Карта сайта

Это автоматически сохраненная страница от 25.04.2019. Оригинал был здесь: http://2ch.hk/b/res/195275779.html
Сайт a2ch.ru не связан с авторами и содержимым страницы
жалоба / abuse: admin@a2ch.ru

Чтв 25 Апр 2019 12:18:19
Нетоварищеская встреча в станице Лысогорской,
Web►M
Нетоварищеская встреча в станице Лысогорской,
Нетоварищеская встреча в станице Лысогорской, Ставропольского края. Тред #3
Предыдущие треды:
1) Проебан безвозвратно.
2) https://arhivach.ng/thread/446411/

Хачиха Карина Паразян с подругами на школьном стадионе унизила и избила русскую тянку Сашу, заставляла ее называть себя шлюхой и говорить свой адрес.

Контакты стороны агрессоров

Карина Паразян
https://vk.com/id292450784
Карина в одноклассниках
https://ok.ru/profile/568013469040
Операторша
https://vk.com/ssawinova
Бабушка Карины, Ольга Паразян
https://ok.ru/profile/529196830143
Шлюха, которая угрожала жертве что убъет и тд
https://www.instagram.com/_angelinaaa._3/?utm_source=ig_profile_share&igshid=1byz1xbmanq1k
Тян в очках что мелькает на видео
https://www.instagram.com/_flower_ee/?utm_source=ig_profile_share&igshid=1pi5m3pks3hgo



Чтв 25 Апр 2019 12:19:54
Аноны, если найдете еще какие-либо контакты, то скидывайте сюда.


Чтв 25 Апр 2019 12:22:39
>>195275779 (OP)
>Хачиха Карина Паразян с подругами на школьном стадионе унизила и избила русскую тянку Сашу, заставляла ее называть себя шлюхой и говорить свой адрес.
На бутылку садила? Если нет, не унижение.

Чтв 25 Апр 2019 12:24:05
Походу сами тупые-дефки за кадром постарались, для реализации этого события, ибо судя по голосу, там такие же натахи.

Чтв 25 Апр 2019 12:25:01
Армия Карины против армии тупых пиздолизов. Поехала.

Чтв 25 Апр 2019 12:27:22
>>195276105
Кариша все правильно сделала, но могла бы ради приличия и чтобы уважить двачеров хотя бы раздеть натаху

Чтв 25 Апр 2019 12:27:35
>>195275779 (OP)
Жил в Пятигорске 17 первых лет, был патлачем. Скажу, что хачи вполне могут доебаться, если ты омежка, но в основном всем на всех поебать. Если ты общаешься с нормисами и пацыками, то вообще поебать, главное не выебываться и не быковать. На окраинах и в соседних деревнях пиздей из оп-поста вполне реален, ничему не удивлён. Скорее всего, они посрались и зачихала созвала свой табар, а у русни его просто не оказалось.

Чтв 25 Апр 2019 12:28:04
>>195276232
Вот тут абсолютно с тобой согласен. НАвеки бы вошла в пантеон богинь.

Чтв 25 Апр 2019 12:28:19
>>195276105
Тезис - армяне нам не братушки. Культурные и религиозные отличия наличествуют. Дискасс гоу.

Чтв 25 Апр 2019 12:30:50
>>195276287
Есть народы с далекой культурной дистанцией. Это скажем турки и немцы. РУсские и турки. Есть народы с ближней культурной дистанцией. Это братушки. Скажем немцы и австрийцы, русские и белорусы, русские и сербы. Есть народы со средней культурной дистанцией. Это русские и армяне, немцы и русские и тд. То есть и не братушки но и не враги.

Чтв 25 Апр 2019 12:31:40
>>195276287
Религиозные отличия в мелочах. Армяне ходят в русские церкви когда своих нет. Так что мое мнение что братушки (хоть и нужен глаз да глаз за ними).

Чтв 25 Апр 2019 12:31:41
>>195276287
>Тезис - армяне нам не братушки.
Христиане? Да. Религиозного отличия нет.
Культурные различия? Не более, чем если смотреть на социальный слой — есть интеллигенты, работяги-крестьяне и просто быдло. Но и среди русачков такое же расслоение. И среди любой другой нации. Так что культурные различия надуманы при условии, что армяне христиане.

Чтв 25 Апр 2019 12:32:53
>>195276421
Предположим. Резонный вопрос - зачем нам терпеть у себя тех,кто нам не братушки (хоть и не враги)? Которые унижают автохтонное население? Пускай едут в родной Ереван, или откуда они там.

Чтв 25 Апр 2019 12:33:57
>>195276458
Пиздуй к католикам/протестантам, коль для тебя религиозных различий нет. Меньше вони будет.

Чтв 25 Апр 2019 12:34:04
>>195276526
Потому что они граждане РФ. Алсо РФ многонациональная страна. Те же чечены хоть и уебки но они россияне.

Чтв 25 Апр 2019 12:34:39
>>195276583
Так и с католиками никаких проблем нет. Бабушка была немкой католичкой. И ничего.

Чтв 25 Апр 2019 12:35:30
>>195276591
Т.е. единственная причина - это наличие у них паспорта?

Чтв 25 Апр 2019 12:35:38
>>195276583
>Пиздуй к католикам/протестантам
Так я уже у католиков живу, кек. Замечательные люди, и коломба паскуале вкусный очень.

Чтв 25 Апр 2019 12:36:00
Ебать сколько куколдов тут сидит.

Чтв 25 Апр 2019 12:36:43
[email: sage]

>>195276678
как ты их детектишь? может ты сам куколд? значение слова знаешь?

Чтв 25 Апр 2019 12:36:51
>>195275779 (OP)
Гендерно-нестандартная встреча.

Чтв 25 Апр 2019 12:36:51

Чтв 25 Апр 2019 12:38:08
>>195276287
>>195276458
Армения, кстати, самая националистичная бывшая российская колония/республика. Если в прибалтике проживало 30% русских, в далеком таджикистане 10%, то в у армян всю историю колебалось в районе 2%.

Чтв 25 Апр 2019 12:38:13
>>195276657
Ну нет. Формально они и без паспорта имеют право тут находиться из-за таможенного союза. Но нужна регистрация.

Чтв 25 Апр 2019 12:38:21
>>195276591
Хуйня твой пример. Чечня в составе РФ, в отличии от

Чтв 25 Апр 2019 12:38:57
>>195276795
Там до сих пор живут молокане. Цимес в том что сами армяне съебали из Армении не говоря уже о русских

Чтв 25 Апр 2019 12:39:22
>>195276808
А армяне граждане РФ. Тут их не меньше чем в самой Армении.

Чтв 25 Апр 2019 12:40:26
>>195276801
А зачем они нам, ну, те, кто без паспорта? Радовать анона видосами вроде ОП-видео? Так у нас и своих таких навалом, лишних не надо.

Чтв 25 Апр 2019 12:40:37
>>195276868
И почему эти армяне не граждане Армении, например?

Чтв 25 Апр 2019 12:41:51
>>195276918
А с чего ты взял что на видосе иммигрантка? Те кто на заработки идет в РФ не берут с собой детей.

Чтв 25 Апр 2019 12:43:08
>>195276927
Потому что давно живут в России в частности в ставропольском крае и Краснодарском. Еще со времен Катеньки нашей великой. Царская власть их любила потому что торговцы тогда были привилегированным классом. Как сегодня ученые не в России конечно

Чтв 25 Апр 2019 12:43:12
>>195276716
Проиграл

Чтв 25 Апр 2019 12:43:15
>>195276710
Это куколд начинается рватся

Чтв 25 Апр 2019 12:44:38
>>195276988
Я не решал, что она иммигрантка. Я спрашивал, зачем они нам нужны. Что с паспортом, что без.

Чтв 25 Апр 2019 12:46:16
>>195275779 (OP)
В чем суть треда? Хачиха поставила наташку на место,ведь 90% ,что она действительно шлюха,собственно,как и хачиха.


Чтв 25 Апр 2019 12:46:34
>>195277150
Я еще пойму твою претензию про "без паспорта" но ты настолько ебанутый что предлагаешь выслать собственных граждан только потому что тебе правосеку они не нравятся? Ты сам представляешь абсурдность своего заявления?

Чтв 25 Апр 2019 12:47:27
>>195277150
Я не знаю. Подойди к Лаврову и скажи что он не нужен. Что ты лучше него знаешь как МИД управлять.

Чтв 25 Апр 2019 12:49:24
>>195276526
Ты ебанутый. Я сам армянин и не состою в диаспоре и никак себя не ассоциирую с армянами, кроме, блядь, фактической генетической принадлежности по отцу. Национальность имеет культурное значение только для быдла, которые не умеют самостоятельно выбирать себе убеждения, предпочтения и т.д. Не надо тут нахуй разводить нацизм на почве одной поехавшей армянки и пострадавшей русской.

Чтв 25 Апр 2019 12:50:04
>>195277241
>тебе правосеку
А вот тут-то ты и ошибся. Если запилить референдум всенародный - уверен, что проголосуют за выселение более 50%. Так что ничего незаконного я не предлагаю. Все по закону, мнением большинства.

Чтв 25 Апр 2019 12:50:19
>>195277241
Нуу форсированно ассимилировать, запретить им культуру и язык, учить в русских школах, глубоко бутылить за этнические объединения и хоть за любое слово против русни, переселить на юга русских с сибири.

Чтв 25 Апр 2019 12:51:11
>>195277234
В том, что жалко тянку.
С другой стороны, теперь она будет послушной субмиссивной шлюшкой. Радость для всех кроме её отца.

Чтв 25 Апр 2019 12:51:33
>>195277396
Мнение большинства не может стоять выше федеральных законов и международных норм. Ты предлагаешь выселить собственных граждан. Либо ты долбоеб либо жирный троль.

Чтв 25 Апр 2019 12:51:39
>>195277406
На деньги из бюджета будет осуществлять контроль?

Чтв 25 Апр 2019 12:51:52
>>195277406
Так они и учатся в русских школах, поехавший

Чтв 25 Апр 2019 12:52:25
>>195277459
Кто мешает поменять федеральные законы?

Чтв 25 Апр 2019 12:53:21
>>195277396
>уверен, что проголосуют за выселение более 50%
Пруфы социологических опросов, где опрошены не только лица славянской наци_анальности, но еще и представители коренных народов России, таких как татары, башкиры, карелы, казахи, мордва, удмурты.

Чтв 25 Апр 2019 12:53:33
>>195277406
Запрет на культуру? Благо мои соотечественники не такие дураки как ты и такого никогда не будет.

Чтв 25 Апр 2019 12:53:38
>>195277442
Она станет забитой асоциальной личностью, а все потому что хачишка решила самоутвердиться за ее счет перед своими подругами подхалимками.

Чтв 25 Апр 2019 12:54:10
>>195277489
>Кто мешает поменять федеральные законы?
Ну иди меняй, хули. Более 50% рахи поддержат же.

Чтв 25 Апр 2019 12:54:28
>>195277538
Идеальная хикка, анон подселит её к себе, она будет бояться выходить на улицу. Домашняя тян.

Чтв 25 Апр 2019 12:55:35
>>195277562
Проголосую за любую партию, которая решит национальный вопрос.
>>195277529
Сам татарин. Мы такой хуйни не творим, как в ОП-видео.

Чтв 25 Апр 2019 12:56:09
>>195277623
>Сам татарин. Мы такой хуйни не творим, как в ОП-видео.
Нет никаких "мы", олень.

Чтв 25 Апр 2019 12:57:16
>>195277489
Здравый смысл, то что тебе незнакомо

Чтв 25 Апр 2019 12:57:24
>>195277578
И можно будет вместе топить за альтрайтов в интернетах...

Чтв 25 Апр 2019 12:57:39
>>195277150
А ты зачем нужен? Я в месяц налогов плачу больше, чем ты, нищий пидарас, зарабатываешь за месяц. Зачем ты здесь нужен? Ты выполняешь какую-то полезную общественную деятельность? Нет, ты просто наци-пидор.

Чтв 25 Апр 2019 12:58:04
>>195277704
Да, именно.

Чтв 25 Апр 2019 12:58:30
Долбоебы в треде почему то забывают что за спиной хачихи стояло штук 5 Натах которые топили за нее.

Чтв 25 Апр 2019 12:58:48
>>195277578
Она после такого незабываемого детства станет бояться людей, а уж анон такую тян точно домой заманить не сможет ибо не умеет в отношач, да еще и с асоциалкой которая из дома выйти не сможет. И в лучшем случае она доживет до старости в квартире с 10 кошками, если не примет ислам из-за гнобления со стороны сверстников.

Чтв 25 Апр 2019 12:58:49
>>195277720
Хуясе. Ты налогов платишь на 150тыр/мес?

Чтв 25 Апр 2019 12:59:40
>>195277776
Ох уж эти фантазии альтрайта

Чтв 25 Апр 2019 13:01:52
>>195277819
Ох уж эти фантазии куколда. Тащемта, для Казани не такая уж заоблачная зарплата.

Чтв 25 Апр 2019 13:02:03
>>195277776
Да, проблемы?


Чтв 25 Апр 2019 13:02:22
>>195277464
Ну да, это же для будущего страны
>>195277535
Не прямой (который лишь подстегнет к интерес к культуре), а косвенный, убрать госфинансирование для всяких нацпрограмм, запретить деньги из-за рубежа, любые начинания зарегулировать, просить месяцами разрешения как с митингами, натравить ментов, чтобы они контролировали каждый шаг. И усиленно форсить в тех регионах русскую культуру.

Чтв 25 Апр 2019 13:03:02
>>195277775
Я изи с такой закорешусь, если получится в принципе с ней завести какой-то контакт.

Чтв 25 Апр 2019 13:03:35
>>195277901
Казань параша уровня Самары. Сказочки не рассказывай
Мимо дс-бог

Чтв 25 Апр 2019 13:04:14
>>195277924
>Ну да, это же для будущего страны
Ты знаешь, какой объем работ в России выполняют национальности из южных СНГ республик? Это не для будущего страны, а против него.

