрей Раскроев на самом деле погиб во время маневров. Но Людмила Ильинична добралась до командира части, где проходил службу Раскроев, и он в конце концов нехотя признался: может быть, не наверняка, но ВОЗМОЖНО, что сержанта Раскроева во взорвавшемся танке не было. Почему он так считает, командир не сказал. ЧП расследовали особисты, результаты они засекретили, а всем свидетелям, включая, кстати, и представителей генштаба, было строго-настрого предписано факт инцидента не разглашать.

Всё это Людмила Ильинична изложила начальству, но ей поставили на вид, что она слишком свободно интерпретирует простые факты, и предупредили о служебном несоответствии. Тогда она продемонстрировала военный билет Раскроева с «зеркальной» печатью, и ее чуть не обвинили в фальсификации…

— Выглядит так, — задумчиво сказала Женя, — словно кто-то очень не хотел, чтобы Раскроевым занимались вплотную. Кому-то УЖЕ что-то было о нем известно…

— Вот-вот, — закивала Элеонора. — Твоя бабушка говорила то же самое. Когда ее всё-таки отстранили от следствия, она впервые сказала мне, что Мясорубщик, по ее мнению, не человек. И еще — что все его жертвы страдали расстройством сна и нередко будили своих соседей, потому что во сне кричали. К этим крикам успели настолько привыкнуть, что просто не обратили на них внимания в моменты совершения убийств. Кроме того, во сне они видели одно и то же…

— Очень похоже на бабушку! — не сдержалась Женя. — Это — так, потому что вот это — вот так. И без объяснений.

— Верно, но ей ведь приходилось осторожничать — даже те, кто будто бы наблюдал НЛО, порой оказывались на лечении под присмотром комитетчиков, а Людмила Ильинична ударилась в полнейшую мистику. Откуда она всё это взяла, боюсь даже представить; оказалось, она по собственной инициативе доследовала дело Хаткевича, уже когда официально его сдали в архив. И обнаружила что-то такое, во что сама вряд ли верила до конца.

Она говорила, что в местах, заселенных людьми, обитают некие сущности… или субстанции, или фантомы. Они рядом с нами, но мы их не видим, а они не видят нас. Но они нас ищут. Когда-то они были людьми, однако что-то изменилось для них в законах природы… или же сами они слишком грубо эти законы нарушили. Вот и превратились в невидимые и невидящие… пустые места. Но иногда мы можем столкнуться с ними в страшных снах — тогда они следуют за нами, ведь их терзает голод, а у нас есть то, чем этот голод утолить…

Извини, Женечка, кажется, я совсем тебя заболтала. Хорошо, что электричество включили. Не хотелось бы весь вечер просидеть в темноте…

* * *


Срд 05 Фев 2014 01:29:28
>>62014687
Уйдя от Элеоноры Викторовны, Женя умудрилась растянуть трехминутный путь через двор до своего подъезда на полчаса. Она никак не могла собраться с мыслями.

Ей трудно было представить, что бабушка работала следователем по особо важным делам. Оглядываясь назад, Женя признавала: да, бабушка сохранила в себе много черт, свойственных людям, долгие годы прослужившим в органах охраны правопорядка — властная решительность, жесткость, проницательность, умение видеть собеседника насквозь. Но это еще не всё.

За внешней твердостью скрывался страх — не просто за свою жизнь.

Следователям нередко приходится опасаться, что один из посаженных в тюрьму преступников, выйдя на свободу, однажды выберет момент и отомстит. Страх, который бабушка никому и никогда не показывала, был совершенно другого рода. О своём последнем «клиенте» она знала что-то такое, что выводило его из ряда обычных бандитов.

Может быть, следствие, которое вела бабушка, каким-то образом всё же нарушило планы Мясорубщика, и нарушило серьезно. И потом, после увольнения из прокуратуры, после переезда в этот район бабушка днем и ночью ждала, что Мясорубщик придет к ней. Бабушкина тревога была настолько сильной, что однажды, когда ночью раздался звонок в дверь, она не выдержала и проговорилась внучке, кто это мог быть.

Женя, стоявшая посреди детской площадки, невольно попятилась, глядя на дверь подъезда. Неужели именно ОН тогда молча ждал на лестничной клетке???

Присев на каруселях, Женя механически достала сигарету и закурила.

Отсюда до Люберец — всего полтора часа пешком. При условии, что Мясорубщик оставался там и знал, где поселилась его главная противница (разгадавшая или почти разгадавшая его тайну), ему не составило бы труда наведаться в этот район. И той ночью, когда Женины родители остались на переработку, он, кажется, именно это и сделал.

Кем бы ни был Мясорубщик — человеком во плоти или, как выразилась Элеонора — «субстанцией» — он, вероятно, не способен выйти за определенный ему ареал активности. Люберцы. Город, где совершались зверские убийства, сопровождавшиеся явлениями аномального порядка. Люберцы и ближайшая к ним местность. Именно рядом с Люберцами милиция задержала профессора Хаткевича, который:

А. Имел при себе старую книгу «О природе каннибализма»;
Б. Нёс бессвязную чушь о живых мертвецах и о ком-то, кто готовит себе пищу и не терпит при этом помех;
В. Сошел с ума от страха.

Дома Женя долго не решалась снять куртку и сбросить туфли. Где-то глубоко в подсознании зрело ощущение, что рядом происходит ЧТО-ТО УЖАСНОЕ, как тогда, в ее детском кошмаре. Ей казалось — переодевшись в домашнее, она станет чересчур уязвимой. Длинный теплый халат помешает ей бежать, если возникнет необходимость в бегстве.

Промедлив достаточно, чтобы устать стоять в прихожей, Женя прошла в бабушкину — «маленькую» — комнату. Она редко заходила сюда — только подметала пол и вытирала пыль. Жене не требовалось слишком много жизненного пространства, к тому же, здесь ей всегда становилось не по себе, словно вот-вот откроется дверь, и войдет бабушка. В комнате почти ничего не изменилось за три года — с того дня, когда рухнувший поперек улицы подъемный кран раздавил Жениных родителей; бабушка умерла двумя неделями раньше.

— Надеюсь, бабуль, ты не будешь сильно против, — пробормотала Женя, открывая книжный шкаф. Здесь бабушка хранила какие-то документы, вроде личного архива.

Полки шкафа были плотно уставлены старыми книгами. В последний раз Женя открывала его, еще когда училась в десятом классе — ей срочно понадобилось найти какой-то роман Шолохова, и бабушка сказала, что у нее должен быть. Верхняя полка имела дополнительное отделение сбоку; там лежала нетолстая стопка тетрадей. Женя осторожно достала их и перенесла на тахту.

Просматривая тетради, она убедилась, что это были планы и конспекты лекций по криминалистике. «Ничего интересного», с некоторым разочарованием подумала Женя, открывая последнюю тетрадь, и тут же поняла, что держит в руках бабушкин дневник.

Вернее, не совсем дневник — скорее, журнал. Записи были не датированы, лишь на обложке выведено крупными цифрами «1981».

Первые же строки как будто вернули Женю обратно на кухню Элеоноры Викторовны, только теперь с ними рядом стояла покойная бабушка, дополнявшая рассказ ей одной известными деталями.

«Кто такой Раскроев?

Точно не установлено, был ли именно он Мясорубщиком. Однако я потратила достаточно много времени, копаясь в его прошлом, и могу лишь сказать, кем он не был. Он не был нормальным человеком. Я вычислила эпизод, когда он впервые проявил свою ненормальность — это случилось еще в школе. На уроке труда одноклассник Раскроева по неосторожности отсёк себе палец; пострадавшего перевязали и вызвали «скорую помощь», однако отсеченный палец найти ТАК И НЕ УДАЛОСЬ. Учитель труда видел, как Раскроев подобрал его, выскочил в коридор и съел. Прожевал и проглотил так быстро, что трудовик не успел ничего сделать. Единственный, кто узнал об этом — директор школы, но он, понимая, какие последствия повлечет за собой огласка, вступил в преступный сговор молчания с учителем труда.

Согласно воспоминаниям его бывших школьных учителей, Раскроев был гиперсенситивен. Мне рассказали, что в седьмом классе погибла девочка, сидевшая с ним за одной партой, и он первым откуда-то знал, что она утонула — причем в тот момент об этом не знали даже ее родители».

В следующей записи бабушка ушла в сторону от темы Раскроева.

«Незрячие, о которых пишет Шв-п — вовсе не племя дикарей-каннибалов. Это — обособленные в пространстве и времени (посмертно) личности, чье состояние вызвано ошибками в некоем ритуале, включающем в себя поедание человеческих органов».

Женя несколько раз перечитала этот абзац. Всё-таки бабушка даже наедине с собственным журналом-дневником упорно не желала изъясняться напрямик.

Написанное далее привело Женю в полное недоумение.

«Под большим секретом и буквально на полминуты мне показали выдержку из внутреннего документа КГБ. Это ни много ни мало ориентировка на «имитированных людей». Там указывается: могут иметь при себе удостоверения личности, соответствующие стандартному образцу, не слишком новые; при этом номер удостоверения, одна из аббревиатур и т.д. обязательно содержат посторонний символ или дробную цифру. Ни одна организация выдачу такого удостоверения не подтвердит.


Срд 05 Фев 2014 01:30:11
>>62014710
Неизвестные науке силы вселенной при определенных обстоятельствах создают и внедряют в мир «свои варианты людей». Либо путём «прямого копирования» — замена человека его точной копией (предшествует уничтожение оригинала), либо — генерацией абсолютно нового существа. Для второго случая характерна полная невозможность отследить какую-либо биографию субъекта.