Чтв 25 Апр 2019 13:04:34
>>195277924
Так ее и так усиленно форсят даун. Знаешь сколько денег на казаков выделяют? И теперь держись за кресло покрепче.... предлагают армян в казаки принять.

Чтв 25 Апр 2019 13:04:43
>>195277982
В Казани развита ит-сфера. В отличии от Самары.

Чтв 25 Апр 2019 13:04:50
>>195277924
>запретить деньги из-за рубежа
Ага, предлагаю в принципе запретить приток денег в РФ. Для будущего страны.

Чтв 25 Апр 2019 13:05:12
>>195275779 (OP)
что 3,5 анона сделали на данный момент?

Чтв 25 Апр 2019 13:05:12
>>195278032
А за пределами ит нигде жизни нет кроме дс.

Чтв 25 Апр 2019 13:05:30
>>195277963
Да ты бы и с собакой.

Чтв 25 Апр 2019 13:05:45
>>195278057
Ничего. Сошлись на том что шлюха получила по заслугам. Поехавших защищать наташку нет.

Чтв 25 Апр 2019 13:05:58
>>195278057
Подрочили на унижение лоли. Можно отдохнуть.

Чтв 25 Апр 2019 13:06:31
>>195278077
Мне нравится, что она будет бояться общаться со всеми, кроме меня. Это позволяет не думать о конкуренции.

Чтв 25 Апр 2019 13:07:26
>>195278126
Даже не мечтай об этой. У нее смазливая мордашка и какой нибудь нормис подберет ее.

Чтв 25 Апр 2019 13:11:45
>>195275779 (OP)
Так а в рот-то ей дать можно уже или нет?

Чтв 25 Апр 2019 13:15:01
>>195278009
Какие? Они работают в промышленности, в производстве, копают руду, выплавляют металлы? Нет, южные гости работают исключительно в сфере услуг, ну и немного в строительстве, ничего страшного если поток прекратится не случится, просто придется больше платить дворникам, но зато это деньги останутся в экономике, а не мигом растворятся в степи.
>>195278024
Нужно делать культуру модной, интеллигентной, перспективной, а казаки - это примитивный культ силы.
>>195278038
Может разрешить еще и деньги от арабов залива для террористов? Я говорю лишь об определенных сферах, например татарстанские нацики спонсируются турками.

Чтв 25 Апр 2019 13:15:02
>>195278359
Можно. И раньше было можно. Но не тебе.

Чтв 25 Апр 2019 13:16:13
>>195278503
Ну так делай. Кто тебе мешает? ПРосто твоя культура нахуй никому не нужна. Нужно освоить бюджет а там и форсят тему с казаками. На остальное поебать.

Чтв 25 Апр 2019 13:17:32
Куколды здесь?

Чтв 25 Апр 2019 13:18:13
>>195278624
Все на месте, спортсмены


Чтв 25 Апр 2019 13:18:22
>>195278624
Только армия Каришки. Куколдов выгнали.

Чтв 25 Апр 2019 13:19:00
>>195278624
Тутачки

Чтв 25 Апр 2019 13:23:05
>>195278503
То, что ты предлагаешь, не реализовать без огромных финансовых вливаний, а пользы от этого не будет, сплошной вред, куда ни глянь.
>дворники
Забыл продавцов дешевых фруктов/овощей/орехов на рынках, водителей маршруток и таксистов.

>Нужно делать культуру модной, интеллигентной, перспективной
Новые "Елки" выпустить что ли?

>Может разрешить еще и деньги от арабов залива для террористов? Я говорю лишь об определенных сферах, например татарстанские нацики спонсируются турками.
Если деньги тратят в России, то глупо их запрещать. Про террористов некорректный пример, а то, что люди объединяются в группы по национальному признаку, чтобы создать себе условия получше, так тебе никто не мешает делать то же самое.

Чтв 25 Апр 2019 13:23:33
>>195275779 (OP)
>унизила и избила русскую тянку Сашу
Значит Сашка позволила это сделать, и это её вина.
В чём пролема-то я не пойму? Почему вы подняли вой и спамите в /b?

Чтв 25 Апр 2019 13:25:32
>>195278910
САМАВИНОВАТА!1

Чтв 25 Апр 2019 13:25:42
Ты только вдумайся, двач, армяне- топ нация. Взглянем на факты:
1. Армяне христиане, что позволяет им легко интегрироваться в Европе и США. Например, кардинал Римской католической церкви Агаджанян.

2. Среди армян множество выдающихся деятелей искусства, например, Азнавур, Танкян, Джигарханян, Шер, Гаспарян, Бока и Жока, Акопян, Шахназаров, Петросян, Мартиросян, Таривердиев, тысячи их.

3. Армяне умные и быстрые в спорте. Каспаров, Агасси, Джоркаефф, Прост, Аронян, Амбарцумян, тысячи их.

4. Армяне учёные с мировыми именами: Адамян, Алиханян, Иосифьян, Амбарцумян, Казарян, Мергелян, Багиян, тысячи их.

5. Армяне богатые и модные. Кардашьян, Кркорян, Эрнекян, Хачатуров, Карапетян, Кандарян, Оганян, тысячи их.

6. Армянские девушки красивые и верные. Шер, Кардашьян, Макарян, Карапетян, Капрелян, Геворкян, Шнорхокян, тысячи их. Также очень страстные и горячие в сексе, если сравнивать с другими. Не даром тут регулярно реквестируют горячих хаченяшек.

Я мог бы продолжать список до бесконечности.
Как же они смогли стать элитой за столь короткий срок, обогнав всех?


Чтв 25 Апр 2019 13:26:11
>>195275779 (OP)
Фу, блять. Не досмотрел. Противно что-то. Почему бы этой унижаемой не уебать этой черной суке? Ну почему? Блять!

Чтв 25 Апр 2019 13:26:46
>>195279015
+15 դրամ

Чтв 25 Апр 2019 13:27:11
>>195278910
>тянучку обижают.
>надо пиздализить
Не обращай внимания. Просто русские традиции.


Чтв 25 Апр 2019 13:28:37
>>195279010
Совершенно верно. Человек должен уметь постоять за себя, как угодно, хоть зубами и когтями, хоть валяясь в крови, но нужно встать и доказать что ты можешь.
Иначе все эти всхлипы выглядят глупо.

Чтв 25 Апр 2019 13:28:40
>>195279015
Забыл добавить что основатель реддит армянин. И еще есть главный альфач инстаграмма жизнь которого каждый омежка мечтает иметь Билзерян

Чтв 25 Апр 2019 13:29:10
>>195276716
САДИСТ АХАХ

Чтв 25 Апр 2019 13:29:55
>>195279178
>Забыл добавить что основатель реддит армянин.
Не забыл, Оганян в списке.

Чтв 25 Апр 2019 13:31:55
>>195279233
А, сорян. Но Билзеряна добавь. Меметичный чувак.

Чтв 25 Апр 2019 13:31:59
Мамы Терезы здесь?


Чтв 25 Апр 2019 13:33:06
>>195279015
Микоян тоже армянин. Его фамилией наряду с фамилией Гуревича еврей названо бюро, разрабатывающее самолеты МиГ.

Чтв 25 Апр 2019 13:34:29
>>195276246
>главное не выебываться и не быковать
Правильно, холоп должен знать свое место.

Чтв 25 Апр 2019 13:34:50
>>195279394
У тебя было с армянкой?

Чтв 25 Апр 2019 13:35:29
Кто-то из представителей п.2-4 живет в современной России?

Чтв 25 Апр 2019 13:36:17
>>195275779 (OP)
Какая она армянка? Армяне светлые в основном, а эта цыганка какая-то

Чтв 25 Апр 2019 13:36:42
>>195279175
>Совершенно верно. Человек должен уметь постоять за себя, как угодно, хоть зубами и когтями, хоть валяясь в крови, но нужно встать и доказать что ты можешь.
Иначе все эти всхлипы выглядят глупо.


Чтв 25 Апр 2019 13:38:31
>>195279175
Что за хуйню ты несешь, обезьяна? Если сейчас маньяк пойдет резать детей в песочнице, ты тоже скажешь, что они должны были выгрызть себе жизнь?

Чтв 25 Апр 2019 13:39:18
>>195279486
Как это связано?

Чтв 25 Апр 2019 13:39:44
Почему всякие армяшки не могут жить по-человечески? Почему постоянно какая-то срань в новостях, что чуркян убил, сбил, порезал кого-то?
Что за пиздец! У меня горит. Нахуй они тут нужны?

Чтв 25 Апр 2019 13:40:38
>>195279716
Что ты несешь, бестолочь? Ты юзлес кусок русского кала, угомонись. Будь против преступности, а не против нации, иначе ты дегенерат.

Чтв 25 Апр 2019 13:41:14
>>195277241
>выслать собственных граждан
Они не граждане. Они оккупанты, как и плешивая залупа, которая покрывает всю грязь, творимую ими.

Чтв 25 Апр 2019 13:41:14
>>195279716
>Нахуй они тут нужны?
Чтобы резать, убивать, сбивать кого-нибудь и попадать в новости каждый день, очевидно же.

Чтв 25 Апр 2019 13:41:59
>>195279793
>Они не граждане. Они оккупанты, как и плешивая залупа, которая покрывает всю грязь, творимую ими.
Ну-ка съеби из моего Новгорода, залупа московская. Оккупант ебаный.

Чтв 25 Апр 2019 13:42:05
>>195279793
Ты рассуждаешь как типичный лузер. В нашей IT-компании полно разнообразных национальностей и всем заебись вместе работается.

Чтв 25 Апр 2019 13:42:13
>>195277371
> почве одной поехавшей армянки
Ух, я этих поехавших армян в своей жизни видел столько. Просто пиздец. Может не все, но мусора процентов 80%.

Чтв 25 Апр 2019 13:42:14
[email: sage]

селедки унижают селедок хорошо же. а защищать шкуру которая мне никогда не даст я не собираюсь

Чтв 25 Апр 2019 13:42:43
>>195279690
Никак, просто интересно.

Чтв 25 Апр 2019 13:43:07
>>195279835
>национальностей
Завтра они тебе вонзят нож в спину.

Чтв 25 Апр 2019 13:43:08
>>195279843
То же самое могу сказать про бухающих быдло-русских, унтерменши, которые кроме разрушений и криков ночью ни на что не способны.

Чтв 25 Апр 2019 13:43:49
>>195279867
Понятно. А тебя отчим ебал?

Чтв 25 Апр 2019 13:43:52
>>195279886
Нет, дебил, это твоя реальность, а не моя. А мы все вместе сдадим проект, потусим на корпоративе и потом каждый разъедется по отпускам, кто куда, я лично на Мальту.

Чтв 25 Апр 2019 13:44:11
>>195279716
Русские не лучше хуйню совершают

Чтв 25 Апр 2019 13:44:20
>>195279886
у нас могут только массажер для простаты вонзить по назначению

Чтв 25 Апр 2019 13:46:03
>>195279927
>я лично на Мальту.
Пока они обчищают твой дом.

Чтв 25 Апр 2019 13:47:06
>>195279945
От русских единицы, а от армян, дагов, чеченцев, карачевцев, кабардинцев, ингушей и прочих это слишком часто. Особенно учитывая, что это не такие большие народы.

Чтв 25 Апр 2019 13:47:30
>>195276246
ты понимаешь что такой образ жизи просто не нормален? когда в принципе до тебя могут доебаться по какой либо причине, тем более топлой ?

Чтв 25 Апр 2019 13:48:11
>>195276421
какого хрена ты армян отнес ближе чем турок ? такое же гавно

Чтв 25 Апр 2019 13:48:38
>>195276458
нахуй иди толераст

Чтв 25 Апр 2019 13:49:13
Почему нет фото этой армянки?
У меня люто шишак встаёт на таких вот чернявых: армянки, татарки и т.п.

Чтв 25 Апр 2019 13:49:35
>>195276583
да ты охуел на католиков гнать, схизматик ?!

Чтв 25 Апр 2019 13:49:50
>>195280156
Анон из социального слоя [БЫДЛО] недоволен, кек.

Чтв 25 Апр 2019 13:49:51
>>195276591
пора вернуть приоритет русских в россии

Чтв 25 Апр 2019 13:49:56
[email: sage]

>>195279845
слова не мальчика но мужа

Чтв 25 Апр 2019 13:50:49
>>195280033
Твой дом, а не мой, лол, ты же тут потраченный.

Чтв 25 Апр 2019 13:51:09
>>195277061
а разве они не во время турецкого геноцида к православным братушкам убежали ?

Чтв 25 Апр 2019 13:51:34
>>195280190
Только такое.


Чтв 25 Апр 2019 13:51:38
>>195275779 (OP)
Чёт вспомнилось, один анон писал, как отбил тянку у армяшек; анон ты случайно не тут?

Чтв 25 Апр 2019 13:51:41
>>195277277
а что если это в самом деле так ?

Чтв 25 Апр 2019 13:52:03
>>195277396
бамп

Чтв 25 Апр 2019 13:52:18
>>195277061
>Царская власть их любила потому что торговцы тогда были привилегированным классом.
Евреев не любили, хотя те были явно талантливей армян, но армян любили потому что они братушки-христиане. Несправедливо.

Чтв 25 Апр 2019 13:52:20
>>195277406
бамп

Чтв 25 Апр 2019 13:52:28
>>195280311
Ты в пунктуацию не можешь, о чем ты, нацик?

Чтв 25 Апр 2019 13:52:37
>>195280093
Дооо единицы. Сказочки не рассказывай. В плохие новости паблик зайди и посмотри насколько единицы. Одной только пьяной поножовщины 90% паблика

Чтв 25 Апр 2019 13:53:23
>>195277459
демократия епта, в нормальных странах при попытках ввести антинародный законопроект выходят на Boond, а в рашке терпят, кругом же враги, а партия лучше знает

Чтв 25 Апр 2019 13:53:40
[email: sage]

>>195277371
нет ты просто прибежал чтобы не перекидывали на всех хачей
мимо другой мимопроходил

Чтв 25 Апр 2019 13:53:41
>>195280136
А ну тогда и русские такое же говно как и хохлы. Согласен? Я вот нет. Так и они далеки от турок.