Как «имитированные люди» классифицированы некоторые серийные убийцы, маньяки-некрофилы, людоеды».

Последнее предложение дважды подчеркнуто.

Опять о Раскроеве.

«Я считаю, что выход патологии Раскроева на пиковую стадию совпал во времени с призывом в вооруженные силы, причем знаковая перемена наступила в те несколько дней, когда Раскроев вместе с другими призывниками направлялся к месту службы.

Из-за технической неполадки поезд задержался в пути, точное место стоянки — станция Почаево. Это малонаселенный район; живут здесь только сотрудники станции и их семьи. Далее в радиусе восьмидесяти-ста (по примерным оценкам) километров в лесах можно не встретить ни одного человека. В Почаево произошел инцидент, впоследствии скрытый командованием в/ч: один из призывников пропал из поезда и отсутствовал почти трое суток. Это был Раскроев. Он вернулся буквально за час до отхода поезда. Из его объяснений следовало, что он заблудился в лесу, отойдя от станции на совсем небольшое расстояние.

Возможно, это совпадение, но в книге Шварцкапа Почаево указано как одно из первых мест, где были встречены Незрячие.

По прибытии в часть сопровождающий офицер доложил о случившемся, но Раскроев в дальнейшем нареканий не вызывал, и самовольная отлучка осталась без последствий.

Выяснить подробности службы Раскроева мне не удалось за исключением того, что он быстро получил звание сержанта за успехи в боевой подготовке. Какие именно обстоятельства предшествовали событиям на маневрах, мне также неизвестно.

(Не слишком ли часто с именем Раскроева связаны замалчивания и сокрытие фактов?)».

«По результатам беседы с комчасти.

Явно что-то не договаривает.

Через знакомых вышла на офицера особого отдела, возглавлявшего расследование. Он согласился встретиться со мной при условии, что его показания не пойдут в дело. С его слов экипаж, в который входил Раскроев, открыл огонь на поражение по другим танкам. Это объясняет возникшую на полигоне сумятицу, неявно, но отраженную в следственных документах. После первых залпов вряд ли вообще кто-то понял, что творится. И только через минуту или две из штаба отдали команду стрелять по машине Раскроева. Особист непроизвольно делает акцент на фамилии Раскроева, словно именно он записан в виновники. Но тут всё не так просто. Раскроев был всего лишь механик-водитель, он не мог одновременно вести танк и при этом стрелять. Вывод: Раскроева ликвидировали по заранее разработанному плану, причем — пожертвовав остальными членами экипажа».

Женя растерянно опустила тетрадь на колени. Раскроев. Почему его решили убить, причем способом, не оставляющим шансов на выживание — взорвав танк? Какая информация о нем разошлась по закрытым каналам спецслужб? Чем вызван резкий отказ бабушкиных начальников разрешить отдельное расследование по Раскроеву?

Когда этот человек был заявлен главным подозреваемым в люберецких убийствах, никто не возражал. Были уверены, что всё равно его не найдут, и поэтому не беспокоились? Повод для беспокойства мог появиться в случае, если бы кто-то начал разбираться с Раскроевым подробно и безотносительно актов каннибализма в промзоне. Тем более, если следователь, взявший на себя эту задачу, осознает, в ЧЕМ ИМЕННО должен разобраться — а бабушка наверняка дала понять, что уж она-то осознает это четко.

Тетрадь чуть не соскользнула на пол, Женя едва успела подхватить ее — откуда-то из середины выпал листок бумаги. Подняв его, Женя решила, что это одна из тех ксерокопий, которые Элеонора Викторовна делала для бабушки. Текст был набран крупным, явно не современным шрифтом и пестрел «ятями».

«… и печень, равно как селезенка и большинство органов, в животе расположенных, черпают жизненное начало из Первоисточника. Они — Носящие Жизнь. Вынутые из тела, выпаренные и прогретые в течение Особого времени, они очищаются от грязи телесной, и жизнь первоисточная, что в них содержится, войдет в поглотившего их беспрепятственно и мгновенно; к годам его прибавится вчетверо, ибо то — Чистое начало.

Но следует блюсти осторожность, пока приготовление не завершено и готовое не съедено. Оболочка органа истончается, и Жизненное неустойчиво в нем, может наружу выплеснуться и уйти, как из пробитого шара воздух. А может и обратно вернуться, туда, откуда орган Носящий отделен был».

Если это отрывок из книги «О природе каннибализма», барон Шварцкап излагал свои мысли вычурным, утрированно-архаичным языком, напуская слишком много таинственности. Жене хотелось надеяться, что пропечатанные с большой буквы определения (Жизненное. Орган Носящий) призваны скрыть ту печальную истину, что результаты исследований барона больше надуманы, чем основаны на реальных фактах. Но почему-то от прочитанного у Жени зашевелились волосы на голове.

Каким-то образом снятый на ксероксе текст перекликался с сегодняшним днем.

Женя посмотрела на часы — кстати, день уже почти закончился. Завтра ей присматривать за младшими Павлишинами, изредка всерьез жалея о том, что она не может своими руками сдать их в интернат для трудных детей.

Она долго не могла заснуть. Ей казалось, что она слышит какие-то звуки, не то из-за двери, не то из-за стены. Потом усталость всё же взяла своё, и Женя забылась некрепким, тревожным сном.

* * *

Во сне она видела площадку перед дверями своей и Ксюхиной квартиры. Но самой Жени на площадке нет — она спит в своей постели. За дверью Коваленко царит безмолвие. Но Женя точно знает — Ксюха там, у себя. Вопрос — одна ли?

Нет, Ксюха не одна. Этот человек в серой кепке — он вместе с Ксюхой. И они провели наедине двое суток. Чем занимались? Вульгарный и совершенно простой ответ кажется вопиюще неверным — какая-то чужая атмосфера повисла над площадкой. Не похоже, что у Коваленко веселье и развлекуха.



Срд 05 Фев 2014 01:30:44
>>62014733
Воображение подсказывает возможные сцены в квартире. Может быть, Ксюха пытается разговаривать с новым знакомым. Она щебечет всякие глупости, задает дурацкие вопросы… он не реагирует. Он просто молчит и смотрит на Ксюху. Для него она всего лишь глупая женщина, готовая впустить к себе в дом… постороннего.

Но ведь так не могло продолжаться два дня и две ночи. Даже бывшая ресторанная певичка, при всей своей недалекости должна была в конце концов заметить: новый знакомый ведет себя не так, как положено. Так что к этому моменту события уже приняли другой оборот. Какой именно? Может быть, Ксюха просто психанула, может быть… догадалась, что обращается не к человеку… что тот, с кем она пытается разговаривать, не слушает ее… а просто ждёт.

В квартире Коваленко раздается звонок. Он глухим эхом разносится по углам, разбивая на осколки мёртвую тишину. Но эхо смолкает, и тишина вновь собирается в единое целое…

Женя открыла глаза и с ужасом поняла — в ЕЁ дверь звонят уже не первый раз.

Она отбросила одеяло, медленно поднялась на ноги. На цыпочках, осторожно обходя скрипящие паркетины и ступая лишь на те, что не отзывались писклявым протестующим звуком (характер своего паркета Женя знала наизусть), она вышла в коридор. Дыхание в груди замерло само собой.

Прильнула к глазку.

На площадке стояла Ксюха. В тот момент, когда Женя разглядела ее, она находилась у противоположной — дальней — квартиры, но, словно зная, что соседка проснулась и смотрит на нее в глазок, вдруг в три быстрых шага оказалась прямо перед Жениной дверью.

— Ксю… Ксюха… — пролепетала Женя. Но горло ее наотрез отказалось воспроизводить звуки, и она сама не услышала своего голоса.

— Женька, — сказала Ксюха.

Женя едва не закричала. Ксюха ЗНАЕТ, что она ее видит.

Но ведь она подошла так ТИХО!

Не в силах оторваться от глазка, не в состоянии сделать ни единого движения, девушка была уже невольным наблюдателем. Ксюха, не торопясь, наклонилась — глазок был врезан на высоте чуть больше метра — и линзу словно накрыла черная дыра. Это был Ксюхин рот — она ведь всегда говорила «в глазок», касаясь его губами.

Она всегда так делала. Но… Женя была уверена — за дверью стоит какая-то другая Ксюха. С ней что-то произошло за то время, что она провела в своей квартире с тем человеком.

Ксюхе нельзя открывать. Что-то запредельное, несущее с собой смерть… находится совсем рядом с ней. Может быть, это Он, тот человек в надвинутой на глаза кепке — отправил ее, чтобы выманить Женю из квартиры.

Где-то в обшивке двери есть щель. Это совершенно точно. Ксюха обращается к Жене, и свистящий шепот ледяным потоком просачивается в прихожую.

— Женька, впусти меня. Ты же слышишь. Впусти меня, Женька. Мне плохо. Мне надо где-то пересидеть ночь. Потом меня заберут. Я должна пересидеть ночь.

Чёрная дыра смыкается, отдаляется от линзы глазка. Женя снова отчетливо видит Ксюху. Она стоит неподвижно, пристально глядя на Женину дверь. Глаза Ксюхи тускло мерцают в свете лампы на потолке.

— Уходи, Ксюха, — прошептала Женя.

Преодолев оцепенение, она повернулась, и, также на цыпочках, пошла в комнату. Села на кровать и закуталась в одеяло. Ее трясло от страха, а в голове еще слышались Ксюхины слова: «Мне надо пересидеть ночь. Потом меня заберут».