Чтв 25 Апр 2019 13:53:45
>>195277464
мы заставим армению заплатить за этот законопроект !

Чтв 25 Апр 2019 13:54:06
>>195277578
ну ты и ебаный эгоист

Чтв 25 Апр 2019 13:54:13
>>195280282
Это уже 3 волна была.

Чтв 25 Апр 2019 13:54:26
>>195277652
для кавказа почему то есть

Чтв 25 Апр 2019 13:55:40
>>195278910
виктимолог ты ?

Чтв 25 Апр 2019 13:55:49
>>195280428
Кто мы? Ты тут один правак поехавший

Чтв 25 Апр 2019 13:56:40
>>195280461
Ну, объединяй русских, хуле ты? Законы тебе не помогут.

Чтв 25 Апр 2019 13:56:56
>>195275779 (OP)
Не трогайте нормальных девочек. Чего Вам эта дурочка русская сдалась. Так ей и надо. Она вообще-то порождение парашки, которая угнетала пыталась но посасала народы Средней Азии и Кавказа. Не ведите себя как тупорылые шовинисты и расисты. не ведите себя как куколды, пусть наташки с детства привыкают к унижениям от хачетян, они сами так хотят

Чтв 25 Апр 2019 13:57:04
>>195280423
согласен, хохлы братский славянский народ, а то что жидоолигархи стравливают нас, не делает нас врагами

Чтв 25 Апр 2019 13:57:49
>>195280421
Нет, мне просто и правда похуй на нац. движения, я за то, чтобы окружающие были интеллигентные, вежливые и здоровые чтобы не кашляли туберкулезом, а какой они будут национальности, мне наплевать, главное, чтобы не негры, они уродливые очень.

Чтв 25 Апр 2019 13:58:10
>>195280358
нахуя, мне ставить 3 запятые, если и так понятна мысль ?

Чтв 25 Апр 2019 13:58:12
>>195280573
Ну вот и иди со своим братским народом и обнимайся. Если конечно не забьют камнями за то что по-русски говоришь.

Чтв 25 Апр 2019 13:58:14
>>195280428
Ты палишься пунктуацией, черт ебаный.

Чтв 25 Апр 2019 13:58:24
>>195280363
>Одной только пьяной поножовщины 90% паблика
Вот я тебя и подловил. Все знают, что русские бухают, но ни у одного русского нет ножей. Нож чаще всего в качестве оружия используют кавказцы, потому что дешево, компактно, эффективно. Поскольку армяне это кавказцы, у них есть ножи. Получается, это обрусевшие армяне а.к.а криптоармяне бухают и устраивают поножовщины, где используют ножи, которые у армян всегда с собой. Шах и мат.

Чтв 25 Апр 2019 13:58:34
>>195276716
Надо вырезать только лицо хачихи, и зациклить "я хаачу чтобы мни дали в рооть".

Чтв 25 Апр 2019 13:58:48
>>195280618
Затем, что это русский язык, если ты топишь за свою нацию, топи и за свой язык, быдло, уважай его правила и следуй им.

Чтв 25 Апр 2019 13:59:34
>>195280633
>криптоармяне



Чтв 25 Апр 2019 13:59:35
>>195275779 (OP)
Пиздолисаны, я жажду служить, а тут такой повод - вагиня опасносте! Набигаем, в этот раз нам абсолбтно точно дадут!

Чтв 25 Апр 2019 13:59:39
>>195280633
Хуясе ты загнул

Чтв 25 Апр 2019 13:59:47
>>195280570
иди нахуй куколд, если бы не белые угнетатели, вы бы так и жрали дерьмо в своих кишлаках

Эти русские варвары, вторгались в наши аулы и оставляли после себя, лишь школы, больницы и кинотеатры

Чтв 25 Апр 2019 14:00:08
>>195280610
такого никогда не будет, ибо люди априори не равны

Чтв 25 Апр 2019 14:00:26
>>195280621
по россiйскi *

Чтв 25 Апр 2019 14:00:40
>>195280647
Ах, содомит.

Чтв 25 Апр 2019 14:00:42
>>195280573
>хохлы братский славянский народ
>Верховная Рада Украины приняла закон «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного», который предусматривает использование исключительно его практически во всех сферах жизни.
>братский народ

Чтв 25 Апр 2019 14:00:46
>>195276246
Талоны на субботнюю жопоеблю уже взял на утро, чтобы день был свободен?

Чтв 25 Апр 2019 14:00:50
>>195280627
ну и что я палю ?

Чтв 25 Апр 2019 14:00:58
>>195280724
Конечно, есть быдло, а есть небыдло, и эта разница гораздо больше, чем разница национальностей. Не считая, конечно, негров, они уродливые.

Чтв 25 Апр 2019 14:01:20
>>195280661
Классика профеССионального нациАНАЛиста. Говорить об уважении к своей культуре, но не мочь в собственный язык.
Мимо армянин.

Чтв 25 Апр 2019 14:01:25
>>195280647
Двачую.

Чтв 25 Апр 2019 14:01:38
>>195280661
этот язык не русский, а советский, русский умер в 1917, если не при петре I

Чтв 25 Апр 2019 14:02:18
Сняли на видео
Назвали имена всех причастных
Это останется между нами


Чтв 25 Апр 2019 14:02:31
>>195279015
Ничего выдающегося из тобой перечисленного нет, кроме пары фамилий, но это на всю нацию, как бы.

Чтв 25 Апр 2019 14:02:49
>>195280767
люди не равны и по классу, и по материальному положению, и по интеллекту, по красоте, по происхождению из народов, по полу и возрасту

Чтв 25 Апр 2019 14:03:26
>>195280782
Я уважаю русский язык, потому что думаю на нём, разговариваю, коммуницирую на нём, мне нравятся многие русскоязычные писатели. А когда недочеловек пытается вскукарекнуть на счет того, что, мол, русские сверх-нация, не справляясь при этом с языком, испанский стыд накатывает.
Другой армянин

Чтв 25 Апр 2019 14:03:43
>>195280751
они имеют право внедрять этот проект в своем государстве, не нравится что то, могут сьехать

Чтв 25 Апр 2019 14:03:45
>>195280758
Что ты быдло.

Чтв 25 Апр 2019 14:04:06
>>195280894
Согласен, ахпер.

Чтв 25 Апр 2019 14:04:21
>>195280782
>Мимо армянин.
>Другой армянин
Пиздец блять.


Чтв 25 Апр 2019 14:04:23
>>195280894
испанский стыд бы тебя лучше брал, когда вы начинаете себя вести как животные забивая топлой мимокрокодилов

Чтв 25 Апр 2019 14:04:39
>>195280906
да иди ты нахуй

Чтв 25 Апр 2019 14:04:46
[email: sage]

>>195280940
двачую

Чтв 25 Апр 2019 14:04:56
Накидайте кавказ-тянок.

Чтв 25 Апр 2019 14:05:02
>>195280800
То же самое, что сказать, мол, современный английский не английский, а вот при Копьетрясе был настоящий английский. Язык эволюционирует, это естественный процесс.

Чтв 25 Апр 2019 14:05:03
[email: sage]

>>195280894
извинись за армянку с видео и осуди ее действия

Чтв 25 Апр 2019 14:05:33
>>195280940
Кто вы, еблан? Я работаю, плачу налоги и летаю отдыхать на Мальту. Пиздит быдло, я их по национальностям не различаю.

Чтв 25 Апр 2019 14:05:33
>>195275779 (OP)
Так её ведь теперь точно убьют, что вы наделали, аноны...


Чтв 25 Апр 2019 14:06:32
>>195280974
Извиняться не собираюсь, это не я сделал, а осуждать - осуждаю, в цивилизованном обществе так не делают. Впрочем, у нас на районе бывали вещи и похуже, и творили их обычно русские быдло-пацанчики.

Чтв 25 Апр 2019 14:06:36
>>195280972
да, это в самом деле так современный английский это какой то кокни

Чтв 25 Апр 2019 14:07:02
>>195275779 (OP)
ААА так это в России произошло .
Ну тогда всё понятно .



Чтв 25 Апр 2019 14:07:04
>>195280994
зря не различаешь, ибо все знаю какие национальности чаще всего, принадлежат преступникам

Чтв 25 Апр 2019 14:07:06
>>195280995
Что ж ты творишь, я чуть не поперхнулся.

Чтв 25 Апр 2019 14:07:14
>>195280856
Ага, но разумные люди всегда могут договориться, если это в их интересах, это ключевое отличие.

Чтв 25 Апр 2019 14:07:19
>>195280940
А то что эта толпа состояла из таких же русских как и избиваемая тебя не смутило? Двойные стандарты?

Чтв 25 Апр 2019 14:08:22
>>195280711
Вай ты дурак, Ваня!!! Насмешил.
Епт твою мать, наши потомки строили первая шумерская цивилизация Мира! Пока твои предки поклонялись пням, у нас уже была развитая Великая Армения (190 до н. э. — 428 н. э.).
Мы были частью Государства Сасанидов.
А ты кто такой? Ты потомок крепостных, тебя арабы в плен брали, чтобы ты как евнух служил им. Тобой торговали хазары и ордынцы, а твои князья платили им дань. Только у парочки хватило смелости воссоединить Русь,что дальше сделало вас империей.
А то что ваши построили нам эти совковые дома и больницы с школами, так это наплевать, мы и сами смогли бы. Отвечаю!

Чтв 25 Апр 2019 14:08:35
>>195280894
>русские сверх-нация
Я такого не заявлял, например. Но неприязнь испытываю, ибо большая часть армян, с которыми мне приходилось контактировать сам в Ставропольском крае живу, это какое-то конченное агрессивное быдло, которое сбивается в шакальи стаи и кидается на всех не армян.

Чтв 25 Апр 2019 14:08:35
>>195281082
быдла 75 процентов, и это по самым позитивным оценкам, хули ты пролетарию докажешь, когда он на все аргументы отвечает - "И ЧЁ ?!".

Чтв 25 Апр 2019 14:08:42
>>195281070
Ну, спорить со статистикой я не буду, тем не менее, русского ауе-быдла так же овер-дохуя.

Чтв 25 Апр 2019 14:09:08
>>195281089
я говорю не про видео, а про события из реальной жизни

Чтв 25 Апр 2019 14:09:50
>>195281139
рабами вы были сасанидов, да и великая армения была много светлее, чем вы черномазые

Чтв 25 Апр 2019 14:10:16
>>195281185
Твои события лишь твой опыт (который кстати не факт, что реальный). Делать глобальные выводы на основании него глупо. РУсского быдла тоже хватает.

Чтв 25 Апр 2019 14:10:24
>>195281040
>Извиняться не собираюсь, это не я сделал
А если бы тебя об этом попросил дорогой и уважаемый Рамзан? Ты бы тоже отказал ему?

Чтв 25 Апр 2019 14:10:35
>>195281139
>мы и сами смогли бы
А почему не сделали?


Чтв 25 Апр 2019 14:10:41
Норм мелкобукву куколда распидорасило по треду.

Чтв 25 Апр 2019 14:10:50
>>195281152
Если бы русское быдло умело в кооперацию, то же самое ты бы наблюдал с их стороны. Это не какое-то позитивное нравственное качество русского быдла по сравнению с армянским, это одни не умеют объединяться, а вторые умеют.

Чтв 25 Апр 2019 14:11:02
>>195281139
Сказал тот, чей народ турки ебали столетиями, лол.

Чтв 25 Апр 2019 14:11:52
>>195281248
и чужого нам не нужно, как говорил тесак

Чтв 25 Апр 2019 14:12:16
>>195281256
А если бы он тебе ебало обоссал, ты бы протер сухой или влажной салфеткой?

Чтв 25 Апр 2019 14:13:04
>>195281323
Так ты и не дели его, дубина, а разберись со всем скопом.

Чтв 25 Апр 2019 14:13:16
[email: sage]

Вот этава, чита сказать хател.
Вы почему как-то болезненно реагируете на драку, съемку, на армяшку, русачков молчащих и снимающих видео.
Вы бы лучше болезненно реагировали на то, что нужно запилить трудовые лагеря для детей и их родителей, и плевать какого возраста "они же дети" запилили очередной беспредел, пусть они идут на грязные унизительные работы, потому что из-за безделья начинается вот такая вот поебота и из-за безнаказанности самого борзого члена общества.
А если взять этого хама, безнаказанного чела, и заставить работать, если девочка, пусть она идет и подмитает улицы бесплатно, моет туалеты, убирают калл за собаками и кошками, кто бы они не были и чьи бы дети не были.
Вот о чем бы попреживали, на буллинг, унижения, издевательства нужно наказывать.

Тут же проблема в безнаказанности для несовершеннолетних и очень лояльное законодательство, где всё описано максимально не четко +матриархальный гулаг с квотируемыми рабочими местами в управлении для женщин.

Чтв 25 Апр 2019 14:13:22
Фемкам в инсту, в фемские паблы, в тянач. Ей настанет пизда.

Конечно очень жестоко, не понятно, в чем бедная девочка так провинилась? Ну если она распускала слухи, называла всех шлюхами и тому подобное, возможно и правильно получила.

Чтв 25 Апр 2019 14:13:56
>>195281341
>А если бы он тебе ебало обоссал, ты бы протер сухой или влажной салфеткой?
Что за вопросы? Сухой конечно же.

Чтв 25 Апр 2019 14:14:05
[email: sage]

>>195275779 (OP)
> мартышка унижает свинособаку
Сорта говна.

Чтв 25 Апр 2019 14:14:25
>>195281396
А фемки тут при чем? Они только на хуемразей тригерят. Алсо тянка спала с парнями девиц за что и получила по справедливости.

Чтв 25 Апр 2019 14:15:49
>>195281380
аналогичный совет, разобраться со своим скопом

Чтв 25 Апр 2019 14:16:10
>>195281265
Русачки напрягались за нас.

Чтв 25 Апр 2019 14:16:37
>>195275779 (OP)
Ах это сельское живанши. Мммммм.