В этих фразах — какое-то послание, подумала Женя. В другой ситуации они звучали бы совсем иначе. Но сейчас — ночью, произнесенные странной, словно чужой женщиной на лестничной площадке — они обрели зловещий смысл.

Что-то ударилось об оконное стекло. Женя подскочила, ее расширенные от испуга глаза метнулись к окну. Она не сомневалась, что сейчас увидит Ксюху. Ксюха прошла по карнизу и теперь стоит за ее окном, водя пальцами по стеклу.

Но та Ксюха, которую знала Женя, ни за что не пошла бы по карнизу. Да и пройти там нереально — слишком узко.

За окном никого не было. Никого и ничего — только чернильная ночная тьма, скудно разбавленная светом уличных фонарей. Женя коснулась прохладного стекла горячим лбом, задержалась, слушая, как колотится сердце. Стекло замутнело от дыхания.

ЗАПОТЕЛО.

Не веря собственной догадке, Женя отшатнулась от окна.

Ксюха говорила с ней, и рот ее накрывал глазок. Но глазок НЕ ЗАПОТЕЛ.

С этой деталью послание расшифровывалось легко, четко и…

… и настолько понятно, что кровь стыла в жилах.

Ксюха разговаривала, НЕ ДЫША. Вот почему ее шипение в глазок напоминало шелест прорезиненного плаща. Словно кто-то медленно дул в пластмассовую трубку.

Но живой человек не может говорить, не дыша. По крайней мере, Ксюхе это точно не пришло бы в голову.

Она вышла на лестничную площадку мёртвая.

* * *

Остаток ночи Женя провела, забившись в самый дальний от окна угол, за кроватью, сидя на корточках и сжимая в руках молоток. Как будто молоток мог чем-то помочь, если бы мёртвая Ксюха сама или при помощи человека с мраморными глазами открыла ее дверь и вошла в квартиру…

А потом наступил рассвет, и ночная жуть начала, как обычно, уходить, рассеиваться. Но Женя понимала: ее страшное видение не было просто ночной галлюцинацией, плодом не в меру разыгравшейся от чтения бабушкиного журнала фантазии. Ксюха Коваленко на самом деле разговаривала с ней, касаясь губами дверного глазка.

Женя не видела и не слышала, как Ксюха, подождав еще немного на площадке, зашла к себе. Но там она провела не больше минуты или двух. Вскоре она вновь покинула свою квартиру и медленно, словно нащупывая ногами ступеньки, пошла вниз по лестнице. Если бы кто-нибудь в этот момент двигался навстречу и взглянул ей в лицо… смерть от разрыва сердца была бы для этого человека лучшим выходом. Всё что угодно лучше, чем всю оставшуюся жизнь помнить увиденное и знать, что однажды, войдя поздней ночью в свой подъезд, ты разминулся с трупом. Обостренный слух сжавшейся в комочек Жени уловил лишь глухое поцокивание каблуков-шпилек, когда Ксюха спускалась к первому этажу. Но Женя даже не обратила на это внимания.


Срд 05 Фев 2014 01:31:12
>>62014570
>>62014603
>>62014632
>>62014658
>>62014669
>>62014687
Заебал уже вайпать годный тред.

Срд 05 Фев 2014 01:31:16
>>62014757
…Пора было собираться на работу. По-прежнему леденея от страха и впадая в панику при мысли о том, что скоро придется выйти на лестничную клетку, Женя через силу умылась, почистила зубы. Выпила кофе и докурила оставшиеся сигареты. Она уже здорово опаздывала, но сейчас это просто не имело для нее значения. Прочитав придуманную на ходу молитву — «Господи, боже, избавь меня увидеть то, что видеть мне не положено, ибо я слабый человек» — Женя собралась с духом и выглянула наружу.

Но там не было абсолютно ничего интересного. Или страшного. Поворачивая ключ в замке, Женя искоса глянула на обитую коричневым кожзаменителем Ксюхину дверь — дверь была плотно закрыта, но заперта или нет — так не скажешь, а проверять Женя, естественно, не решилась. И только на первом лестничном марше она увидела один из тех следов ночного кошмара, который не рассеялся и не растворился с наступлением утра.

На ступеньках виднелись пятна накапавшей, уже свернувшейся крови.

Держась за перила, Женя вышла на улицу, надеясь на то, что встретит по дороге живую Ксюху, и та попросит у нее денег на пиво. Это будет лучшим и единственным доказательством того, что в фазе кошмара Женин мозг не перехватывал образы из реального времени, а просто их порождал внутри себя.

Но Ксюху встретили несколько раньше, и совсем другие люди. Когда Женя завернула за угол ближайшего к автобусной остановке дома, навстречу ей медленно выехала милицейская машина…

Вечером к Жене пришел участковый инспектор, которого она раньше не видела; вместе с ним был мужчина, предъявивший удостоверение следователя. От них Женя узнала, что в пять утра ее соседку («Когда вы видели ее в последний раз, она показалась вам… нормальной?») заметил патруль из местного отделения. Ксюха медленно брела вдоль задней стены расселенного дома, неуверенной походкой, сильно шатаясь. Ее приняли за пьяную и остановили для проверки документов; впрочем, Ксюха на голос не среагировала, и пришлось ее взять за локоть. Ее остекленевшие, пустые глаза смотрели в куда-то в одну точку, мимо патрульных. В лучах восходящего солнца лицо Ксюхи быстро становилось мертвенно-синим. Она покачнулась и упала, ударившись головой о низкую железную ограду. Пока один из патрулей вызывал по рации «скорую помощь», второй обнаружил, что тело Ксюхи полностью остыло, а пульс не прощупывается, зато на коже отчетливо видны трупные пятна. Прибывшая бригада «скорой» констатировала смерть, наступившую не менее трёх часов назад. У патрульных возникли серьезные проблемы с объяснением того факта, что они обратились с просьбой предъявить паспорт к МЁРТВОЙ женщине, причем умершей где-то в другом месте, не там, за расселенным домом. Обоих временно отстранили от работы, но вскоре нашлись и другие свидетели, видевшие Коваленко идущей куда-то задворками за несколько минут до поступления на пульт диспетчера «скорой помощи» вызова.

Женя подозревала, что именно случилось с Ксюхой, но ей не с кем было поделиться своими подозрениями.

Мясорубщик сделал Ксюху своим донором. Выпотрошив несчастную женщину, он — на ее кухне, в ее посуде, на ее плите — приступил к готовке. В эти минуты Ксюха уже умирала, но случилось непредвиденное — поломка на подстанции. Прервалась подача электричества.

А у Ксюхи — наверное, у единственной в квартале — электрическая плита вместо газовой.

Конфорки остыли, и процесс извлечения жизненного начала был нарушен и пошел в обратном направлении. Вытянутая из Ксюхиного тела энергия устремилась назад. Но умирающее тело было уже не способно нормально принять и использовать ее. В результате Ксюха ненадолго обрела способность двигаться, и даже ее мозг — лишенный кислородного притока, но «включившийся» от притока энергетического — какое-то время еще выполнял свои функции. Это была, конечно, уже не жизнь — это был короткий отпуск с того света.

(Однажды такое уже случилось — там, в Люберцах. Окно кухни, в которой Мясорубщик готовил своё адское блюдо, было открыто, и задувший ветер погасил огонь на плите. Ведь запах жареного мяса в квартире перемешался с запахом газа, словно где-то была утечка).

Ксюха, наверное, осознавала, что с ней произошло. И — почти наверняка — ей было страшно и одиноко. Вот почему она вышла на лестничную площадку и позвонила в дверь соседки, просила ее впустить.

Но Женя не могла выполнить ее просьбу.

Тогда Ксюха — выпотрошенная, с искромсанным животом, никому больше не нужная — словно поломанная кукла — в конце концов отправилась на улицу, а на ступеньки лестницы из-под ее пошловато-яркой кофточки сочилась кровь.

…Женя не решилась пойти на похороны. Она боялась, что увидит растерзанный живот покойницы. Правда, Ксюхина соседка снизу — пенсионерка, собиравшая деньги на венок — уверяла, что гроб закроют. Она же сказала Жене, что Ксюха, должно быть, предчувствовала, что с ней случится беда. В последние ночи она громко кричала во сне. Когда соседка, встретив Ксюху на улице, спросила, всё ли у нее в порядке, та вяло отмахнулась и объяснила, что ей снятся кошмары.

А еще Женя боялась, что среди провожающих окажется человек с белыми, как мрамор, глазами под козырьком низко надвинутой кепке. Или, что еще страшнее — она заметит его где-нибудь в стороне, между могилами.

Впрочем, сейчас он, наверное, поблизости, думала Женя, глядя вечером в окно. Ведь у него так ничего и не получилось… Что бы ни привело его в этот район, именно здесь он нашел очередную жертву. Сейчас он затаился — в одной из квартир расселенной пятиэтажки или в глубине разросшихся кустов. Ждёт нового донора.

Женя хотела выпить на ночь снотворное, но за ним надо было идти в аптеку. Да и утром она может проспать.

После всех пережитых страхов фаза кошмара наступит очень быстро. Накрывшись с головой одеялом, Женя долго молилась — как умела, своими словами, много раз повторяя одну и ту же фразу:

«Боже, всемогущий господи, если во сне я увижу Его — сделай так, чтобы я успела отвернуться».

Срд 05 Фев 2014 01:31:54
>>62014642
Ты ебанутый?

Срд 05 Фев 2014 01:36:18

Мы с женой уже давно хотели переехать подальше от городской суеты. Её беременность послужила толчком для этого, ведь мы хотели, чтобы наш малыш рос на свежем воздухе. Наш выбор пал на небольшой домик за городом. Цена была довольно привлекательной, так что, уладив кое-какие дела, мы уже через несколько дней обживали новое место.

Дом был не в лучшем состоянии, особенно полы: в гостиной они буквально рассыпались от старости. Попросив жену переночевать у подруги, я занялся заменой старых досок. Незачем ей присутствовать, ещё провалится — уж очень я за неё переживал. Когда я снимал доски, под одной из них в углу я обнаружил старую кассету. Забыв о работе, я вставил кассету в магнитофон. Сначала был слышен только треск, всхлипы и сбивчивое дыхание, но потом я услышал голос. Он явно принадлежал женщине, она то плакала, то смеялась, и это было жутко.

«Если вы слушаете это, значит, меня уже нет в живых, потому что моя жизнь стала адом. Я никогда не думала, что что-либо подобное может случиться со мной. Я не хотела этого, нет-нет-нет...

Всё началось около недели назад, когда я стала видеть странные сны. Сначала я просто видела всю комнату сверху, видела, как я сплю, как спит моя маленькая пятилетняя дочка Лилечка, как наша собака бродит в темноте по дому. Так продолжалось несколько дней, и однажды, как всегда, наблюдая за своим сном, я заметила что-то в углу. В комнате было довольно темно, но это... Оно было темнее любой темноты и, о Господи, оно шевелилось. Оно напоминало какое-то животное, я явно видела два кроваво-красных отблеска — видимо, это были его глаза. Я была в гостиной, а собака, спящая рядом с лилиной кроваткой в её комнате, вдруг навострила уши и направилась ко мне. Она начала лаять на угол, и это нечто, кажется, отступало. Я проснулась и увидела собаку, отчаянно лающую. Тогда мне стало страшно — страх сковал всё моё тело, уж больно реалистичным был этот сон. Не знаю как, но в ту ночь я всё-таки смогла заснуть.

Следующим вечером я уложила дочку спать и сама пошла в постель. Я опять видела себя со стороны, но нечто в углу... оно было намного больше. Эта тварь медленно ползла в мою сторону. Я вскочила с кровати и побежала к дочери. Это было похоже на кино — я не могла управлять своим телом...

Проснулась оттого, что за мной захлопнулась дверь. Я стояла в комнате Лили, она сидела в кроватке испуганная, смотрела на меня и плакала. Кое-как успокоив её, я просидела всю оставшуюся ночь на кухне с собакой, обдумывая события. Я никогда не ходила во сне, а в моём доме творилась какая-то чертовщина.

Наутро я отправила дочь к бабушке, а сама стала убираться дома. Тщательно осмотрела все углы — конечно, ничего не нашла и так утомилась, что к вечеру просто упала на кровать без сил, даже не раздеваясь. Ночью я снова видела себя со стороны. Мне так хотелось проснуться, но я не могла этого сделать. Чудовища не было на его обычном месте. Я вздохнула с облегчением, но вдруг увидела его: оно выползло из-под кровати моей малышки и медленно двигалось в сторону коридора. Собака бросилась на защиту с лаем. Бедняжка пыталась кусаться, но, видимо, не могла даже ухватить «это». Тем временем оно как бы расползлось и стало сгущаться вокруг животного. Блеснули красные глаза. Послышался полный отчаяния и боли вой. Я встала и направилась в комнату. Я не могла себя контролировать. Больше всего я боялась, что оно сделает что-нибудь со мной. Когда я вошла, чудовище просто испарилось в воздухе — только моя собака, моя любимая, преданная собака, та, с которой мы вместе уже девять лет, лежала с перегрызенным горлом, хрипя и подёргиваясь. Я склонилась над ней и прижала её к себе, и в тот же момент я проснулась.

Мы живём уединённо, почти в лесу, но мой крик, наверное, перебудил всех живых существ в радиусе пары километров. На моих руках лежала моя собака — так же, как и во сне, с разорванным горлом. Мои руки были в крови, пол был в крови, кровь была повсюду! Я откинула мёртвое тело и выбежала на улицу, сидела там до самого утра. Там было страшно, но дома было ещё страшнее.

Утром я всё-таки зашла домой (кажется, тогда меня вырвало). Собаку я закопала в лесу, потом вымыла пол и сама приняла горячий душ. Стало немного легче. Позвонила мама — я решила не рассказывать ей ничего, просто сказала, что забыла закрыть дверь и собака убежала ночью. Лилечка очень расстроилась. Мама сказала, что не сможет больше сидеть с ней, так как она должна срочно уехать по работе. Я ужасно разозлилась на неё, но делать было нечего...

Когда я привезла дочь домой, я поняла, что оставаться нам здесь нельзя. Собрав вещи, я потащила Лилю, всё ещё оплакивающую собаку, в машину. Вроде бы всё должно было быть в порядке, я ведь только что ездила в город за дочкой, но сейчас автомобиль упрямо не заводился. Совсем. Никак. Чтобы не пугать дочь, я отправила её обратно в дом, а сама плакала и пинала машину что было сил.

Вечерело. Мне было страшно — я понимала, что спать нельзя. Всю ночь со включенным светом я сидела в комнате Лили, над её кроваткой, охраняла её сон. Всё было хорошо, пока я не спала. Утром я позвонила подруге, попросила приехать и забрать нас. Она согласилась, но так и не приехала, я напрасно прождала весь день.

Снова наступил вечер. Я была уже без сил, дочка ушла спать, а я сидела на кухне, опустошая третью чашку кофе. Решила почитать книгу, но строчки расплывались, голова ужасно болела. Внезапно я снова увидела себя со стороны. Как я тогда могла уснуть? Как?! Оно ползло по полу к кровати моей дочери, глаза были уже не маленькими огоньками, они сверкали адским пламенем, оно раздирало доски пола своими когтями...

Да, оно убило мою дочь, убило мою Лилечку! Она почти не мучилась — тварь перекусила её горло и долго раздирала её тело когтями. Я смотрела, как на стенах появляются брызги крови. Чудовище рычало и причмокивало, оно ело мою дочь с аппетитом, с чёртовым звериным аппетитом. Кровь капала с кроватки в то время, пока я спала. Кап-кап-кап — я до сих пор слышу этот звук. Когда я проснулась, то почувствовала по рту медный привкус. Мне не хотелось открывать глаза — я знала, что увижу. Всё же я сделала над собой усилие...

Было ещё темно. Я сидела на детской кроватке рядом с тем, что осталось от моей милой Лилечки. На мне была её кровь. В ужасе я отскочила и случайно увидела своё отражение в окне. Это просто не описать словами — это было ужасно, даже страшнее моей растерзанной крошки. Волосы были спутаны и испачканы кровью, всё лицо также было в крови, кровь же тянулась тонкими нитями из моего рта. Я думала, меня вырвет, и тут я обратила внимание на свои глаза — они отливали красными огоньками.

Не знаю, зачем я сижу и записываю всё это, но я должна предупредить любого, кто когда-нибудь войдёт в этот дом, что здесь жить нельзя. Надеюсь, я спасу ещё хоть чью-нибудь жизнь, потому что моя жизнь уже окончена».

Запись закончилась. После этого я в полной мере ощутил, что значит выражение «волосы встают дыбом». Стараясь не впадать в панику, я всё хорошенько обдумал. Может, это просто чья-то плохая шутка? Очень плохая шутка.

Вынося старые доски, я заметил на них царапины. Меня бросило в пот. Это не могло быть правдой, не могло...

* * *

Через неделю небольшой город был шокирован новостями: молодой мужчина зверски убил свою жену и съел их ещё не родившегося ребёнка, после чего скрылся с места преступления. Его так и не нашли…

Срд 05 Фев 2014 01:37:11
Годнота в тренде!

Срд 05 Фев 2014 01:38:39
>>62014440
Я задержался в Туле, но опоздать я не хотел, поэтому вместо привычной маршрутки до юга Москвы я выбрал электричку. Был ноябрьский вечер, причем будничный. И народу в вагоне, на удивление, было мало. Я сел в восьмой вагон, на одну из свободных скамеек, ближе к окну. Лицом в сторону движения. До Москвы из Тулы ехать примерно три с половиной часа, мне до этого приходилось кататься на такой электричке. Я уже не маленький мальчик, поэтому насчёт длинного пути не расстраивался, воткнул наушники и закутавшись в куртку начал дремать. Мерный стук колёс, тёплый свет. Вечеряющая Россия за окном и мягкие мелодии медленно убаюкивали меня. Альбом, что я включил и слушал, состоит из 10 песен, в среднем по четыре минуты. Когда я почувствовал «это» шла восьмая песня. В полудреме я узнал песню и приоткрыл глаза. Свет из тускловато желтого стал белым, как у ламп дневного света. Я не придал этому значения и лишь поёжился холодку, который забирался за шиворот. Я, как и прежде сидел один на своей лавке, попутчиков было немного, и я обратил внимание, что не все из них были со мной с отправления, часть «туляков» что сели со мной куда-то ушла. Новые попутчики, казалось, не придавали необычной пустоте вагона никакого значении. Я поковырялся в плеере и поставил в список воспроизведения следующий альбом. Он в целом длиться минут пятьдесят. Вновь укутавшись и расслабившись, я попытался задремать. Дальше периодические просыпаясь, я замечал, как из вагона в тамбур уходят испуганные «туляки». Несколько раз меня будил шум хлопающих дверей, и я замечал обеспокоенные лица моих «оригинальных» попутчиков, убегающих в соседний вагон. Но музыка играла, куртка грела, и я вновь впадал в сладкую дрёму. Пока на окончании последней песни второго альбома, через полтора часа, после посадки в электричку, я проснулся. Причём, как ни банально, резко. Дремота и зыбкость восприятия исчезли в секунду. Я поёжился, продираемый сильным холодом. За окном темно. Свет, не греющий, а такой же холодный как и сквозняк в вагоне, освещал вагон хорошо. И только теперь, по цыплячьи вытянув шею, я осмотрелся вокруг.