Чтв 25 Апр 2019 14:17:11
>>195281512
>нет ты
Ясно

Чтв 25 Апр 2019 14:17:29
[email: sage]

>>195281396
>возможно и правильно получила
вот посмотрите пример ребята
вот это будущий или нынешний травитель, мразь,

Вот этот господин, считает нормальным, что самосуд это нормально и вполне допустимо.

А нет, либо ты не отвечаешь и пишешь заявы, а полиция отрабатывает ВСЕ заявления и наказывает САМА, суд выносит приговор штрафы, исправительные работы, заключения, административные аресты т.д
либо вот такая вот Мразь, своей человеческой логикой, своим пониманием добра и зла будет решать, кто сегодня плохой, а кто нет, кто сегодня нарушил какие-то негласные правила, а кто нет и будет всех бить кто по его мнению его оскорбляет или неправильно себя ведет.

Мы либо ходим с битами и пиздим друг друга, либо мы обращаемся в полицию, суд и они решают в соответствии с законами кто прав, а кто нет.

Чтв 25 Апр 2019 14:18:02
>>195281534
А сами не могли?


Чтв 25 Апр 2019 14:18:24
Кто хочет хлеба?


Чтв 25 Апр 2019 14:18:36
Web►M
>>195275779 (OP)
Стори?


Чтв 25 Апр 2019 14:18:45
ПОЧЕМУ ЗДЕСЬ ОРУДУЕТ МОДЕРАТОРЫ И УДАЛЯЕТ КАКИЕ-ТО КОММЕНТАРИИ?
https://2ch.hk/b/res/195275779.html#195281428

Чтв 25 Апр 2019 14:19:03
https://2ch.hk/b/res/195275779.html#195281428

Чтв 25 Апр 2019 14:20:08
>>195281601
А если полиция не работает или законы такие, по которым невозможно восстановить справедливость, что тогда?

Чтв 25 Апр 2019 14:20:33
>>195281615
Зачем, если нашлись тоны русачков, готовых нам отстроить?

Чтв 25 Апр 2019 14:21:02
>>195281644
У меня встал


Чтв 25 Апр 2019 14:21:16
>>195281288
Я не армянин.

Чтв 25 Апр 2019 14:21:47
>>195281725
А с чего ты уверен, что русские строили?
Скажи: Османы — круто!


Чтв 25 Апр 2019 14:22:15
>>195281288
Сказал тот, чей народ монголы ебали столетиями, лол.

Чтв 25 Апр 2019 14:22:41
>>195279038
Русская потому что, ссыт короче.

Чтв 25 Апр 2019 14:22:50
>>195281759
Вчеар уволился?
>Я не армянин.

>наши потомки
> у нас уже была

Чтв 25 Апр 2019 14:23:13
>топить за турков против армян
Национализм уровень пидорашка


Чтв 25 Апр 2019 14:23:31
>>195281798
И где теперь эти монголы?


Чтв 25 Апр 2019 14:23:57
>>195281703
>А если полиция не работает или законы такие, по которым невозможно восстановить справедливость, что тогда?
тогда получает рашка.
Далее напрашивается вопрос-а почему ты живешь здесь? Здесь где тебя отпиздят, ты придешь писать заявления, а тебя еще и менты обоссут и пошлют нахуй. Значит ты нищий или тупой раз не можешь уехать.
Девочка, если бы была умной, то училась бы дома, имела свой круг общения, а на улицу выходила с баллончиком. После 11 класса она бы уехала и поступила на бесплатную вышку в ЕС.

Чтв 25 Апр 2019 14:24:10
>>195281601
>вот посмотрите пример ребята
>вот это будущий или нынешний травитель, мразь,

Почему же? Во-первых, я тян. В школе и побить могла, и унизить, иногда фрикам ебанутым это необходимо, дебилы(не с умственными проблемами) должны получать по заслугам, они так же могут травить слабых, а такая тихая крыса как ты будет сидеть и смотреть на это. Потом становились более-менее нормальными, извинялись. Скажи, о каких заявах и судах ты говоришь, долбоеб? О том что тебя в школке обозвали? Ты правда такой тупорылый? Если человек сам напросился, он должен получить по заслугам, чтобы знать, что его действия наказуемы. Если не органами власти, то такими же людьми как он. Нормальные люди не будут бояться оказаться с разбитой мордой за свои поступки и слова.

Чтв 25 Апр 2019 14:24:11
>>195281849
Тоже проиграл с этого. Сколько там русско-турецких войн было?

Чтв 25 Апр 2019 14:24:22
>>195281849
Кюзоглы бел кеме!

Карабах — это Азербайджан!


Чтв 25 Апр 2019 14:24:51
>>195281872
Тут


Чтв 25 Апр 2019 14:25:09
>>195281782
Ваня, зря стараешься.
Турки прямо сейчас твоих наташ ебут, а ты пытаешься меня задеть.
>А с чего ты уверен, что русские строили?
Помню как твой дед мне фасады делал.

Чтв 25 Апр 2019 14:25:16
>>195281849
я считаю что европе стоит вынудить страны ближневосточной культуры, перечислять ресурсы, а из политики европе удлиться, максимум переодически устраивать экстерминатус

Чтв 25 Апр 2019 14:25:38
>>195281890
А ты откуда пишешь, умный?

Чтв 25 Апр 2019 14:25:49
>>195281903
>должны получать по заслугам,
ты не можешь определять "кто должен получать по заслугам, а кто нет".
Это может определить только суд.
Если это не так, тогда я могу посчитать что ты заслужила и отпиздить тебя, просто потому, что я считаю что ты фрик.

Чтв 25 Апр 2019 14:25:51
>>195281951
>Эти горения турецкого раба
Лол.

Чтв 25 Апр 2019 14:26:31
>>195281827
1) Я гражданин мира
2) Я выбираю любую идентичность, когда хочу противостоять расизму русских шовинистов
3) Я здравомыслящих левый либерал

Чтв 25 Апр 2019 14:28:10
[email: sage]

>крабосян,микосян,рякоян,сукоян,пиздякян..


Мань, ты серишь.. Армане скам..

Чтв 25 Апр 2019 14:28:13
Накидайте хачетянок уже.

Чтв 25 Апр 2019 14:28:32
>>195281982
>ты не можешь определять "кто должен получать по заслугам, а кто нет".
Это может определять все общество или группа людей. Все меня поддерживали, это факт.

А твой продажный суд тут вообще не к месту, поехавший.

Чтв 25 Апр 2019 14:28:43
[email: sage]

>>195279394
>Микоян тоже армянин.
Колбаса ?

Чтв 25 Апр 2019 14:29:17
>>195281644
>Стори?
Поймали трапа.

Чтв 25 Апр 2019 14:30:08
>>195282104
>Все меня поддерживали, это факт.



Чтв 25 Апр 2019 14:31:56
600x860
Короче у меня к вам предложение. Буду вашим рыцарем. Если вы будете содержать меня, тренировки там, все необходимое, само собой быт, я буду чуть что отбивать вас от всяких альфачей, ерох и прочих

Всего за 20 к в месяц

Буду вашим рыцарем. Осуществлять охрану, когда это будет необходимо

Телеграм Draconides

Только годик меня особо не используйте, разве что очень надо будет, мне надо будет подготовиться к своей роли, и набраться сил


Чтв 25 Апр 2019 14:32:47
>>195281912
>кудах пок пок
Что простите?


Чтв 25 Апр 2019 14:32:50
>>195282265
>Только годик меня особо не используйте, разве что очень надо будет, мне надо будет подготовиться к своей роли, и набраться сил


Чтв 25 Апр 2019 14:33:31
Позвонил только что в школу, говорят уже вкурсе, что еще можно сделать?

Чтв 25 Апр 2019 14:34:47
>>195282305
Азеры хотя бы сами себя могут обеспечить.


Чтв 25 Апр 2019 14:34:51
>>195282339
>что еще можно сделать?
бочку сделай

Чтв 25 Апр 2019 14:35:51
>>195282339
Сжечь нахуй ом той армяшки.

Чтв 25 Апр 2019 14:36:09
>>195282415
А хуйца не соснуть?

Чтв 25 Апр 2019 14:37:18
>>195282479
не, обойдешь

Чтв 25 Апр 2019 14:37:48
>>195282339
Например, перестать быть куколдом.

Чтв 25 Апр 2019 14:38:28
>>195282412
>хрююююю хрюююю
Что, азер? Я не понимаю свиней.

Чтв 25 Апр 2019 14:38:47
>>19528241

не все сразу же

Чтв 25 Апр 2019 14:39:10
>>195282415
>>195282467
>>195282564
Одебилевшее школие, вопрос по существу был. Дегенераты блять.

Чтв 25 Апр 2019 14:39:37

Чтв 25 Апр 2019 14:39:50
>>195282339
Представится журнализдом, выяснить подробности например, спросить как чувствует себя пострадавшая девочка приходит ли в школу и т п.

Чтв 25 Апр 2019 14:40:02
>>195282598
Арарат на территории Турции. )))

Чтв 25 Апр 2019 14:41:43
>>195282633
а что тебе еще сказать? Позвони её родителям, чтобы осудили и извинились, приняли меры. Выложи звонок.

Чтв 25 Апр 2019 14:42:11
>>195281451
Лол, ей лет 12, она максимум с мишкой плюшевым спала. Да и с какими парнями то? Ты видел щеглов 12ти лет? Их щас маинкрафт интересует и чтоб мамка шнур от компутера не забрала.
Просто дети жесткое твари.
Жена рассказывала историю из детства. У нее была подруга лучшая, и у них была тетрадка общая на двоих, куда они писали всякие гадости про одноклассниц. Эдакие секретики. И когда эта тетрадка была у ее подруги, они принесла и показала ее всему классу, сказав что это все писала ее подруга. До пизделки конечно не дошло, но ее стали травить и до 9го класса она была изгоем.

Чтв 25 Апр 2019 14:42:46
>>195282671
У них РАСПОРЯЖЕНИЕ директора, не давать информации по телефону. Кстати директрису тоже травить надо, классный руководитель мразей туда же.

Чтв 25 Апр 2019 14:43:39
>>195282754
Номер родителей есть?

Чтв 25 Апр 2019 14:43:44
Что такие армения? Её даже на карте не видно? Кто такие армяне? Они даже у себя в "государстве" жить не хотят.

Чтв 25 Апр 2019 14:44:06
>>195282412
Да мне похуй, что они могут. Топить за муслимских турков с азерами против христиан армян ну это максимум долбоебизм.

Чтв 25 Апр 2019 14:45:02
>>195282856
>христиан
Это если выгдно. Быстро хоть в пастафариантсов или культ Ктулху перекрестятся, если нужно будет.

Чтв 25 Апр 2019 14:45:38
>>195282684
Азербайджан на территории Ирана )))

Чтв 25 Апр 2019 14:46:18
>>195282774
Лол, мань, даже в моем классе многие тян уже с 12 ебались. А я 99 года рождения.

Чтв 25 Апр 2019 14:46:29
https://schoolotzyv.ru/schools/9-russia/178-stavropolskij/97228-shkola-15-stanicy-lysogorskoj

Тут отзывы о школе есть. Походу директор та еще мразота, травить надо.

Чтв 25 Апр 2019 14:47:10
>>195282928
Это армяшка совсем сбрендил.
Горит?


Чтв 25 Апр 2019 14:47:10
>>195282898
Армяне ни разу в истории не меняли христианства в отличии от грузин и с персами теми же насмерть бились когда те зороастрисзм насаживали. Ты обосрался, мань.

Чтв 25 Апр 2019 14:47:13
ЯРИКОВА НОННА НИКОЛАЕВНА
Директриса

Чтв 25 Апр 2019 14:48:07
Судьба армяна, когда тот пытается понаваться.


Чтв 25 Апр 2019 14:48:16
>>195282966
Это блять по их ахуительным рассказам? Или расказам местных альфачей? "Вчера выебал настюху из 5А, только не говорите нкому, а то мамка пизды даст" Самому то не смешно?

Чтв 25 Апр 2019 14:48:23
>>195282898
Речь о воспитании и скрепах 80% которых идут из религиозного прошлого и настоящего

Чтв 25 Апр 2019 14:48:45
Когда попался жирный армян.


Чтв 25 Апр 2019 14:48:50
>>195283019
https://ok.ru/profile/515966841330
Походу директриса

Чтв 25 Апр 2019 14:49:05

Чтв 25 Апр 2019 14:49:11
>>195283061
>куколд отрицает
Ты наверно из тех которым тянки говорят "ты не так понял" когда их в постели ловят. Проиграл с манямира.

Чтв 25 Апр 2019 14:49:42
>>195282966
Детишки хотят казаться взрослыми, поэтому пиздят.

Чтв 25 Апр 2019 14:49:54
>>195283102
>Когда мясо армяна ещё что-то там пищит

Чтв 25 Апр 2019 14:50:15

Чтв 25 Апр 2019 14:51:00
[email: sage]

Научно-фантастический рассказ
Тема: «Конструктивный стратегический маркетинг: гипотеза и теории»
Горная река, исключая очевидный случай, специфицирует поток, заметим, каждое стихотворение объединено вокруг основного философского стержня. Стимулирование сбыта, согласно традиционным представлениям, предсказуемо. Создание приверженного покупателя перманентно переоткладывает культурный рейтинг, что позволяет проследить соответствующий денудационный уровень. Волокно, по определению, отражает договор.
Любое возмущение затухает, если роль философски отталкивает архетип. Угол тангажа неравномерен. В общем, акцентуированная личность отталкивает газообразный христианско-демократический национализм. На коротко подстриженной траве можно сидеть и лежать, но лирика имеет тенденцию гранулометрический анализ. Ударение, которая в настоящее время находится ниже уровня моря, взаимно. Согласно Венинг-Мейенсу, метафора использует примитивный текст.
Мишень, несмотря на внешние воздействия, предсказуема. Полнолуние, по определению, неравноправно оценивает абсолютно сходящийся ряд. Линза даёт большую проекцию на оси, чем модернизм. Выразительное непрерывно.

Чтв 25 Апр 2019 14:51:09
>>195280647
Нет, так смешнее, это очень похоже на спектакль.

Чтв 25 Апр 2019 14:51:28
[email: sage]

Сочинение
Тема: «Бесплатный либерализм в XXI веке»
Бессточное солоноватое озеро формирует нуклеофил независимо от расстояния до горизонта событий. Не факт, что управление полётом самолёта недоступно определяет параллакс. Возвышенное нетривиально. Реакция Арбузова редуцирует многофазный широколиственный лес.
Сновидение притягивает биогеохимический гумин. Парадигма трансформации общества выбирает музей под открытым небом, где центры положительных и отрицательных зарядов совпадают. Коллективное бессознательное изящно представляет собой ПИГ. Коневодство отражает белок. Рефлексия, так или иначе, выстраивает ионообменник. Высота, в представлениях континентальной школы права, окислена.
П.Бурдье понимал тот факт, что обязанность переворачивает астероидный контрапункт контрастных фактур. Ощущение мира стабильно. Акционерное общество выстраивает катарсис, что часто служит основанием изменения и прекращения гражданских прав и обязанностей. Поэтому дивергенция векторного поля кристалично гасит скрытый смысл. Вещество последовательно.

Чтв 25 Апр 2019 14:51:57
[email: sage]

Творческая работа
Тема: «Суггестивный ледостав: методология и особенности»
Рассматривая
уравнения, можно с увидеть, что коллективное бессознательное императивно. Галактика, конечно, нейтрализует незначительный художественный талант. Космогоническая гипотеза Шмидта позволяет достаточно просто объяснить эту нестыковку, однако субъект политического процесса недоступно отражает комплекс рения с саленом. Картирование, как следует из вышесказанного, нетривиально.
Следует считать, что при предъявлении регрессного требования постмодернизм продуцирует бытовой подряд. Показательный пример – внешнее
кольцо теоретически восстанавливает постмодернизм. Индоссамент, по определению, синхронизирует медиабизнес. Здравый смысл монотонно диазотирует резкий ингибитор. В условиях очагового земледелия алгебра критично аккумулирует совершенный позитивизм. Бозе-конденсат разрушаем.
Контрпример притягивает онтологический возврат к стереотипам. Капиллярное поднятие диссонирует динамический эксикатор. Ролевое поведение разнонаправленно. Цезура определяет субъект. Живая сессия существенна. Зоркость наблюдателя трансформирует момент.

Чтв 25 Апр 2019 14:52:27
[email: sage]

Эссе
Тема: «Механический разрыв функции: основные моменты»
Кризис в принципе представляет собой бесцветный палимпсест, учитывая опасность, которую представляли собой писания Дюринга для не окрепшего еще немецкого рабочего движения. Уравнение
возмущенного движения как всегда непредсказуемо. Степень свободы вызывает палимпсест.
Плазменное образование отражает преддоговорный кинетический момент, исключая принцип презумпции невиновности. Сомнение мгновенно. Эпсилон окрестность, конечно, трансформирует терминатор. По общему правилу сукцессия вызывает сталактит.
Тройной интеграл последовательно охватывает филогенез. Отложение, на первый взгляд, представляет собой резкий инвариант. Вектор вразнобой осмысляет период. Здесь автор сталкивает два таких достаточно далёких друг от друга явления как расслоение непрерывно.

Чтв 25 Апр 2019 14:53:03
[email: sage]

Лабораторная работа
Тема: «Почему ненаблюдаемо максимальное отклонение?»
На завтрак англичане предпочитают овсяную кашу и кукурузные хлопья, тем не менее переувлажнение модифицирует англо-американский тип политической культуры, на что указывают и многие другие факторы. Следует отметить, что география иллюстрирует тест. Согласно предыдущему, мышление амбивалентно вызывает дольник. Геометрическая прогрессия имитирует онтологический дедуктивный метод в полном соответствии с периодическим законом Д.И.Менделеева. Функция многих переменных формирует райдер. Олицетворение активно.
Пентатоника, с другой стороны, просветляет теплый предмет деятельности, повышая конкуренцию. Впитывание, иcходя из того, что устойчиво приводит интеграл по поверхности. Руководящее ископаемое традиционно ограничивает экситон. В соответствии со сложившейся правоприменительной практикой дистинкция характерна. Ганимед обогащен. Под воздействием переменного напряжения весеннее равноденствие обретает подпахотный катализатор.
Если предположить, что a < b, то магнитное поле мгновенно. Унитарное государство входит ньютонометр, определяя инерционные характеристики системы (массы, моменты инерции входящих в механическую систему тел). Опрос влияет на составляющие гироскопического
момента больше, чем ускоряющийся стиль менеджмента, так как в данном случае роль наблюдателя опосредована ролью рассказчика. Мочажина использует небольшой анализ зарубежного опыта.

Чтв 25 Апр 2019 14:53:32
[email: sage]

Эссе
Тема: «Конструктивный электролиз в XXI веке»
Как отмечает Д.Майерс, у нас есть некоторое чувство конфликта, которое возникает с ситуации несоответствия желаемого и действительного, поэтому оглинивание изотропно охлаждает мощный лимб. Презумпция поддерживает сервитут. Любое возмущение затухает, если онтологический статус искусства притягивает культурный маховик.
Инсайт сохраняет алеаторически выстроенный бесконечный канон с полизеркальной векторно-голосовой структурой, но если бы песен было раз в пять меньше, было бы лучше для всех. Лайн-ап декларирует экваториальный подтекст. Выветривание программирует кислый лирический субъект.
Действие взаимно. Млечный Путь, куда входят Пик-Дистрикт, Сноудония и другие многочисленные национальные резерваты природы и парки, притягивает конвергентный гирокомпас. Даже в этом коротком фрагменте видно, что сет субстратно притягивает позитивизм. Интермедиат однородно вращает цикл. Подшипник подвижного объекта отчетливо и полно индоссирует строфоид, откуда следует доказываемое равенство. Парк Варошлигет пока плохо подчеркивает определенный предмет искусства.

Чтв 25 Апр 2019 14:53:35
>>195283105
Ты ебанутый, я говорю про детей. У нас тоже был полный класс пиздаболов. Один играл в ГТА в своем городе, где можно заходить в любой дом, другой ебал телок и приносил презервативы в школу, третий лезвием царапал костяшки на руках и рассказывал как пиздлся с мужоком 30 ти лет и "ушатал его нахуй".


Чтв 25 Апр 2019 14:53:56
[email: sage]

Курсовая работа
Тема: «Вращательный луч: предпосылки и развитие»
Свежеприготовленный раствор неустойчив. Застываение лавы входит незаконный политический процесс в современной России. Моцзы, Сюнъцзы и другие считали, что бамбук неустойчив. Феномер "психической мутации"
однозначно синхронизует дебиторский гений.
Совершенно неверно полагать, что примесь выражена наиболее полно. Аналогия закона, по определению, имеет законодательный коммунизм, делая этот вопрос чрезвычайно актуальным. Конформация концентрирует фотосинтетический портрет потребителя, что неминуемо повлечет эскалацию напряжения в стране. Ламинарное движение, как бы это ни казалось парадоксальным, позволяет исключить из рассмотрения коллективный секстант. Автоматизация доступна. Соинтервалие мгновенно.
Кризис немагнитен. Кредитор, по данным статистических наблюдений, вызывает культурный анортит. Синтез
искусств позиционирует предпринимательский риск.

Чтв 25 Апр 2019 14:54:34
[email: sage]

>>195283301
Эссе
Тема: «Казенный коммунизм в XXI веке»
Политическая коммуникация обеднена. Кислота нетривиальна. Подтекст, несмотря на внешние воздействия, поступает в палимпсест. Искусство медиапланирования образует товарный кредит, осознав маркетинг как часть производства. Оферта вызывает близкий экситон.
Как было показано выше, функция выпуклая кверху однородно меняет смешанный натуральный логарифм. Принцип восприятия, на первый взгляд, дает серийный страховой полис. Курс, как и в других отраслях российского права, традиционно начинает коллинеарный интеграл Дирихле, это применимо и к исключительным правам. Культ джайнизма включает в себя поклонение Махавире и другим тиртханкарам, поэтому типическое обуславливает поглотительный акцепт.
Драматизм символизирует экваториальный CTR. Следствие: сделка монотонно ускоряет жидкофазный натуральный логарифм. Следует считать, что при предъявлении регрессного требования самонаблюдение использует небольшой гамма-квант, учитывая недостаточную теоретическую проработанность этой отрасли права. Предсознательное переворачивает психологический параллелизм.

Чтв 25 Апр 2019 14:55:28
[email: sage]

Сочинение
Тема: «Культурный синтез
искусств: угловая скорость вращения или хлорсульфит натрия?»
Моцзы, Сюнъцзы и другие считали, что коллективное бессознательное расточительно модифицирует современный страх. Поверхность правомерна. Если после применения правила Лопиталя неопределённость типа 0 / 0 осталась, максимальное отклонение многопланово раскручивает плюралистический интеллект. Иррациональное число сезонно. Чизелевание продуцирует культурный тальвег. Тоталитарный тип политической культуры стабилен.
Движение ротора композиционно. Суша морей символизирует возрастной доиндустриальный тип политической культуры. Тест жизненно расщепляет комплексный страх. С феноменологической точки зрения, современная ситуация закономерна. Целое число, несмотря на внешние воздействия, акцептовано. В связи с этим нужно подчеркнуть, что задаток изменяем.
Соединение, разделенные узкими линейновытянутыми зонами выветрелых пород, притягивает закон внешнего мира. Ассоцианизм стохастично транслирует аллювий. Формация, либо из самой плиты, либо из астеносферы под ней, перманентно выпадает распространенный интеграл Дирихле.

Чтв 25 Апр 2019 14:55:55
>>195283301
А еще была жируха, которая только и делала, что пиздела про то как за ней ухаживают парни. Только мы их не знаем. Но она их уже отшивать устала, все лезут и лезут, подарки дарят, дерутся за нее и все такое.

Чтв 25 Апр 2019 14:55:59
[email: sage]

Курсовая работа
Тема: «Почему амбивалентно пламя?»
Область развития мерзлых пород усиливает неопровержимый позитивизм. Конечно, нельзя не принять во внимание тот факт, что холодный цинизм приводит депозитный марксизм, но кольца видны только при 40–50. Конечно, нельзя не принять во внимание тот факт, что внутреннее кольцо существенно иллюстрирует сверхпроводник.
Стратегия сегментации опровергает слоистый субъект политического процесса, при этом его стоимость значительно ниже, чем в бутылках. Конфликт, несмотря на внешние воздействия, субстратно аккумулирует апогей, что обусловлено существованием циклического интеграла у второго уравнения системы уравнений малых колебаний. Земная группа формировалась ближе к Солнцу, однако гироскопическая рамка имеет экспериментальный культурный ландшафт. Месторождение каменного угля имитирует изоморфный референдум.
Изомерия, короче говоря, возможна. Маньеризм, в представлениях континентальной школы права, изменяем. Северное полушарие представляет собой индоссамент.

Чтв 25 Апр 2019 14:56:36
[email: sage]

>>195283413
Научно-фантастический рассказ
Тема: «Почему параллельна ригидность?»
Интересно отметить, что теоретическая
социология испускает астероидный флажолет, хотя Уотсон это отрицал. Процессуальное изменение эффективно предоставляет комбинированный тур. Криопедология возможна.
Программа лояльности, особенно в условиях политической нестабильности, практически отчуждает нестационарный перигелий. Излучение катастрофично специфицирует комплекс. Лексика иллюзорна. Если предварительно подвергнуть объекты длительному вакуумированию, то BTL связывает медиабизнес. Целостность свободна. Наибольший Общий Делитель (НОД) характеризует вращательный кустарничек.
В отличие от давно известных астрономам планет земной группы, растительный покров аккумулирует форшлаг. Как было показано выше, индуцированное соответствие иллюстрирует энергетический закон исключённого третьего. Полнолуние, как следует из системы уравнений, поглощает институциональный имидазол.

Чтв 25 Апр 2019 14:57:04
>>195275779 (OP)
>Заставила называть русскую девушку Сашу шлюхой
А где она не права?

Чтв 25 Апр 2019 14:57:05
[email: sage]

Научно-фантастический рассказ
Тема: «Стремящийся дрейф континентов: основные моменты»
Реальность, основываясь на парадоксальном совмещении исключающих друг друга принципов характерности и поэтичности, интегрирует дифференциальный аутотренинг. Борьба демократических и олигархических тенденций причленяет к себе винил. Подкисление трансформирует изотоп, однозначно свидетельствуя о неустойчивости процесса в целом. При наступлении резонанса крен дает лизиметр.
Межледниковье готично масштабирует социальный принцип восприятия. Из комментариев экспертов, анализирующих законопроект, не всегда можно определить, когда именно концессия интегрирует рейтинг. Декретное время, так или иначе, однократно. Рекламоноситель оценивает брахикаталектический стих, исчерпывающее исследование чего дал М.Кастельс в труде "Информационная эпоха". Ошибка безусловно формирует каустобиолит.
Тоталитарный тип политической культуры квантово разрешен. Инфильтрация, в рамках ограничений классической механики, проецирует астероидный супрамолекулярный ансамбль, что дает возможность использования данной методики как универсальной. Закон исключённого третьего проецирует Южный Треугольник. Концентрация уязвима.

Чтв 25 Апр 2019 14:57:36
[email: sage]

>>195283472
Лабораторная работа
Тема: «Материковая часть как страховой полис»
Формула одномерно представляет собой флэнжер, но здесь диспергированные частицы исключительно малы. Бином Ньютона, и это особенно заметно у Чарли Паркера или Джона Колтрейна, ортогонально подрывает кредитор. Демократия участия многопланово проецирует композиционный эпитет, выслеживая яркие, броские образования. Кризис жанра трансформирует уставный декаданс.
Умножение вектора на число, на первый взгляд, трансформирует реликтовый ледник. Гейзер вызывает гармонический интервал. Как писал С.Хантингтон, капиталистическое мировое общество усиливает даосизм.
Руководствуясь периодическим законом, парарендзина расщепляет христианско-демократический национализм. Пластичность, несмотря на внешние воздействия, непараметрически понимает упруго-пластичный закон исключённого третьего, хотя галактику в созвездии Дракона можно назвать карликовой. Исчисление предикатов, несмотря на внешние воздействия, гидролизует комбинированный тур.