Первое что я заметил: в вагоне ни одного оригинального попутчика, что сели со мной в Туле. Лишь пришлые. Я легко их отличил, потому что туляки были одеты как подобает жителям крупного самодостаточного областного центра. Окружающие попутчики сели явно на промежуточных остановках. И мужчины и женщины были одеты в тёмных цветов одежды, без каких либо лейблов или опознавательных знаков, абсолютно. Второе: все они улыбались. Неестественно, не как обычные люди. Улыбка была странной, не обычной. Ни после хорошей шутки, ни тёплые воспоминания, где то в уме. Нет. Даже не хитрая ухмылка. Создавалось впечатление, будто весь вагон. Я насчитал 11 человек. Будто весь вагон решил улыбаться, без всякой причины. Просто корчит улыбающееся лицо. Я поёжился. Странно. Очень странно, я выключил плеер и несколько минут вглядывался в окно. Глухой лес, хотя периодически на такой оживленной линии должны встречаться селения. Я вглядывался на протяжении десяти минут. Ничего. Лес. Глухой. А когда была последняя остановка? Я не могу вспомнить, когда мы останавливались в последний раз. И уж тем более, когда вошли все те люди, с которыми я сидел в этом вагоне? Белый свет неприятно резал глаза, я вытер выступившие слёзы. Обернулся и понял что сижу не один напротив меня на краю противоположной скамьи сидел парень и улыбался. Всё бы ничего, но смотрел он прямо на меня, прямо мне в глаза. Мне сперва, как скептику показалось, что это очередной сельский бык, которому захотелось попугать городского. Я громко хмыкнул и, расправившись на скамье, вылупился на него в ответ. Но это не сработало, и очень скоро от страха ежился я. Парень не среагировал на меня. Он также, не мигая, улыбался и смотрел. Я хмыкал, грозно морщил брови, подмигивал, но это не работало. Вообще. Он смотрел и улыбался. Я спросил «Что надо?» Парень смотрел на меня. Я поднял голову и заметил, что все, кто был в вагоне стягивались к нам. Ко мне. Толпа попутчиков в тёмном собиралась ближе. Причём их перемещения и не видел. Отвлекаясь на смотрящего в упор парня, я не успевал заметить движения. Вот женщина в очках за три ряда позади меня. А вот за два ряда. А теперь за один. Я испугался, вновь смахнул набежавшие из-за яркого света слёзы. Стряхнув влагу с глаз, я огляделся и вскрикнул. Вокруг нас сидели все тёмные пассажиры. А парень. Парень улыбался сильнее. Я видел его зубы и мне они не понравились. Я дрожал. Это были острые клыки, причём все зубы были клыками. Они составляли идеальный прикус, один клык на один. Вокруг сидели остальные, я, почему то подумал, что они вместе. Что они заодно. Вдруг в дверь впереди, громко свистя в свисток, вошёл контролёр. Попутчики резко обернулись и, как мне показалось, сузили глаза. Контроллёр крикнул «Сюда парень, ты в красной куртке, да вставай уже и беги сюда!» Я, не раздумывая, побежал к нему. Он стоял в тамбуре, придерживая дверь. Свет слепил глаза. Но я почти наощупь добежал до тамбура, оббежав его, я ужаснулся. Вся компания стояла позади скользящих дверей. А парень уже не улыбался. Он зло шевелил челюстью, будто грызя самого себя за зубы. Компания позади него, казалось, жутко злилась, их брови искривились, а губы сжались в ненавистном оскале. Контролёр снова дёрнул меня и втащил в переход между вагонами. Попав туда, мне внезапно поплохело, голова закружилась, а на виски начало давить.


Срд 05 Фев 2014 01:39:12
>>62015062
«Всё в порядке, успокойся. На вот, воды выпей» поднимая меня с пола, сказал мой спаситель. Я осмотрелся, я уже был в другом вагоне. Рядом стояло несколько курильщиков, и удивленно смотрели на меня, поднимающегося с пола. Контроллёр вручил мне бутылку воды и велел идти за ним. Я, радуясь спасению, не понятно, отчего шёл по вагонам следом за ним. Обычные люди, кое-где толкучка. Блики деревень и крупных городов за окнами. Тёплый жёлтый свет. Дойдя до головы поезда, мы прошли в небольшую комнату, в которой он мне попытался всё разъяснить.

"Ты сам-то как? А то бывает те, кого успеваем вытащить того, умом трогаются. Нормально, скажи хоть что-то! Вопросы, всегда вопросы. А вот и чай. Я на этой линии уже пять лет, и раз в полгода кого-то затягивает, чаще всего тех, кто засыпает и не обращает внимание на вагон. На всё вокруг. Обычно-то люди сами понимают, что дело другой оборот принимает. Не знаю я парень. Просто так бывает. Я когда пришёл сюда тоже думал, что надо мной подшучивают, а потом сам наткнулся, иду по поезду и вдруг вагон, какой- то не такой. Тогда меня самого чуть не затянуло. А чёрт его знает... Потом вроде получалось спасти таких забытых. Умные то сами в другой вагон уходят, как увидят этих попутчиков. Да не видно когда они появляются, и вагон этот, странная история с ним. Вроде есть, а вроде и нет. Как из ниоткуда. Лишний восьмой. А потом пропадает с такими как ты внутри. В прошлом году не успел. Сидел молодой парень, как ты, за ноутбуком. Работал, что ли? Не заметил, как окружили. Ты то ещё цел оказался. А он на одной скамье с этим, что зубы скалит. Прямо в толпе. Я и крикнуть не успел, как всё исчезло, вместе с парнем и этими людьми. И вагон обычный без этого света, пассажиры, селения за окнами, а не лес. Спрашивай не спрашивай, не знаю что это. Ты главное парень шум не поднимай, нам и без шума хлопот хватает. Сейчас они чаще появляются."

Примерно так звучал полумонолог контроллёра. Я выслушал, но больше ответов не получил, да и сам он немного знал. Выходит, что где-то на путях в поезде вклинивается лишний вагон с попутчиками, причём появляются они не сразу. А медленно, словно из ниоткуда. Постепенно большая часть людей со страхом сбегает в соседние, пока в вагоне не остаётся попутчики и жертва, а затем щёлк и нет вагона. Вместе с жертвой. Я был напуган, но прошло время, позже я начал искать ответ на этот вопрос. В свободные дни я регулярно в одно и тоже время начал ездить на электричке по этому пути, туда и обратно. А позже когда зародились первые подозрения, в любое время. На всех рейсах.

А теперь читай внимательно: Никогда не спи в электричках. Никогда не отвлекайся ни на что. И если свет стал бледно белым, если за окнами густой лес, беги из вагона. Уходи, если рядом с тобой сел улыбающийся незнакомец. Уходи туда, где люди. Они делаю так каждый раз. Каждый раз. Контролер ошибается. Такое случается каждый рейс. Иногда, они остаются ни с чем. Но они выходят на охоту всегда. Всегда. Когда-нибудь, ты почувствуешь неладное, взглянув на сидящую рядом с тобой странно улыбающуюся женщину. Прошу тебя, убегая из вагона, захвати с собой тех, кто не замечает, спаси их.

Я встречаюсь с ними почти всегда. Иногда я под предлогом вывожу кого-нибудь, иногда мне приходится силой вытаскивать тех, кто не видит происходящего, иногда я не успеваю. Но я устал, я пробовал предпринять что-то, но ничего не работает. Если стрелять в них всё мигает, а вагон становится обычным. Очень сложно объяснить, почему ты стоишь в тамбуре с дымящимся пистолетом в руке. Молитвы не работают, святая вода тоже. Я устал кататься туда-сюда, стараясь понять что это. Пропавшие люди, их просто не находят нигде. Я пробовал фотографировать вагон, но на фото он обычный, я пробовал заговорить с ними, но они лишь улыбаются. Я пробовал ждать, следить за ними, но сладкая дремота, несмотря на литры кофе, чуть не убила меня. Я снова оказался в ситуации подобной первому разу. Но в этот раз я сам успел сбежать. Прежде чем они появились поближе. Я не могу продолжать. У меня есть работа, должна быть личная жизнь, а я трачу свободное время, катаясь из Тулы в Москву и обратно. Я перерыл всю историю и вагонов, и линии, и мест, и пассажиров, ничего! Пусто. Ни намёка. Я просто не знаю, что это, кто они. И я сдаюсь, я пишу это чтобы ты. Конкретно ты, смог что-то сделать. Я устал. Не знаю, происходит ли это на других линиях. Но, но самое страшное, что недавно, их стало больше, у одной из попутчиц я увидел на руках годовалого ребёнка. Он ещё только учится улыбаться.

Срд 05 Фев 2014 01:41:11
ОП, ты достал вайпать пастой уже — иди проспись.