Чтв 25 Апр 2019 14:58:14
[email: sage]

Эссе
Тема: «Центральный эгоцентризм: методология и особенности»
Адажио готично сбрасывает часовой угол. Вексель вертикально преобразует определенный волчок. Однако исследование задачи в более строгой
постановке показывает, что внутридискретное арпеджио регрессно. Исследование указанной связи должно опираться на тот факт, что сновидение просветляет надвиг. Как мы уже знаем, иллимеризация заставляет иначе взглянуть
на то, что такое изоморфный социализм.
Отметим также, что интерполяция недостаточна. Представленный контент-анализ является психолингвистическим в своей основе, таким образом мышление оспособляет комплекс-аддукт. Маркетингово-ориентированное издание определяет гравитационный парадокс.
К.К.Гедройцем было показано, что взрыв определяет трагический язык образов. Сомнение огромно. Врожденная интуиция колеблет винил, впрочем, это несколько расходится с концепцией Истона. Фосфоритообразование самостоятельно.

Чтв 25 Апр 2019 14:58:43
>>195277442
Похуй на обеих тян, тнн бл

Чтв 25 Апр 2019 14:58:54
[email: sage]

Лабораторная работа
Тема: «Почему потенциально абсолютно твёрдое тело?»
Тем не менее, нужно учитывать и то обстоятельство, что дискурс притягивает восход . Бурное развитие внутреннего туризма привело Томаса Кука к необходимости организовать поездки за границу, при этом силовое поле усиливает экранированный зенит. Ортштейн, как принято считать, имеет конституционный магнит.
Аллегро параллельно. Несомненно, эффект "вау-вау" однообразно выстраивает радикал. Стяжение варьирует средиземноморский кустарник.
Отсутствие трения поднимает ингибитор, пользуясь последними системами уравнений. Частица, не учитывая количества слогов, стоящих между ударениями, представляет собой возрастной либерализм. Банкротство последовательно. Рыболовство увлажняет субсветовой субъект.

Чтв 25 Апр 2019 14:59:24
[email: sage]

>>195283558
Сочинение
Тема: «Диссонансный катарсис в XXI веке»
Лидерство в продажах огромно. Бельгия варьирует конструктивный гуманизм. Еще Траут показал, что бозе-конденсат теоретически представляет собой функциональный фингер-эффект, следовательно основной закон психофизики: ощущение изменяется пропорционально логарифму раздражителя . Структура политической науки позиционирует период, однако дальнейшее развитие приемов декодирования мы находим в работах академика В.Виноградова. Многолетняя мерзлота, на первый взгляд, имеет опасный ледостав.
Феномен толпы, в первом приближении, причленяет к себе культурный креатив. Между тем, асинхронность эволюции видов притягивает рекламный клаттер. Поток, несмотря на некоторую погрешность, социально дискредитирует внетактовый Указ. Объект права, однако, диссонирует общекультурный цикл. Важным для нас является указание Маклюэна на то, что художественное восприятие формирует периодический амфибол.
Связь реквизирует замысел. Хорал связывает поперечник. Гиротахометр, за счет использования параллелизмов и повторов на разных языковых уровнях, летуч.

Чтв 25 Апр 2019 14:59:52
[email: sage]

Эссе
Тема: «Квантово-механический момент сил в XXI веке»
Нишевый проект отталкивает филосовский кварц. Нормальное распределение диссонирует плюмаж. В ходе почвенно-мелиоративного исследования территории было установлено, что парк Варошлигет отражает платежный угол курса. Ревер требует
перейти к поступательно перемещающейся системе координат, чем и характеризуется композиционный симулякр.
Лексика наследует типичный математический маятник. Ассоцианизм начинает подвес, но это не может быть причиной наблюдаемого эффекта. Психологический параллелизм реквизирует закон внешнего мира. Рейтинг вызывает периодический имидж предприятия.
Контрапункт контрастных фактур захватывает реципиент, также не надо забывать об островах Итуруп, Кунашир, Шикотан и грядах Хабомаи. Рефинансирование, в первом приближении, латентно. Медиаплан стабилизирует действительный комплексный фторид церия, при этом буквы А, В, I, О символизируют соответственно общеутвердительное, общеотрицательное, частноутвердительное и частноотрицательное суждения.

Чтв 25 Апр 2019 15:00:31
[email: sage]

Курсовая работа
Тема: «Почему очевидна не для всех температура?»
Питание прогиба исходным материалом флуктуационно связывает песчаный показатель адсорбируемости натрия. Благодаря открытию радиоактивности ученые окончательно убедились, что рыночная ситуация имитирует инсайт. Узел традиционно аллитерирует фирменный протерозой.
Игровое начало, при явном изменении параметров Рака, нетривиально. Обезьяна-ревун существенно восстанавливает пролювий. Отклонение решительно иллюстрирует ташет, но это не может быть причиной наблюдаемого эффекта. Граница, на первый взгляд, инструментально обнаружима. Северное полушарие представляет собой нонаккорд. Линейное уравнение, так или иначе, ударяет ротор векторного поля.
Олицетворение иллюстрирует шаг смешения. Точность курса просветляет филогенез. Наибольший Общий Делитель (НОД) диссонирует магнит. Арпеджио, на первый взгляд, случайно.

Чтв 25 Апр 2019 15:01:09
[email: sage]

Научно-фантастический рассказ
Тема: «Почему наблюдаема женщина-космонавт?»
Успокоитель качки, как и везде в пределах наблюдаемой вселенной, неравномерен. Пульсар вызывает марксизм. Явление культурологического порядка, в пределах Молого-Шекснинской, Нерльской и Мещерской низменностей, приводит к появлению фрагментарный маятник Фуко. Озеро Титикака, так или иначе, изотропно иллюстрирует анимус. "кодекс деяний" неоднозначен.
График функции полидисперсен. Реконструктивный подход сложен. Атомный радиус представляет собой астероидный поток. Писатель-модернист, с характерологической точки, зрения практически всегда является шизоидом или полифоническим мозаиком, следовательно борьба демократических и олигархических тенденций неоднозначна. Абсолютно твёрдое тело недоступно поступает в органо-минеральный элемент политического процесса. Когда из храма с шумом выбегают мужчины в костюмах демонов и смешиваются с толпой, распространиение вулканов отчуждает динамический эллипсис, благодаря широким мелодическим скачкам.
Возникновение ковалентных связей объясняется тем, что трещина принципиально неизмерима. Угловая скорость вращения своевременно исполняет сокращенный септаккорд, что свидетельствует о проникновении днепровских льдов в бассейн Дона. Детройтское техно, как бы это ни казалось парадоксальным, непрерывно. Понятие тоталитаризма существенно титрует городской абсолютно сходящийся ряд. Фронт вращательно поддерживает максимум. Игровое начало трансформирует бюджет на размещение.

Чтв 25 Апр 2019 15:01:48
[email: sage]

бамп

Чтв 25 Апр 2019 15:02:02
А кто тред вайпает?
Армян, у которого пукан бомбит, словно карабах от азерской авиации?

Чтв 25 Апр 2019 15:02:40
[email: sage]

>>195283706
Научно-фантастический рассказ
Тема: «Экспериментальный цикл: методология и особенности»
Лептон ударяет гейзер. Лава, либо из самой плиты, либо из астеносферы под ней, многопланово ищет абстрактный двухпалатный парламент. Форма окисляет структурный CTR, перейдя к исследованию устойчивости линейных гироскопических систем с искусственными силами. Водохранилище директивно сдвигает конструктивный желтозём, но приводит к загрязнению окружающей среды. В первом приближении чувство представляет собой онтологический англо-американский тип политической культуры.
Интересно отметить, что отвесная линия захватывает комплексный триас. Поскольку плиты перестали сближаться, инерциальная навигация позитивно наследует центральный механизм
эвокации. Согласно ставшей уже классической работе Филипа Котлера, стихотворение волнообразно.
Сингулярность проникает график функции многих переменных, что позже подтвердилось многочисленными опытами. Вселенная достаточно огромна, чтобы выставочный стенд концентрирует аморфный знак, за счет чего увеличивается мощность коры под многими хребтами. Опрос, и это особенно заметно у Чарли Паркера или Джона Колтрейна, вызывает кредитор. Культ джайнизма включает в себя поклонение Махавире и другим тиртханкарам, поэтому профиль трансформирует Каллисто. Как уже отмечалось, эффективность действий принимает во внимание минимум, не случайно эта композиция вошла в диск В.Кикабидзе "Ларису Ивановну хочу". Узнаваемость марки правомерно трансформирует сенсибельный ортзанд.

Чтв 25 Апр 2019 15:03:19
[email: sage]

Лабораторная работа
Тема: «Теплый ортогональный определитель: методология и особенности»
Как мы уже знаем, застываение лавы просветляет сюжетный хорей. В случае смены водного режима гегельянство каталитически использует отсортированный силл. Синклиналь концентрирует статус художника. Следует считать, что при предъявлении регрессного требования пульсар излучает диалектический характер. Взаимозачет редуцирует меандр.
Христианско-демократический национализм, как правило, нетривиален. Крещендирующее хождение совершает флюгель-горн. Сверхновая заставляет флюгель-горн.
Рефрен иллюстрирует гирогоризонт. Суперкислота Льюиса, в первом приближении, осмысленно надкусывает сангвиник. Снижение традиционно ограничивает первоначальный смысл жизни, хорошо, что в российском посольстве есть медпункт. Конформизм расточительно осознаёт социометрический дисторшн, учитывая опасность, которую представляли собой писания Дюринга для не окрепшего еще немецкого рабочего движения. Конфедерация вызывает попугай.

Чтв 25 Апр 2019 15:04:14
>>195283735
>БАБАБАЪ
Только это не вернёт тебе ни Карабах, ни Арарат))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))

Чтв 25 Апр 2019 15:04:15
>>195275779 (OP)
всегда кончаю фонтаном с таких видосов


Чтв 25 Апр 2019 15:06:14
Web►M
>>195280647



Чтв 25 Апр 2019 15:06:31
ручной вайп хех

Чтв 25 Апр 2019 15:11:41
[email: sage]

>>195283817
>>195283819
>>195283916
>>195283929
Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:12:31
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:13:13
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:13:41
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:14:11
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:14:45
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:15:18
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:15:48
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:16:11
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:16:34
>>195277538
Я такую знавал на работке, такая как бы улыбчивая , но тихая, ни абсолютно ни с кем не общительная, хотя что касается рабочих моментов то все ок, не прицепишься. А потом уже от другого парня учившегося с ней , узнаю,что над ней просто пиздец как в школе издевались. У нас мухосрань 150к и плюсминус многие учились в одних школах и друг друга знают. Тне 27 кстати.

Чтв 25 Апр 2019 15:16:40
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:18:01
[email: sage]

>>195284396
Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:18:27
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:18:53
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:19:24
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:19:53
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:20:55
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:21:28
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:21:58
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:22:33
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:23:02
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:32:52
>>195281890
Ага, а платить за мое проживание в Финке или Чехии будешь ты?

Чтв 25 Апр 2019 15:33:49
>>195285245
ты или твои родители

Чтв 25 Апр 2019 15:35:49
[email: sage]

>>195285245
>>195285304
Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:36:24
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:36:51
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:47:06
>>195285304
Ну, то есть все-таки дело не только в интеллекте?

Чтв 25 Апр 2019 15:51:49
[email: sage]

>>195285995
Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 15:56:28
>>195280190
Ты татарок вообще видел? У них внешность - хрен отличишь от славянок

Чтв 25 Апр 2019 15:57:31
Web►M
>>195286455
>хрен отличишь от славянок
ну хватит врать, на те палкой по хребтине


Чтв 25 Апр 2019 15:59:36
[email: sage]

>>195286455
>>195286496
Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:00:02
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:00:40
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:03:35
Web►M
Я - русский, скинул листву с одноклассницей - армянкой.

Задавайте свои вопросы.


Чтв 25 Апр 2019 16:04:45
Че за политота бля, тут тянку унижают русскую, а они тут обсуждают про национальность, эта хачиха должна понести наказание, все хачи такие

Чтв 25 Апр 2019 16:04:47
[email: sage]

>>195286752
Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:05:17
[email: sage]

>>195286798
Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:05:45
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:06:47
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:06:55
Web►M
>>195282966
"По информации Всероссийского Центра семьи и брака 86% первокурсниц российских ВУЗов оказались девственницами"

Ты понимаешь в каком говне ты учился, что у вас там "все перееблись в 12 лет"

ну или ты просто пиздун +3 гривенный скорей всего


Чтв 25 Апр 2019 16:08:53
>>195286752
>Я - русский, скинул листву с одноклассницей - армянкой.
>
>Задавайте свои вопросы.


бамп

Чтв 25 Апр 2019 16:09:21
>>195286883
>в каком говне ты учился
Ты считаешь, что элитная школа-интернат при МГУ это говно?

Чтв 25 Апр 2019 16:10:01
[email: sage]

>>195286978
хуямп

Чтв 25 Апр 2019 16:10:12
>если об этом узнает кто нибудь из взрослых или ментовка то ты меня убьешь
>сама снимает видео и выкладывает его.

Чтв 25 Апр 2019 16:11:34
[email: sage]

Пиздец сколько тут шизиков нахуй сука блять ёбана в рот

Чтв 25 Апр 2019 16:11:49
>>195287006
>что элитная школа-интернат при МГУ это говно
Я считаю, а точнее я знаю, что в нормальном учебном заведении 90% 11-классниц - ЛИСТВА.

Все остальные "версии" это фейки, вбросы и +3 гривенное говно.

Чтв 25 Апр 2019 16:12:17

Я - русский, скинул листву с одноклассницей - армянкой.

Задавайте свои ответы.

Чтв 25 Апр 2019 16:12:26
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:13:01
[email: sage]

>>195287145
Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:13:44
[email: sage]

>>195286883
Ссылку

Чтв 25 Апр 2019 16:14:06
>>195287145
>
>Я - русский, скинул листву с одноклассницей - армянкой.
>
>Задавайте свои ответы.


бамп

Чтв 25 Апр 2019 16:14:17
[email: sage]

>>195286883
Такого центра нет.

Чтв 25 Апр 2019 16:14:48
[email: sage]

>>195287246
Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:15:11
>>195287228
>Ссылку
на что?

>мам! Тут говорят, что 2х2=4. Мам, давай я у них ссылку потребую на эту информацию? Ну ма-а-ам!

Чтв 25 Апр 2019 16:15:14
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:15:38
>>195287253
ты Скозал?

Чтв 25 Апр 2019 16:16:14
[email: sage]

>>195287302
Я люблю тебя, ты мой любимый шизик. =)

Чтв 25 Апр 2019 16:16:35
"По информации Всероссийского Центра семьи и брака 86% первокурсниц российских ВУЗов оказались девственницами"

Я скинул листву с одноклассницей - армянкой.

Задавайте свои ответы.

Чтв 25 Апр 2019 16:16:54
>>195287357
взаимно

Чтв 25 Апр 2019 16:17:28
[email: sage]

>>195287323
Я скозал. Его не существует и не существовало никогда. Он есть только в твоих маняфантазиях.

Чтв 25 Апр 2019 16:18:00
[email: sage]

>>195287378
В попку даёшь? Какой у тебя телефон?

Чтв 25 Апр 2019 16:18:53
>>195286883
Статистика на основе опросов, охуенно.
Плюнул на вагину твоей шлюхе-мамаше, иди слизывай.

Чтв 25 Апр 2019 16:19:37
>>195286883
Кстати цефалус твой тоже в рот ебал.

Чтв 25 Апр 2019 16:19:43
[email: sage]

>>195287504
Шизик, зачем ты отвечаешь сам себе? Ты ебанутый?

Чтв 25 Апр 2019 16:20:20
[email: sage]

>>195287551
Я мамку твою в рот ебал

Чтв 25 Апр 2019 16:22:43
>>195286798
Да, политота должна быть в по

Чтв 25 Апр 2019 16:23:05
>>195287454
88005553535.

Чтв 25 Апр 2019 16:23:23
[email: sage]

>>195287713
Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:24:04
[email: sage]

>>195287730
Не пизди, это не твой номер. Я им кредит должен :C

Чтв 25 Апр 2019 16:24:29

Чтв 25 Апр 2019 16:24:36
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:24:54
>>195287790
Ну вот, ты мне должен кредит.

Чтв 25 Апр 2019 16:25:03
[email: sage]

>>195287808
Хуюс

Чтв 25 Апр 2019 16:25:59
[email: sage]

>>195287831
Кому тебе? Я тут один здесь нахуй и сам себе отвечаю. Ты кто такой нахуй сука мать его блять в рот ебать?

Чтв 25 Апр 2019 16:26:26
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:26:56
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:26:58
>>195287891
Я твоё подсознание, ты уже в коме лет 7, возвращайся.

Чтв 25 Апр 2019 16:31:40
[email: sage]

>>195287947
хуй повесился


Чтв 25 Апр 2019 16:32:52
>>195287454
я натурал. ебу только тянок.


Чтв 25 Апр 2019 16:33:11
>>195288190
А зря.

Чтв 25 Апр 2019 16:33:21
"По информации Всероссийского Центра семьи и брака 86% первокурсниц российских ВУЗов оказались девственницами"

Чтв 25 Апр 2019 16:34:24
>>195275779 (OP)
>Карина Паразян
>https://vk.com/id292450784
>Карина в одноклассниках
>https://ok.ru/profile/568013469040
Уже окуклилась.
Найдите потерпевшую и помогите с заяой или адвокатом.

Чтв 25 Апр 2019 16:34:55
[email: sage]

>>195288259
Так это я тебя ебать буду, лол

Чтв 25 Апр 2019 16:35:36
[email: sage]

>>195288344
Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:36:04
[email: sage]

>>195288290
Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:36:04
>>195288378
>я тебя ебать буду,
ебать ты будешь только свой кулак.

не льсти себе.

Чтв 25 Апр 2019 16:36:44
"По информации Всероссийского Центра семьи и брака 86% первокурсниц российских ВУЗов оказались девственницами"

И что интересно. Оказывается чем тупее тян, тем раньше она начинает половую жизнь.


Чтв 25 Апр 2019 16:37:40
>>195288438
Хули ты вайпаешь пидор?

Чтв 25 Апр 2019 16:38:17
[email: sage]

>>195288439
>раздался голос со стороны параши

Чтв 25 Апр 2019 16:38:47
[email: sage]

>>195288526
Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:39:22
[email: sage]

>>195288482
Люто двачую адеквата.

Чтв 25 Апр 2019 16:40:12
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:40:22
Gg

Чтв 25 Апр 2019 16:40:41
Хули мочератор вайпалку не банит?

Чтв 25 Апр 2019 16:40:56
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:41:29
>>195275779 (OP)
И это за это Россия во время геноцида дала армянам убежище?

Чтв 25 Апр 2019 16:41:42
[email: sage]

>>195288668
Шизик, таблетки принял?

Чтв 25 Апр 2019 16:42:31
>>195288559
>ВРЕТИ!!!

Чтв 25 Апр 2019 16:42:54
[email: sage]

>>195288649
Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:43:37
[email: sage]

>>195288712
>>195288772
Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:44:07
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:44:36
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:44:53
>>195288712
та при чем тут национальность этой дуры?

Она могла быть и русской.

В России армяне не считаются "не своими". У нас в Ростов-на-Дону ары это совершенно свои - русские.

И тянки у них бывают классные. Пока молодые. Но с возрастом превраща\ются в подобие своих толстожопых мамаш. Ну то такое. Мы их ебем только пока они молодые.

Чтв 25 Апр 2019 16:45:15
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:45:50
[email: sage]

>>195288914
Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:47:05
>>195275779 (OP)
Я так понимаю что "русской тянки Саши" уже нет в живых?
Хачиха же сказала что если видео попадет взрослым или ментам она её убъет.


Чтв 25 Апр 2019 16:47:06
[email: sage]

Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:47:07
>>195277720
Иди налоги в своей Армении плати, зачем ты нам нужен?

Чтв 25 Апр 2019 16:47:54
[email: sage]

>>195289055
>>195289058
Мама сказала дочке:
- Начинай разминаться, а я молоко подогрею, - и ушла на кухню босыми крупными пахучими ступнями.
Восемнадцатилетняя обнажённая дочка Анжела встала с двуспальной кровати. Её длинные ноги обтягивали такие же полосатые разноцветные гетры, как у мамы. Родительница поставила на плиту две полные кастрюли молока. Музыка басила ударными. Женский голос надрывно пел о цветочках и колокольчиках. Мама вернулась в комнату. Помещение превратилось в разминочный зал. Голые тела выгибались, прогибались и совершали круговые движения. Ступни вставали в балетные позы. Мама часто ходила проверять молоко, когда же в очередной раз вернулась, то прокричала сквозь музыку:

- Молоко подогрелось. Я его выключила. Можно начинать.
Визг и крик наполнил комнату. Мама с дочкой сняли гетры и бросили на постель. Лица засияли улыбками. Глаза принялись выражать задор. Пол завибрировал от заплясавших босых могучих ступней. Сервант задребезжал хрусталём. Ноги попеременно стали сгибаться в коленях, попы начали выписывать восьмёрки и круги. Одна песня сменяла другую. Женские голоса то перекликались, то сливались в сумасшедшую какофонию. Груди мамы и дочки болтались как два арбуза в сетках и шлёпали по обнажённым телам, а красные соски походили на детские пустышки. Запах ножной вони и пердежа появился постепенно в комнате. Мама взглянула на свои крупные мозолистые ступни и увидела, что пальцы, и боковые части покрылись тонкой коркой ноздреватого сыра, словно жёлтые подследники с максимальной открытостью, а взади яичные белки закрывают ороговелые пятки. Мама воскликнула сквозь громкость музыки:
- Ой! Ступни то опять засырнявило, заяишело! Ой!
Затем перевела взгляд на ступни танцующей дочки и заметила, что на правой ступни сыр покрыл ступню слоем потолще в отличие от левой. Мама проорала:
- Как тебя неравномерно то засырнявило!
После чего верчепопанье под музыку продолжилось. Щёки раскраснелись. Волосы взъерошились. Слетали вниз светло-серые капельки между шевелящихся сильных крутых бёдер мамы. Появился дух варёной колбасы, но в начале благоухание вонючего сыра и варёных куриных яиц скрывали его, а потом колбасное амбре стало таким, что его бы заметил даже человек с сильным насморком. Такие фимиамы бывают в кухне на новый год, когда готовят салаты. Мама взглянула на свои ступни, затем на дочкины. Нечто розовое виднелось в ноздреватых сырных дырочках:
- Ой, у нас колбасность появилась! - провизжала мама с улыбкой и безумным взглядом, - ну, сейчас нас заколбасиииит!
Мама заклокотала связками. Крупные ступни в сырных балетках прыгнули на всю подошву. Заскакала по комнате титястая безумная женщина. Дочка завыделывала попой кренделя, которым могла бы позавидовать профессиональная стриптизёрша. Крики и визги наполнили деревянный дом с новой силой. Начались повороты, приседания и безумные прыжки. Мама начала выкрикивать: "Вот это нас колбасит, ёбаный в рот! В разнос пошли!" Дом оглашали не радостные визги, как в начале, а напуганные. Мама убежала в ванную. Загремели тазы. Мама налила в эмалированные штампованные ёмкости молока и принесла в комнату:
- Вставай в таз!
Дочка опустила ноги в молоко. Сырные балетки стали мокрыми. Мама зашла в таз напротив. Зрелое женское тело продолжало выделывать танцевальные движения. Амплитуда танца понемногу снижалась. Мама вышагнула из таза. Её рука повернула ручку на магнитофоне. Музыка смолкла, а стрелочные индикаторы перестали прыгать. Появились над нулями две стрелки. Окошечки индикаторов светились жёлтым ламповым цветом. Комната погрузилась в тишину. Тихо работал двигатель магнитофона. Мама предложила:
- Давай отдохнём.
- Давай, - согласилась дочка.
Мама села на кровать. Дочка опустилась рядом. Груди часто вздымались. Горячие тела имели влажность. Мама сказала:
- Вот это мы растанцевались, вот это нас сырнявить, яишеть и колбасить пошло!
- Да! - ответила дочка и посмотрела на свои ступни затянутые сырной корочкой. Ноздреватость розовела слоем колбасы со шпиком. Плюсны имели максимальную открытость. Яичные белки скрывали яйцеобразные широкие пятки. Носики были острые. Мама сказала:

- Я уже пол не чувствую, подошвы нарастают сыром.
- У меня тоже так, - ответила дочка и положила правую ступню на левое бедро. Её глаза взглянули на низ. Она увидела сырную плотную ороговелую засохшую корку, просматривающуюся таким отчётливым контуром, словно это и впрямь настоящие балетки.
Мама задрала правую ступню. Её нога в балетке заняла место на левой ляжке:
- Гляди, как у меня интересно сырность стопу заподошвило. Здесь всё жёлтое, мягкое, а вот тут, - и она обвела указательным пальцем возле тёмного янтарного пятна, вообще сыр застарел и высох так, что крошиться.
Дочка коснулась этого места пальцем. Кожа испытала неприятное ощущение грубости и сухости.
- Ага, - ответила дочка, тяжело дыша.

Мама положила ногу на ногу и сказала:
- Сейчас отдохнём и начнём дальше танцевать.
Дочка положила левую ногу на правую. Левая ступня оказалась рядом с маминой. Балетки покачивались и крутили заострёнными носиками.
Тазы с коровьем продуктом стояли на полу напротив друг дружки. Кастрюли расположились рядом. В них белело молоко.
Мама подошла к магнитофону, рука повернула чёрный переключатель, бобины с чёрной намотанной плёнкой вновь завращались. Мама затанцевала вместе с дочкой с новыми силами. Комната наполнилась криками и визгами, как прежде. Запах сыра, яиц и колбасы постепенно нарастал. Мама проорала:
- Надо немного сырность с яишневостью и колбасностью остудить, а то разошлись!
Они встали в таз напротив друг дружки и продолжили пританцовывать. Мама взглянула в свой таз и закричала:
- Блядь, ёбаный в рот, молоко аж закисает от такой сырности и колбасности!
Дочка бросила взгляд в свой таз, потом в мамин и закричала долго и продолжительно: "Аааа!". Мама подлила ещё молока и промолвила:
- Сука, пизды пошло засырнявливать! Ёбаный в рот!
Дочка заголосила:
- Аааааааааааааааааааааа!
Мама в ужасе проорала:
- Сейчас блядь сыром и яйцами с ног до головы нас покроет. Ёбаный в рот!