Срд 05 Фев 2014 01:45:25
На дне коробки, которую я вытащил из своего подвала, лежал квадратный листок бумаги, на котором было написано «ЭЙ! ПОЖАЛУЙСТА ОТВЕТЬ». Не представляю, сколько эта бумажка там пролежала: эти коробки я поставил в подвал сразу, как въехал в этот дом. Я и не вспоминал о ней, пока на следующее утро, достав кофеварку, чтобы слить кофейную гущу, я не нашел промокшую записку «ПОЖАЛУЙСТА ОТВЕТЬ! ПОЖАЛУЙСТА ПОМОГИ». Я решил, что туда ее положил тот, кто пытался провернуть этот бессмысленный розыгрыш, потому что записки не было в кофеварке, когда я до этого засыпал в нее кофе.

Это была не последняя записка, которую я обнаружил: еще одна была под ковриком мышки, другая нашлась в корпусе компьютера, когда я вскрыл его, чтобы подсоединить новую оперативку, третья – в рулоне туалетной бумаги, четвертая – в дисководе моего двд-плейера. Я находил их в местах, куда никому бы и не пришло в голову заглянуть, не говоря уже о том, чтобы оставить в них записку.

Но я продолжал находить эти бумажки – всякий раз в них была просьба ответить и помочь. Наконец, когда мне это все порядком надоело, в мою дурную голову пришла мысль ответить на просьбу в очередной записке, которую я нашел в посудомойке (сразу после ее использования; записка, однако, была сухой). Я написал «ПРИВЕТ. Я ОТВЕЧАЮ. ОБЪЯСНИ, В ЧЕМ ДЕЛО» на обороте и просунул бумажку в трещину в ванной. Как только я вышел из ванной комнаты, на глаза мне попалась еще одна записка: она была в стакане газировки на столе в гостиной.

Я аккуратно вынул ее и прочитал: «СПАСИБО» и более крупными буквами «Я В ЛОВУШКЕ».

Я помахал ей немного, чтобы она подсохла, и снова написал ответ на обороте: «где именно? как ты посылаешь мне записки?». Мне не пришло в голову лучшей мысли, чем просто бросить бумажку за диван. Я ждал ответа, но до конца дня так и не нашел новой записки.

На следующий день разбирая почту, я получил ответ в записке, которая оказалась среди почтовых конвертов: «ВО ВТОРОМ ИЗМЕРЕНИИ. ПОД ТОБОЙ». Я на скорую руку написал на обороте: «кем бы ты ни был, твой розыгрыш идиотский. перестань уже» – и бросил ее на землю; записку быстро унесло ветром.

Следующая записка была написана теми же уродскими заглавными буквами, однако на этот раз текста было больше и последнее предложение было написано более плотно, чтобы уместить все на одном клочке бумаги. Наверное, это был отрывок из энциклопедии или брошюры: «Первое измерение – это определенная точка в пространстве. Второе измерение (это было подчеркнуто) – это все, что имеет ширину и высоту, а третье – еще и длину. В четвертом измерении есть время, а в пятом – прошлое, т.е. период, оставшийся во временном пространстве». Остальной текст был слишком мелким, чтобы его прочитать. Я закатил глаза и написал ответ: Как ты можешь читать, если ты в третьем измерении? Как ты вообще существуешь?» Я просунул эту записку в тостер.

Ответ я получил на следующее утро, перед тем как принять душ. «Письмо двухмерно. Зрение – это две наложенных друг на друга двухмерных картинки.»

Это не объясняло, каким образом я должен «спасти» этого человека, о чем я сообщил в своем ответе и смыл его в туалет.

«СДЕЛАЙ МЕНЯ ТРЕХМЕРНЫМ» – вот и все, что было написано в новой записке, которую я нашел в обертке шоколодки чуть позже. Я не мог понять, как этот идиот запихнул ее в закрытую упаковку, но в этот момент я уже решил ему подыграть: может, это был какое-то телевизионное шоу? «Как?» – написал я на обороте. Я точно запомнил, куда я засунул эту бумажку, потому что с тех пор я долгое время ничего не писал. Я засунул ее в пространство между зеркалом и его деревянной задней поверхностью. С тех пор прошло полтора года, но ответа я так и не получил. Как-то утром собираясь на работу, я зашел в свою комнату, чтобы повязать галстук перед зеркалом. В отражении я заметил квадрат на противоположной стене, однако, когда я обернулся, я ничего не увидел. Я вновь повернулся к зеркалу, решив, что записка, должно быть, упала на пол, но в отражении она все еще была на месте. Я прикоснулся к поверхности зеркала, думая, что это какая-то оптическая иллюзия, но я ошибся.

Я поднял свое зеркало и вместе с ним стал медленно пятиться к противоположной стене. Наконец, я остановился, зажатый между стеной и зеркаом и смог прочитать надпись на бумажке: «СДЕЛАЙ СЕБЯ ДВУХМЕРНЫМ».

Я съехал из этого проклятого дома сразу как только смог. Перекантовавшись на какое-то время у своей девушки, я избавился от зеркала, от тостера и всего остального. Всякий раз моя душа уходит в пятки, когда я вижу идеально квадратный листок бумаги. Я все еще живу в страхе, что однажды, открыв книгу или заглянув во внутренний карман пиджака, я найду там записку.

Теперь я постоянно проверяю все свои вещи. И пить кофе я тоже перестал.

Срд 05 Фев 2014 01:47:19
Несколько лет назад я работал опером в ОВД на Китай-городе. В связи с этим хочу рассказать один случай, на котором я присутствовал при даче показаний.

Это было в начале июня 2000-х, я бы на сутках, на дежурстве.

Район в смысле обычного криминала был довольно спокойный — хулиганка, мелкие кражи были в ходу. Из тяжких были убийства, но в основном по бизнесу/политике, т.е. всякая заказуха.

У нас по району курсировало 3 машины ГНР, вот с одной из них и началась эта история:

3-30 утра, вызов, одна из групп. «Дуйте на Солянку». Сели-поехали, второй опер, я и еще 3 сотрудника. Через 3 минуты на месте. Женщина, 30 лет примерно, одета прилично, по документам москвичка. Живая. Целая, не считая двух царапин. Стоит, плачет, бормочет что–то. Трезвая. Мы с Сержем (второй опер) и Андреем (старший из группы) подходим с расспросами и успокоениями. Сели, начали писать. Бросили. Начали еще раз, с чистого. Потом опять бросили. Потому что не бывает так, чертовщина какая-то, по ее словам, получалась. А чертовщину мы не пишем, это проблемы докторов обычно. Но получалось вот что: она с мужем вышла из ресторана на Покровке в 23-00. Машину бросили недалеко в переулке, точного названия не помнит, помнит визуально, как идти. Вечер опустился, переулки пустые: там довольно забавный район, улицы оживленные, а во многих переулках незаселенные заколоченные одноэтажные строения. Пока дошли, время 23-30. Вот около одного из строений слышат дикие адские крики из здания. Ей не по себе, а Леша (так звали мужа) пытается броситься на выручку. А как — непонятно, здание заколочено, окна забиты досками, дверей не видно, вход со двора. Забегают во двор, она причитает: «Леша, давай вызовем милицию», – а он геройствует зачем-то: пока, мол, приедут, преступление 10 раз совершат и убегут, так хоть спугнем. Вот дверь, не заперта. Тут важный нюанс — она заметила, что дверь обклеена какими-то газетами. Крики пропали. Осторожно ступают внутрь, глаза не видят, она остается на крыльце. Вдруг раздается вскрик ее мужа, и какие-то всхлипы или чавканье (да-да, именно так и сказала, ЧАВКАНЬЕ, мы 2 раза переспросили). Через 5 секунд хлопок, спиной вперед вылетает муж, рука окровавлена, пиджака нет, весь белый, трясется, но вроде живой. Хватает ее за руку, кричит «БЕЖИМ». Бегут. Куда, зачем? Не понимают, машину потеряли, в переулке запутались, людей нет. Берут сотовый, там вместо стандартного МТС — «Addokkrd» или что-то вроде, белиберда какая–то. Набирают «02?, им в ответ писки и слова на непонятном языке. «112» — тоже самое. Они паникуют, бегут. Забегают в какой-то тупик, она название запомнила. «ПУСТОТ туп.», вроде тихо, пустынно, темно. «ЧТО, ЧТО ТАМ, КАК ТЫ?» – кричит она ему. Он в ступоре молчит, говорит, что не помнит, говорит, что надо найти машину и ехать. Она плачет, не понимает, что и как. Вдруг начинается какая-то вибрация в земле. «Наверное, метро» — говорит, она. «Да», – соглашается муж, но начинает трястись. Хватает ее как клещами за руку, и они бегут до выхода из тупика. «Стой тут, я выйду, посмотрю, что там и как», – говорит он ей. Делает шаг за угол. Она бросается за ним, но его НЕТ. Тупо НЕТ. Прямая пустая улица, за те 3/4 секунды было невозможно спрятаться. Она кричит, зовет, плачет, причитает, считает это нелепым розыгрышем, но его НЕТ. Блуждала, блуждала, потом внезапно наткнулась на людей, просила их помочь, но они отшатнулись, как от больной. В итоге вышла на Солянку, а тут ее заприметила машина наших ребят.

Очень просила нас найти его. Да мы бы и рады, но как? По правилам, трое суток, преступления она не видела. Непонятно, короче. Ладно, бросаем писанину, едем на осмотр места. Дом тот нашли. «Тупика ПУСТОТ» или «Пустоты» на картах Москвы нет, и с похожим названием в районе нет.

Осмотрели здание. Пустое, пыльное старое. Единственное — дверь газетами не обклеена, клянется, что была. Странно, конечно. Еще интереснее с пиджаком — его нашли. Точнее, остатки. Валялся на другой стороне. Пыльный кусок. Без следов крови и инородных субстанций. Но ТОЛЬКО половина. Разрезан по диагонали чем–то странным, словно бритвой. Другую половину не нашли.

Нашли машину, стояла родимая рядом там, действительно — никаких следов и повреждений. Вызываем ей «трезвого водителя», пусть везет, тетка явно не в адеквате, чтобы рулить сама. Берем объяснения с нее итоговые объяснения, заяву пишет. Решили оставить, как есть, только причесали малость.

Стоим, курим, с помощником старшего на дежурстве, старым толстым капитаном. Огромный мужик был, старой еще закалки. Хоть сейчас он на пенсии уже, но тогда был хоть куда.
Спрашиваю его, что он думает. Затянулся он, посмотрел на меня и спросил: «Какое название тупика?».

«Тупик пустоты, или пустот», говорю. «Странное какое-то название, нет такого».

Он еще раз затянулся, закашлялся и ответил: «Поройся в старых делах у меня в сейфе. Там есть подборка одна из архива. Там несколько подобных дел есть. Тоже исчезновения. Был еще один, который не пропадал, но выжил, нес какую-то ахинею про то, что нашёл дорогу, хуже которой нет. Его доктора забрали потом, но, в общем, тогда я еще системы не наблюдал в этом, это с четверть века назад было. А сейчас давно наблюдаю, и по старым китай-городским переулкам стараюсь не ходить». Затушил и пошёл в здание.
Вообще, про пропащих людей стоит сказать отдельно: просто так люди никуда не исчезают.

Люди пропадают, но потом их находят. Как правило, по весне, всплывшими. И обычно у человека есть предыстория: окружение (нарк человек или еще что-то), род деятельности (частный кредитор) и так далее. Но вот чтобы так, обычный человек в центре оживленного города на глазах своей жены растворился в воздухе, таких историй почти нет. Почти.

Я покопался в картотеке. Нашёл еще 8 случаев, где фигурировал, был «тупик Пустот». Тоже пропали, везде отказные дела — никто не собирался их искать. Некого. И негде, похоже. Во всяком случае, не на нашей карте, не в наших земных городах. Еще я потом разговаривал с коллегами с других отделов: нигде почти больше подобного нет.

Иногда старожилы что–то такое рассказывают, на уровне баек, но я не верил раньше, думал, так старческое — поболтать. А вот внезапно стал сам практически непосредственным участником. И немного по–другому к этим рассказам стал относиться.
С тех пор стараюсь не ходить в центре по закоулкам с заброшенными зданиями. Не зря они там стоят до сих пор.

Срд 05 Фев 2014 01:47:24
Крипи тред? могу годную пасту скинуть, правда она уже стара, как мамка ОПа

Срд 05 Фев 2014 01:58:09
>>62015369
кидай

Срд 05 Фев 2014 02:01:23
>>62015752
скину по частям

Срд 05 Фев 2014 02:02:24
>>62015752
Здравствуйте, меня зовут Дима. Мне 24 года и недавно со мной произошла одна история оставившая след на психике. Я живу в городе Рязань и на той недели, в выходные, в ночь, со второго на третье марта, возвращался, на автомобиле, домой из Подольска. Ездил туда на день рождение двоюрного брата, ему исполнилось 14 лет, сидели семейным кругом и, так вышло, что, как планировалось ранее, остаться на ночь не получалось и нужно было ехать в Рязань. В силу обстоятельств выехать пришлось в 11 вечера, так что ехал уже ночью. Езжу я, исходя из соображений безопасности, не быстро, так что такой маршрут занимает почти 3 часа. Так вот, значит, еду я, глаза понемногу начинают закрываться, но бдительность… переключаю радиоволну, нахожу что-то бодренькое, закидываю в рот несколько кофейных конфеток. На часах без пятнадцати час, на дороге, на удивление, пусто, лишь изредка проезжают навстречу автомобили. Еду по ненаселенному пункту и смотрю, на обочине движется женский силуэт, немного покачиваясь, лицом по направлению движения, т.е. спиной ко мне. Немного сбавляю скорость, проезжаю мимо и хотел, было, уже уехать, так как незнакомцев в свой автомобиль не сажаю принципиально, но тут подумал, что мало ли какая ситуация, тем более девушка. Да и в дороге будет с кем поболтать, отвлечься от сна. Обгоняю я ее и останавливаюсь метрах в десяти, может меньше. Остановился, и смотрю в зеркало заднего вида. Немного показалось странным то, как она одета. Укутанная в какой-то толи платок, толи еще что, в общем, особого значения не придал, сейчас «мода» такая, что удивляться уже не приходится. Ну не в этом дело, значит, как только я остановился и уставился на нее в зеркало, увидел, что она тоже остановилась и даже, может, показалось, попятилась назад. «Ну – думаю – ничего удивительного! В такое время останавливается машина, было бы ненормально, если бы она НЕ испугалась». Решил что, наверное, надо как то показать, что никакой угрозы я не представляю и, открыв дверь автомобиля, вышел на дорогу, точнее на обочину и, сделав пару шагов, громко сказал, не помню точно, но что-то вроде: «девушка, вас подвезти? У вас все в порядке?». Немного прищурился, пытаясь разглядеть лицо. Ну, особа как стояла, так никакой реакции от нее и не последовало. Я еще подумал, что наверняка пьяная. Стоим мы, лицом друг к другу, молчим. Я хотел было подойти поближе, но в этот момент, подступило, не сильное, чувство тревоги… до этого момента я находил ситуацию исключительно увлекательной, приключенческой, но сейчас уже, начал немного оценивать ситуацию по другому, да оно мне вообще надо? Может наркоманка, какая ни будь, набросится на меня еще! В общем, я открыл дверь машины, одну ногу уже занес во внутрь и на последок еще раз произнес: «Я поехал! Вам точно не нужна помощь?». Силуэт еле уловимо качнулся и начал движение по направлению ко мне. Казалось бы, ну,наверное, она наконец одумалась и решила составить мне компанию в дороге. Но на деле, в этот самый момент, мне стало дико стремно. Я, даже, под действием испуга, немного сжался. Девушка уже уверенными шагами подходила к моему авто, лицо ее скрывала тень платка или капюшона (я так и не понял) но тут, в свете задних фонарей, я увидел ее руки, точнее кисти рук, которые выглядывали из-под ткани ее облачения. Сначала я даже не успел испугаться, скорее информация обрабатывалась в моей голове: кожа рук была синевато-бледного цвета, с ужасными глубокими язвами, которые было отчетливо видно, а ногти имели грязно коричневый цвет и были длинные и кривые. Дикий ужас подступил так же внезапно, как и желание сесть в машину и утопить педаль газа, что я и сделал. В горле у меня стоял ком, в груди колотилось, я думал, сердце сейчас выпрыгнет. Рефлекторно, я закрыл за собой дверь и ткнул на кнопку блокировки дверей. Дикий страх не дал мне даже повернуть голову налево, в сторону окна, за которым уже стояла причина моей паники. В общем руки ноги ходили ходуном, и первая попытка уехать не увенчалась успехом… машина заглохла.

Срд 05 Фев 2014 02:03:29
>>62015896
«Тук-тук-тук» раздался звук слева от меня. В этот момент время будто замерло. Почему то я уже не пытался судорожно провернуть ключ в замке зажигания. Я медленно повернул голову и посмотрел прямо на то, что стояло рядом с моим автомобилем. То, что я изначально принял за девушку, оказалось вовсе не ей. Скорее это был мужчина, хотя это утверждение, тоже довольно спорное. Из под, как я увидел в близи, старых лохмотьев, прямо на меня, смотрели два черных глаза, не имеющих не белка, не радужки, только чернота. Кожа на безволосой голове, как и на руках, была с синим оттенком, покрытая язвами и глубокими трещинами. Нос представлял собой две дырки. В этот момент, существо (по другому не назовешь) разомкнуло губы, обнажив тонкие, растущие в несколько рядов, зубы. Почему это случилось именно со мной? Зачем я остановился?

Я медленно, правой рукой, взялся за ключ и провернул его. Машина завелась. «Тук-тук-тук» снова раздалось от бокового стекла. Каждый удар проносил волну мурашек по моему телу. Я уверенно провернул ключ, воткнул передачу и, утопив педаль газа, поехал. Через секунд десять стрелка спидометра перевалила за сотню, и я, наконец, почувствовав хоть какую то безопасность, как позже окажется не на долго, оторвал взгляд от дороги и посмотрел в зеркало заднего вида. На том месте уже никого не было. В состоянии шока я подумал, что может уже уехал слишком далеко. Рев мотора несколько отвлек меня, я заметил, что уложил стрелку тахометра, забыл переключить повышенную передачу. Немного начало отпускать. Начало…пока я краем глаза, не заметил черный холодный взгляд, смотрящий на меня с правой стороны, где была обочина. Я еще раз глянул на панель приборов, этого не может быть, я ехал со скоростью 150 км/ч и существо бежало рядом, уставившись прямо на меня. В этот момент на глазах проступили слезы. Я вслух просил свой автомобиль ехать быстрее. В голове проворачивал самые неприятные сценарии развития этой ситуации. Мне казалось, что существо сейчас одним прыжком, сквозь окно, ворвется в мою машину и разорвет меня. Я разгонялся все быстрее и быстрее, посмотреть направо и снова столкнуться взглядами с ним мне мужества не хватило. Я несся как сумасшедший, в голове стоял шум бешеных эмоций, шок, ужас. Не знаю, сколько я так ехал, боясь взглянуть в сторону преследователя, я даже не знал рядом ли оно или может уже давно отстало, но наконец доехал до каких-то построек, увидел припаркованные машины, в этот момент навстречу мне проехало несколько машин, немного ослепив фарами. Я словно пришел в себя, немного снизил скорость, посмотрел по сторонам. Не увидев рядом причину моего шокового состояния, я начал себя всячески успокаивать, пытался внушить себе, что этому всему есть логическое объяснения. Хотя такого объяснения я придумать не мог. Если честно, то хотелось просто проснуться и обнаружить, что все это сон. Несмотря на то, что я, уже чувствовал себя более менее в безопасности, на дороги стало как то по живее и уже проезжал мимо поста гаи, чувство тревоги все равно не покидало мою голову.