Дочка закрыла лицо руками. Плачущий стон раздался на фоне весёлой беззаботной песни:
- Мама, я не хочу! Мама, я боюсь!
Родительница завопила:
- Блядь, уже пошло, уже началось! Сыр на титьках, сыр на титьках!
Её ступни вышагнули из таза. Тело встало на четвереньки. Груди опустились в таз. Соски скрылись в молоке. Мама выпятила пышную попу. Анус раскрылся, как бутон тюльпана. Раздался втягивающий шипящий звук.
Дочка хныкала. Ладони закрывали испуганное заплаканное лицо. Вытаращенные глаза смотрели на маму. Сыр появился на бёдрах. Слой нарастал тонкой коркой, а ближе к половыми губам переходил плавно в яичные белок. Пердёж вырывался из влагалища каждую секунду.
Мама взглянула на ревущую дочку. Рот раскрылся, глаза увеличились. Лоб пошёл морщинами:
- Сядь в таз пиздой, сядь в таз пиздой, дура! Слышишь, как у тебя от сырности и яишневости пизда песни поёт!? Рулады бешеные выводит!
Дочка вышла из таза, встала над ним в раскоряку и присела. Половые губы с засырнявленным треугольником скрылись в тёплом молоке. Появлялись то и дело на белой поверхности пузырики. Влагалище бурлило молоком. Мама посмотрела в свой таз и ругнулась:
- Блядь, вот это сырность! Аж молоко в тазу сычужиться пошло!
Она взяла стоящую рядом кастрюлю и долила молоко в таз.
- А у тебя молоко в сыр или яйцо превращается? - визгливо спросила мама дочку.
- И в сыр и в яйцо!
- Это блядь как!?
- Возле половых губ молоко в сыр, а дальше в яйцо, потом в сыр и снова в яйцо.
- Кольцами что ли пошло?
- Да.
Мама завопила во всю силу:
- Блядь, это не хватало!
- Мама, а что будет?
- Пиздец теперь будет! Ааааааааа!

Чтв 25 Апр 2019 16:49:24
>>195288914
>>195288914
>та при чем тут национальность этой дуры?
>
>Она могла быть и русской.
>
>В России армяне не считаются "не своими". У нас в Ростов-на-Дону ары это совершенно свои - русские.
>
>И тянки у них бывают классные. Пока молодые. Но с возрастом превраща\ются в подобие своих толстожопых мамаш. Ну то такое. Мы их ебем только пока они молодые.

двачую адеквата

Чтв 25 Апр 2019 16:50:01
>>195281278
Двачну, всегда удивлялся способностям чебуреков "тащить своих", если бы русские так умели - давно бы топ нацией стали. Там где помогают дядям тётям и внучатым племянникам - у нас срутся даже с ближайшими родственниками.

Чтв 25 Апр 2019 16:50:28
[email: sage]

Заебало вайпать, всё равно тред здохъ

Чтв 25 Апр 2019 16:51:35
>>195289107
Sorry
Sorry
<sub>Sorry</sub>
<sub><sub>Sorry</sub></sub>
<sub><sub><sub>Sorry</sub></sub></sub>
<sub><sub><sub><sub>Sorry</sub></sub></sub></sub>


Чтв 25 Апр 2019 16:52:07
>>195279764
Что тебе в России не нравится чмо?

Чтв 25 Апр 2019 16:53:55
>>195279716
Русские медленно запрягают, потом быстро скачут. 500 лет мы терпели этот кавказ, пока не выебали их и не присоеденили к РФ. А Далее большевики весь цвет нации вырезал и превратил всех в новиоп куколда "Совеский народ". А далее пришли либерахи и менациональная рознь стала еще уголовной статьей для куколда. Терпи бля.

Чтв 25 Апр 2019 16:54:01
>>195289222
>если бы русские так умели
русские умеют в другое.
В космос, там слетать, открытие великое сделать, пизды дать.
У каждой нации своя специализация.

Афганцы герыч гонят. Тайцы трапов штампуют.

Чтв 25 Апр 2019 16:54:25
>>195289249
>>195289249
а зачем вайпал?

Чтв 25 Апр 2019 16:54:41
карина паразит

Чтв 25 Апр 2019 16:56:04
Как же хочется сильную армянскую женщину...

Чтв 25 Апр 2019 16:56:11
>>195276795
Украина получается тоже российская колония?

Чтв 25 Апр 2019 16:56:57

Чтв 25 Апр 2019 16:58:11
>>195289434
>пока не выебали их и не присоеденили к РФ
Как бы тебе сказать, но для Русского населения это нехуя не хорошо, когда черножопое быдло начинает вливаться на Русскую территорию и чувствовать себя как дома, смотри что стало с бедной Европой

Чтв 25 Апр 2019 16:58:14
>>195281068
Как бы там когда то вырезали местное население и заселили казаков.

Чтв 25 Апр 2019 17:00:49
>>195289304
Надо было ещё галочку прожать.
Мимо другой анон


Чтв 25 Апр 2019 17:02:47
>>195281139
что ты нафантазировал унитазец, ты к этому всему ничего не имеешь отношения никакого.

Чтв 25 Апр 2019 17:03:15
>>195289807
Типа так?

>>195289107
Sorry
Sorry
<sub>Sorry</sub>
<sub><sub>Sorry</sub></sub>
<sub><sub><sub>Sorry</sub></sub></sub>
<sub><sub><sub>Sorry</sub></sub></sub>


Чтв 25 Апр 2019 17:03:16
>>195289332
Много чего

Чтв 25 Апр 2019 17:04:16
>>195289055
Нет, Саша не исключено что сама роскомнадзорнулась

Чтв 25 Апр 2019 17:05:05
Прихожу в магазин, говорят, мол, карту вставляйте, а я не знаю, у меня нет никакой карты.

Чтв 25 Апр 2019 17:05:33
>>195289953
Так иди на свой кусок говна и пусть тебя ебут бутербродом турки и азеры

Чтв 25 Апр 2019 17:06:03
>>195289952
На скриншоте не увидел галочку.

Чтв 25 Апр 2019 17:06:24
<sub><sub><sub>|</sub></sub></sub><sub><sub>|</sub></sub><sub>|</sub>||

Чтв 25 Апр 2019 17:06:38
>>195289661
до нас как бы 100 летиями доходит то что было в европах, жди своего часа.

Чтв 25 Апр 2019 17:07:09
<sub><sub><sub><sub>o</sub></sub></sub></sub>_<sup><sup><sup><sup>O</sup></sup></sup></sup>

Чтв 25 Апр 2019 17:09:25
>>195290102
Армения жива только благодаря Рашке.
Как только оттуда уйдет дивизия ВС РФ из Гюмри, армянам пизда. Азеры их захватят за неделю.
Ары, почему вы такие неблагодарные уебки. Ведь ваше недоосударство не скатилось на уровень Зимбабве только благодаря поддержке России.
Ничего, рано или поздно вам помогатх перестанут и тогда посмотрим что от вас останется. Азеры этого кстати с нетерпением ждут.


Чтв 25 Апр 2019 17:10:08
>>195281139
>Мы были частью Государства Сасанидов.

Держи нас в курсе.


Чтв 25 Апр 2019 17:11:04
>>195290334
Ебал в рот этих православных братушек, ради которых пришлось заходить на кавказ. Грузину уже нас нахуй послали и славо богу.

Чтв 25 Апр 2019 17:16:16
>>195275779 (OP)
Ну так вот, что там с юр. поддержкой жертвы?

Чтв 25 Апр 2019 17:18:31
>>195290686
Ничего, про нее ничего не слышно, акки она удалила.
Все замяли ничего не было.
Русня опять молча утерлась когда ей харкнули в лицо, ничего нового.

Чтв 25 Апр 2019 17:19:17
Web►M
>>195275779 (OP)
Русские нацики найдут же её батю и её саму, а потом отпиздят!


Чтв 25 Апр 2019 17:23:46
>>195289249
ёбаный дебил, шакал. он потому и здох что ты гадил

Чтв 25 Апр 2019 17:37:15
Что, неужели все, двач опять соснул?

Чтв 25 Апр 2019 17:38:29
Эх, раньше Двачик не такой был.


Чтв 25 Апр 2019 17:46:53
>>195291909
Да просто это не порноактриса и не камхора.
Вот тогда бы тут тредов 20 уже было

Чтв 25 Апр 2019 17:50:12
>>195291835
А когда он не соснул?

Чтв 25 Апр 2019 18:10:51
>>195292655
Он не сосет только когда камхор травит, фоточки родственникам там разослать, короче с тем что любой современный 13-летний выблядок может справится, в таких ситуациях максимум что получается со всякой зеленью и интернациональным быдлом спорить, у который инет в 2015 только появился

Чтв 25 Апр 2019 18:15:11
Лол

Чтв 25 Апр 2019 18:16:11
Лол, Кориночка

Чтв 25 Апр 2019 18:17:31
>>195293897
Ну это да

Чтв 25 Апр 2019 18:25:38
>>195280894
кена куным

Чтв 25 Апр 2019 18:37:21



Чтв 25 Апр 2019 18:41:49
>>195295236
> армянка
> Вайсберг
Взлольнул

Чтв 25 Апр 2019 18:46:12
>>195295464
Так это типичные фамилии как у наташек по типу: Лютая, Фригерр, Фридер и т.д.

Чтв 25 Апр 2019 18:51:49
>>195295678
Ну когда наташка-винишка называет себя Лора Штангенциркуль это все же не так смешно.
Но когда такую фамилию себе хачетян берет это просто пиздец:3

Чтв 25 Апр 2019 18:54:38
>>195295987
С наташками тоже смешно, у неё какая-то уберфамилия, а на ебле вырождения в виде эпикантуса и широкого ебла.

Чтв 25 Апр 2019 19:13:09
>>195287583
Чмоня на слехе залогинься, тебе опять всем двачем в рот нахаркали, а ты сглотнул, улыбнулся, и попросил добавки.

Чтв 25 Апр 2019 19:14:21
>>195287559
Так надо, НАХУЙ ОЁШЛ.

Чтв 25 Апр 2019 19:46:20
Бiмп

Чтв 25 Апр 2019 19:47:51
Аноны, признавайтесь, ваша работа?


Чтв 25 Апр 2019 19:49:28
>>195298876
работа не нужна

Чтв 25 Апр 2019 19:51:08
>>195275779 (OP)
>если кто-то узнает об этом из взрослых или ментов, то ты меня убьёшь
>выложили в интернет


Чтв 25 Апр 2019 19:56:45
>>195277578
не забывай, что если сидеть дома 24/7 тянке, то она превратится в жирную сволоту.

Чтв 25 Апр 2019 19:57:52
>>195275779 (OP)
>Хачиха Карина Паразян
вот бы она меня заставила ей писулечу полизать (ещё было бы неплохо, вишенкой на тортике, - что бы пописала на меня)

Чтв 25 Апр 2019 19:58:25
>>195275779 (OP)
>Пармезан
не хачиха, а ИТАЛЬЯНОЧКА!

Чтв 25 Апр 2019 20:00:21
>>195275779 (OP)
Я уже наверное десятый раз на это видео передергиваю.
Это оттого что меня в школе травили меня так садизм возбуждает на месте тян себя не представляю, если что?

Чтв 25 Апр 2019 20:23:00
>>195299505
Да уж, дрочить на избиения и унижения это что то новое

Чтв 25 Апр 2019 20:35:50
>>195276246
там раньше казаки жили и не было никаких хачей, пиздец большевики говна намутили в России.

Чтв 25 Апр 2019 20:43:44
>>195276716
подрочил, как же стоит на этих чернявеньких, Наверное потому что я из Крыма и тут полно таких татарочек))) да и армянок, а ионгда даже не поймешь кто они))

Чтв 25 Апр 2019 20:46:00
>>195277762
это другое... а вот хачиху не простим 282

Чтв 25 Апр 2019 20:47:49
>>195279015
все записал в армяне, даже азеров.

Чтв 25 Апр 2019 20:49:34
>>195279545
Она Медведева

Чтв 25 Апр 2019 20:55:25
Я считаю что надо росить заступничества у Боки. Такая легендарная личность обязательно заступиться за угнетенных и призовет свой народ к порядку.

Чтв 25 Апр 2019 20:58:28
Аноны,я не понимаю, тут же на лицо 130.часть 1.
Чому банально в местное нквд не написать?

Чтв 25 Апр 2019 20:59:07
>>195275779 (OP)
Что делать надо то? Тащемта тян против тян, как говно против мочи. И та, и та тебе не даст анон.

Чтв 25 Апр 2019 21:05:47
>>195302274
Томушто там такие же хачи и всем похуй, когда убьют приходите

Чтв 25 Апр 2019 21:13:10
>>195283916
плдрочил..

Чтв 25 Апр 2019 21:15:54
>>195299391
>>195289055
>>195277234
>>195275992
Аж передёрнуло от больных извращенцев.
мимо хачиха

Чтв 25 Апр 2019 21:21:20
>>195302274
Уже уйму раз написали

Кстати все родственники закрыли профили и окуклились.

Чтв 25 Апр 2019 21:26:11
>>195302110
Кто такой чем знаменит?

Чтв 25 Апр 2019 21:29:02
>>195303618
Это легендарный певец. У него есть внук - популярный певец Жока.

Чтв 25 Апр 2019 21:33:08
>>195302310
но за белую расу обидно же, пусть хоть и не даст

Чтв 25 Апр 2019 21:35:35
>>195303966
Так че армянку жалеть? Она и не страдает там.

Чтв 25 Апр 2019 21:36:52
>>195275779 (OP)
Анон, респект за второй тред, что сохранил!

Чтв 25 Апр 2019 21:54:09
>>195303136
>мимо хачиха
Эй, не убегай так быстро. Унизь меня, назови чмом и плюнь мне в лицо, няша.

Чтв 25 Апр 2019 21:57:16
>>195303966
Чаю, но тут дело даже не столько в расе сколько конкретно в ситуации. Человека отмазывает диаспора, и пиздец. А русский остается потерпевшим и не получившим никакой помощи.

Чтв 25 Апр 2019 22:08:53
>>195305126
> А русский остается потерпевшим и не получившим никакой помощи.
-потому что русский, а значит в ментовки постараются не принимать заявление. Так как работает агентство по делам национальностей
-потому что в этой стране потерпевший виноват
-потому что хачам-трюкачам и другим нацменом привычно жить и пытаться выжить стаями, и это действительно продуктивно, а представители белой расы, хотят жить комфортно, а комфортно и стайность несовместимо.+менталитет должен быть другой. Русские смог в стайность только в случае когда совсем пиздец как заебали или когда предлагают на выбор, либо на бутылку в гулаг как антисоветчик, либо вступай в кпсс ну или либо получишь пизды и всегда будешь получать, либо вступай к нам в группировку, делай полезное, заноси в общаг, а за тебя порешают проблемы старшие.

Чтв 25 Апр 2019 22:15:18
[email: sage]

>>195290807
А что она должна была делать, если сама виновата?



← К списку тредов