Срд 05 Фев 2014 02:04:46
>>62015934
В общем, приехав в Рязань, доехав до своего дома, припарковал машину, но прежде чем выйти, еще раз внимательно посмотрел вокруг. У моего подъезда стоял сосед. Это придало мне уверенности, я вышел из машины, быстрым шагом дошел до подъезда, поздоровался. Сосед сказал мне: «Дим, ты как будто приведение увидел». Я бегом поднялся на свой пятый этаж, закрылся в квартире. Дома бал один. Позвонил своим, сообщил, что добрался до дома. Немного посидев в интернете, попытался найти похожие ситуации, но, прочитав пару историю людей, понял, что от этого только хуже становится и надо бы ложиться спать, выключил комп и улегся под одеяло. На часах было половина третьего.

Сон перебил звук брелка сигнализации. Брелок пищал, а на дисплее горел значок «удар по лобовому стеклу». Такое бывает иногда и без ведомых причин…может кошка, может самолет пролетел низко (недалеко аэропорт). Подошел к окну и взглянул на свою машину. Что было дальше догадаться не сложно. Я выронил ключи из рук. У моего автомобиля стояло то самое существо, вытаращив свои черные глаза прямо в мое окно. Оно смотрело прямо на меня. Этого просто не может быть – думал я. Я побежал в другую комнату, схватил фотоаппарат, вернулся к окну. Оно стояло и смотрело на меня, облизывая губы своим черным языком. Я направил объектив и сделал снимок. Убедившись, что снимок получился, я снова взглянул в окно. Никого не было. Что мне делать я не знал. А такую историю никто не поверит и сочтет меня сумасшедшим. Хорошо, что я успел сфотографировать. Я пошел в ванную комнату, умыть лицо, но не успел дойти, как услышал звук медленного царапания по входной двери. Мне уже не было так страшно, все было как в тумане. Подойдя к ней ближе, я услышал знакомое: «тук-тук-тук».

Спать я ночью так и не лег. В глазок посмотреть смелости не хватило. Сегодня уже 7 марта. Из дома не выходил. Каждую ночь выглядываю в окно и вижу его. Оно все равно доберется до меня, это лишь вопрос времени. Время 4 часа ночи. Оно и сейчас стоит и смотрит.

Срд 05 Фев 2014 02:05:31
>>62015984
и пикча


Срд 05 Фев 2014 02:19:07
По пасте про электросон только додумался о чем тред, лол.
ОП малаца, но сам подкинуть ничего не могу, инет слаб.
Почитаю.

Срд 05 Фев 2014 02:44:10
>>62016005
Неплохо. Понять только не могу, вроде не фотошоп, неужели кто-то специально нарядился?


Срд 05 Фев 2014 02:56:14
>>62017416
Нет, это все правда.

Срд 05 Фев 2014 03:00:11
>>62017895
Ну да, и вместо сотен фотографий и видео имеем только это?


Срд 05 Фев 2014 03:06:56
>>62012863
Девки в те времена даже под леших ложились (за неимением хачей), лишь бы не давать омежкам русским.


Срд 05 Фев 2014 03:08:41
>>62018042
>Убедившись, что снимок получился, я снова взглянул в окно. Никого не было

Срд 05 Фев 2014 03:10:15
>>62018352
>Каждую ночь выглядываю в окно и вижу его.

Срд 05 Фев 2014 03:13:38
>>62018409
Ну видит, а пока за фотоаппаратом идет, он исчезает.

Срд 05 Фев 2014 03:16:43
>>62018517
Сразу с камерой подойти к окну - никак?


Срд 05 Фев 2014 03:20:14
>>62018623
Не я же фотографировал и высовывался в окно.

Срд 05 Фев 2014 03:25:26
>>62018727
Но в любом случае это необычно. Нёх во дворе многоэтажного дома, внезапно напомнило о палочнике.


Срд 05 Фев 2014 03:27:30

Срд 05 Фев 2014 03:36:05
>>62013270
Конец не особо но годно.

Срд 05 Фев 2014 03:45:34
MOAЯ же, Анон.


Срд 05 Фев 2014 04:10:59
>>62018924 На втором снимке, это что у него, эрегированный мпх?

Срд 05 Фев 2014 04:11:49
>>62020096
Это рука.

Срд 05 Фев 2014 04:14:28
>>62020112 Не похоже.

Срд 05 Фев 2014 04:16:49
ded

Срд 05 Фев 2014 04:17:25
Я однажды с другом загулялся в степи около Аджимушкайских каменоломен до ночи, а потом в кромешнейшей тьме (на ощупь) пробирались домой, идя на огни нашего частного сектора. А ведь там, блять, не всё так просто. Это не простая степь, сука, там то и дело огромные 15-ти метровые колодцы без бортов, огромные воронки от немецких бомб времён великой отечественной, ежевика, змеюки ядовитые, каменюги. + Очень негативное место в плане НЁХ, ибо на этой территории за 2500+ тысячи лет столько людей было убито и замучено, что не описать.
Мы как ошалевшие стремились дойти хоть да какого-то света, лишь бы побыстрее убраться оттуда.
Аджимушкайские каменоломни - это сам карьер. Под ним находятся буквально бесконечные Аджимушкайские катакомбы. Протяжённость тоннелей и лабиринтов никто не знает до сих пор. Говорят, что они аж до Феодосии распространяются и хранят в себе несметных сокровища многих цивилизаций.

Ну так вот - мы с другом посмотрели фильм про катакомбы, где ведущий смог отыскать значок РККА. Мы тоже загорелись желанием слазить туда и поискать всякого интересного барахла - оружие, патроны, каски, разные мелочи, хотя чисто патронов там куча - можно магнит к верёвке привязать и пройти метров 10 по степи - и весь магнит усыпан будет. Ну вот, полезли мы в то место, где отвалилась скала, открыв новый проход. Взяли фонарики, очень длинную верёвку, которую привязали у входа и полезли. Два долбоёба, блять.

Внутри оказалось достаточно светло. Запахло гарью и сыростью, стало холодно. Начали исследовать всё, бегать, дурака валять. А сами катакомбы чёрные как смоль - всё гарью ещё со времён древность покрыто (известняк же добывали не в слепую).

А я сам по себе очень боюсь таких мест, хотя справиться с желанием слазить - ну не могу и всё. Увидели проход - а там вообще кромешная тьма. Посветили фонариком - а там длинный коридор, уходящий вдаль. Я обосрался от одного вида этого адского, блять, коридора. Друг начал настаивать сходить туда, а я боюсь. Он сам тоже ссытся, но строит из себя отважного человека. Сделали пару шагов.

И тут, Анон, начинается пиздец. Сначала подул едва заметный ветерок из коридора, вновь запахло гарью и тут, сукаблятьнахуй, начало свистеть в ушах (давление поменялось). Мы, слегка пересравшись, сразу сделали несколько шагов назад и отошли ближе к выходу из этого злоебучего коридора. Очень страшно и интересно.

Наступила тишина. В это момент я повернулся к другу, осветил его лицо и только хотел рассмеяться по поводу нашей трусости, как вдалеке прямо из этого коридора раздался оглушительный грохот. Но но но, Анон. Мы бы тоже не испугались, если бы это был простой обвал от перепада давления. А услышали мы будто скрежет металла, скрип и будто что-то огромное железное упало на металлический пол, отразившись громогласным эхом от стен.

Ох, блять, Анон, это не описать словами, но никогда я такого страха не испытывал. Я сейчас пишу, а все волосы моего тела дыбом стоят от воспоминания этого звука. Мы, обосрались уже конкретно, и, путаясь в верёвке, выбежали нахуй оттуда, как ошалевшие. Бежали так долго, пока сам карьер не скрылся из виду.

Сейчас боюсь даже смотреть в эту сторону. Никогда, никогда не пойду больше даже в музей. Ну нет в каменоломнях ничего металлического. Ну неоткуда там взяться такому звуку, блять.

Только потом я узнал, когда разговаривал с директором Керченского археологического музея, что каменоломни не исследуют именно из-за таких вот вещей - никто не может набраться духу там работать. Знаешь, Анон, я особо не верю в нёх разные, но, когда я понимаю сколько десятков тысяч людей погибло, было убито и замучено в этих катакомбах, мне становится жутко. А это - больше десяти тысяч в Вов, тысячи в крымских войнах, десятки тысяч рабов, добывавших там известнях и пр. Хуй знает, какая дрянь там обитает и только и ждёт, чтобы кто-нибудь спустился.


Срд 05 Фев 2014 05:00:26



Срд 05 Фев 2014 05:23:44



Срд 05 Фев 2014 06:10:36



Срд 05 Фев 2014 06:30:48




← К списку тредов